— Инспекция начнётся после проверки полномочий, — сказала я.

Корвин остановился у верёвки, натянутой перед входом.

— Моя цепь подтверждает полномочия.

— Цепь подтверждает должность. Мне нужны предписание, список участников и опись инструментов.

— Вы задерживаете храмовую проверку.

— Я её регистрирую.

За столом во дворе сидели Мара, Несса и Томас. Кель записывал время. Остальные работники стояли у стен, делая вид, что пришли за углём. Рейнар находился возле двери гнезда, без оружия, с застёгнутой курткой, скрывавшей повязку.

Корвин оглядел свидетелей.

— Хартия не даёт вам права устраивать представление.

— Не даёт. Право присутствовать при проверке даёт акт владения. Начнём с документов.

Один из грузчиков всё же потянулся к верёвке. Кель встал перед ним, сжимая журнал обеими руками.

— Время входа сначала, — сказал он.

Мужчина рассмеялся.

— Отойди, мальчик.

— Он назначен писцом осмотра, — вмешалась Мара. — Тронете его — получите отдельную запись о нападении на свидетеля.

Грузчик посмотрел на работников вдоль стены. Вчера эти люди могли разойтись при первом храмовом знаке. Сегодня никто не отступил. Кузнец держал в руках только измерительную рейку, банщик — связку полотенец, повариха — корзину с хлебом. Оружия не было. Свидетелей — больше двадцати.

Корвин жестом вернул грузчика к повозке.

— Записывайте, — бросил он Келю.

Тот вывел время с такой тщательностью, будто от каждой цифры зависела кладка. Возможно, уже зависела.

Он передал папку. Предписание датировали предыдущим вечером, хотя храм просил об инспекции утром. Разрешение Арлена отсутствовало. Корвин ссылался на экстренную угрозу заражения и право храма действовать без магистрата.

— Где признаки заражения? — спросила Несса.

— Неконтролируемый отклик, вызванный непрофессиональными действиями.

— Какой возбудитель?

— Это определит осмотр.

— Значит, до осмотра вы не установили угрозу.

Корвин перевёл взгляд на неё.

— Госпожа Крайл, ваша лицензия не включает драконьи эпидемии.

— Зато включает разницу между диагнозом и предлогом.

Я внесла возражение в протокол.

Список участников Корвин продиктовал. Двое служителей оказались грузчиками, один — оператором печи. Для диагностической проверки они не требовались.

— Останутся во дворе, — решила я. — В гнездо входят инспектор, один помощник, медицинский свидетель, владелица и огненный покровитель.

— Осуждённый не войдёт.

— Он зарегистрирован Арленом Весом.

— Храм оспаривает регистрацию.

— Когда оспорит успешно, обсудим. Сейчас Рейнар входит.

Корвин улыбнулся, но в его глазах появилось раздражение.

— Вы быстро научились пользоваться законами, госпожа Вайрен.

— Эстен.

— Разумеется.

Инструментальный ящик открыл его помощник. Внутри лежали термометры, три серебряные нити, две пластины и четыре камертона. Опись была заполнена заранее, однако на одном инструменте номер не совпадал: в документе заканчивался на восемь, на рукояти — на три.

— Этот не входит, — сказала я.

— Ошибка писца.

— Тогда исправьте при свидетелях и объясните назначение.

— Контрольный камертон для определения остаточного отклика.

Я попросила чистую пластину и ударила инструмент над песком. Узор собрался в плотную окружность без боковых линий.

Так же звучал камертон Северина.

— Он настроен на подавление дополнительных колебаний, — сказала я.

— Он отсеивает помехи.

— И может скрыть отдельный ритм.

— Отