Второй удар пришёл через десять минут.

Я стояла в гнезде, держа пальцы на деревянной рукояти слуховой трубки. Четвёртое яйцо ответило раньше звука: основной ритм сбился, пошёл частыми толчками, потом замедлился. Запаздывающий импульс стал сильнее.

Колокол не просто подавлял кладку. Он усиливал искусственную настройку.

— Где Рейнар? — спросила я.

— Наверху с Нессой, — ответила Мара. — У него опять грудь.

— Пусть не спускается.

Я проверила пятое и шестое яйца. У пятого интервал увеличился на семь секунд. Шестое двигалось внутри, ударяясь о внутреннюю оболочку.

До следующего звона оставалось девять минут.

— Закрыть погрузочную дверь, — сказала я. — Все металлические предметы вынести из зала. Трубы обернуть шерстью в доступных местах.

— Это поможет? — спросил Кель.

— Уменьшит отражение. Насколько — узнаем.

Люди побежали за одеялами. Я натянула поперёк входа две серебряные нити и закрепила на них маленькие грузики. Они должны были показать направление первой вибрации.

Рейнар спустился до того, как мы закончили.

— Я велела остаться наверху.

— Несса велела то же. Я отказался обоим.

— Тогда откажитесь от договора и делайте что хотите за пределами гнезда.

— Колокол настроен на Кассен. Я чувствую источник.

— Вы чувствуете боль. Это не направление.

Он остановился рядом. Лицо побледнело, на лбу выступил пот.

— Северо-восток. Выше гнезда.

— Там гранитный уступ. Звук может отражаться.

— Он не отражается внутри меня.

— Обсидиан отражает. Именно поэтому вы останетесь у входа и скажете, если ощущение изменится. В лес не пойдёте, пока мы не определим точку.

— Они переставят колокол.

— Между ударами десять минут. Он тяжёлый. Далеко не унесут.

Третий звук прошёл по камню.

Серебряная нить справа дёрнулась раньше левой. Грузики качнулись в сторону погрузочного тоннеля. Рейнар согнулся, прижимая ладонь к груди.

Я схватила его за локоть.

— Дышите.

— Отпустите.

— Когда встанете ровно.

Он выпрямился. Под воротом рубашки темнела чёрная линия.

— Северо-восток, — повторил он. — Но ниже уступа.

— Там старый водосборник, — сказала Мара. — Каменная чаша. От неё звук пойдёт прямо в трубы.

Не случайное место. Кто-то знал устройство Роэна.

Я велела Иву готовить лошадей, Келю — отправить гонца на заставу. Томас должен был приехать завтра вечером по согласованному маршруту, но ждать сутки мы не могли. Если гонец встретит патруль, помощь придёт раньше.

— Я иду, — сказал Рейнар.

— В таком состоянии вы станете вторым объектом спасения.

— Без меня вы не почувствуете момент удара до звука.

Это было правдой. Ненавижу доводы, которые остаются верными независимо от говорящего.

— Идёте рядом со мной. Огонь не используете без команды. При усилении боли сообщаете.

— Принято.

— Несса идёт тоже.

— Я уже собрала сумку, — сказала она от двери.

Мы вышли вчетвером: я, Рейнар, Несса и Ив. Мара осталась у кладки, Кель — с работниками. Туман поднимался от тёплой земли и скрывал лес выше человеческого роста. Ветки капали, мох скользил под ботинками.

Я несла два камертона, серебряную нить, молоток и компас. Рейнар — короткий меч, хотя в доме оружия не обнажал. Несса взяла лекарства и верёвку. Ив знал тропу к водосборнику.

Через семь минут Рейнар поднял кулак.

Мы остановились.

— Сейчас, — сказал он.

Я ударила камертон и подняла его перед собой.

Колокол прозвучал через два вдоха. Тон вошёл в металл, усилился, затем вернулся слева.

— Выше нас, — сказала я. — Не у чаши.

— Там площадка для старого сигнального костра, — прошептал Ив.

— Дорога?

— Только пешком.

Мы свернули с тропы. Туман скрывал даже стволы в десяти шагах. Рейнар двигался первым, но не отрывался. На подъёме его дыхание стало тяжёлым.

— Боль?

— Та же.

Несса приложила пальцы к его запястью.

— Пульс слишком частый.

— Колокол замолчит — пройдёт.

— Или штифт войдёт глубже, — ответила она. — Тогда не пройдёт.

Сверху послышался скрежет. Колокол передвигали.

Ив показал на узкую расщелину. Мы поднялись по ней и увидели площадку. На деревянной раме висел бронзовый колокол высотой по пояс. Двое мужчин в серых плащах тянули раму к краю. Третий держал верёвку, привязанную к языку.

На земле стоял ящик с храмовым знаком, замазанным грязью.

— Отойдите от колокола, — сказала я.

Мужчина у верёвки обернулся. На лице была кожаная полумаска.

— Частная земля, — продолжила я. — Вы задержаны до прибытия магистрата.

Он дёрнул верёвку.

Рейнар толкнул меня за камень.

Удар пришёл с расстояния нескольких шагов. Бронза загудела так сильно, что заболели зубы. Рейнар рухнул на колено. Из-под его воротника вырвался красный свет.

Мужчины отпустили раму и бросились к лесу. Ив побежал за одним. Несса осталась с Рейнаром.

Я направилась к колоколу.

Человек в маске выхватил нож. Я держала молоток, но не умела драться. Отступила за раму, заставляя его обходить тяжёлую конструкцию.

— Ещё удар! — крикнул он сообщнику.

Второй мужчина схватил верёвку.

Рейнар поднялся. Красное свечение охватило его ладонь.

— Не огонь! — крикнула я.

Он мог сжечь людей, верёвку и деревянную раму. Но нагретая бронза продолжила бы звучать, а обратный удар прошёл бы через обсидиан прямо к его сердцу.

Рейнар погасил пламя и бросился на человека с верёвкой. Они упали в грязь.

Человек в маске обошёл раму. Я ударила молотком по его руке. Нож выпал, но он толкнул меня плечом. Спина встретилась с бронзой. В ушах загудело, хотя колокол молчал.

Он прижал меня к краю чаши.

— Вы не понимаете, что спасаете, — сказал он.

— Поэтому вы пришли в маске?

Я ударила коленом. Слабо, но он сместился. Этого хватило, чтобы Несса плеснула ему в лицо содержимое флакона.

Мужчина вскрикнул и закрыл глаза.

— Уксус, — сообщила она. — На будущее возьму кислоту.

Я вырвалась.

Рейнар уже обездвижил второго, прижав его к земле. Первый нападавший, за которым погнался Ив, исчез в тумане. Человек в маске вслепую попятился к склону и сорвался вниз. Послышался треск ветвей, затем тишина.

— Не преследовать, — сказала я. — Колокол.

Одной рукой сломать бронзовый язык было невозможно. Он крепился к железному шарниру внутри. Я забралась под край и увидела свежий штифт. Раму собирали быстро; фиксатор не успели расклепать.

— Нужны клещи, — сказала я.

— Нет времени, — ответил Рейнар.

Он стоял, держась за грудь. Пленный в грязи пытался дотянуться до верёвки.

Несса наступила ему на запястье.

Я вставила молоток между шарниром и скобой и надавила. Металл не сдвинулся.

— Ещё удар через сколько? — спросила Несса.

— Они сбились с интервала. Могут дёрнуть сейчас.

Рейнар подошёл к колоколу.

— Разрешите нагреть штифт.

— Нет.

— Только штифт. Один импульс.

— Обратный тон ударит по вам.

— Если колокол прозвучит, ударит сильнее.

Я посмотрела на его грудь. Красный свет уже пробивался сквозь ткань: огонь выходил сам под действием бронзы.

— Разрешаю один импульс в штифт. Не касаться колокола. Три секунды.

— Разрешаю использовать огонь, — ответил он.

Рейнар зажал штифт двумя пальцами. Металл покраснел. На второй секунде серое пятно у его сердца почернело.

— Стоп.

Он убрал руку.

Я ударила молотком. Штифт вылетел. Бронзовый язык упал на землю и откатился к краю площадки.

Колокол остался немым.

Рейнар сделал шаг и потерял равновесие. Я успела подставить плечо. Он оказался тяжелее, чем выглядел, и горячее печной дверцы.

— Несса.

Она уже разрезала рубашку у груди. Чёрная линия тянулась к центру ожога, кожа вокруг пульсировала красным.

— Штифт сместился, — сказала она. — Не сильно, но теперь я смогу определить его край.

— Это хорошая новость? — спросила я.

— Полезная. Хорошей она станет, если он переживёт дорогу вниз.

Рейнар открыл глаза.

— Я в сознании.

— Ненадолго, если продолжите мешать, — ответила Несса.

Из тумана донеслись голоса. Я подняла молоток, но первым на площадку вышел Томас. За ним шли четверо пограничников и Кель, запыхавшийся, но целый.

— Гонец встретил нас на вечернем маршруте, — сказал капитан. — Кто ушёл?

— Двое. Один вниз по склону, один к северной тропе. Третий здесь.

Томас посмотрел на пленного.

— Знаю его. Бывший кладовщик при храмовой пристани.

Мужчина отвернулся.

— Имя? — спросила я.

— Нол Вирт, — ответил Томас. — Исчез после пожара Кассен.

Ещё один человек, который официально мог считаться погибшим.

Пограничники связали Нола. Двое пошли по следам. Томас осмотрел ящик и раму.

— Колокол привезли частями, — сказал он. — На склоне есть следы мула. Часов через пять они собирались уехать.

— После того как остановят три сердца, — сказала Несса.

При Ноле нашли складной нож, ключ от храмового склада и шесть платёжных жетонов без герба. На ребре каждого была выбита цифра семь.

— Маршрут Пепельной шахты, — сказал Рейнар.

— Или номер игорного стола, — возразил Томас. — Запишем предмет, не объяснение.

В кармане плаща лежала полоска бумаги с тремя временами: вечерний удар, ночной и утренний. Рядом стояли отметки «ответ слабый», «четвёртое держится», «повторить ближе». Кто-то получал сведения о кладке после каждого звона.

— Ближе к чему? — спросила я.

Нол сплюнул кровь в траву.

— К вашему концу.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

— Будет, — сказал Томас. — У магистрата, под запись и без маски.

Нол впервые посмотрел на него. Узнавание было взаимным и явно неприятным.

Мы сняли с колокола табличку. На обратной стороне стоял номер из архивной книги Роэна. Совпадение стало фактом.

Рейнара спустили на носилках. Он возражал до первой крутой ступени, потом потерял сознание.

В доме Несса провела над его грудью серебряной иглой, смазанной реактивом. На одном участке игла резко повернулась и покрылась инеем.

— Здесь верхний край обсидиана, — сказала она, отмечая кожу. — Штифт длиной не меньше трёх пальцев, стоит под углом к сердечному каналу. Удалить можно только операцией.

— Когда?

— Не здесь и не сейчас. Нужен хирург, кровь для переливания и драконий огонь для поддержания канала. Пока — покой.

Рейнар пришёл в себя к ночи. Первым спросил о кладке.

Я спустилась и проверила яйца. После снятия языка ритмы медленно вернулись к прежним интервалам. Четвёртое ответило через сорок три секунды, пятое — через сорок девять, шестое дважды двинулось.

— Живы, — сказала я, вернувшись.

Он закрыл глаза.

— Колокол?

— Под охраной Томаса. Язык у Арлена будет утром. Нол Вирт задержан.

— Он видел приказ.

— Откуда знаете?

— Был кладовщиком заставы. Принимал храмовую группу.

Ещё один свидетель, если доживёт и заговорит.

Я села рядом с кроватью. На рукаве засохла грязь, ладонь болела после молотка. Рейнар посмотрел на мои сбитые пальцы.

— Вы полезли под колокол.

— Кто-то должен был вынуть язык.

— Могли дождаться меня.

— Вы были заняты человеком с верёвкой.

— Я мог дать больше огня.

— И умереть. Тогда у меня осталось бы три яйца, немой колокол и мёртвый покровитель. Плохой итог.

— Вы всегда оцениваете людей как хозяйственные потери?

— Только упрямых.

Он едва заметно улыбнулся. Потом поморщился от боли.

Несса велела мне выйти и дать пациенту спать.

Во дворе Томас уже готовил конвой. Нола повезут к Арлену ночью, отдельной дорогой. Колокол останется в Роэне под тремя печатями до официального осмотра.

Я приложила ладонь к холодной бронзе. Без языка она была просто тяжёлым металлом.

Внутри чаши сохранились серые разводы и тёмные следы крови.

То, что семь лет называли помехой, получило инструмент, маршрут и пленного свидетеля.

Теперь храму придётся отнимать у нас не надежду.

Факты.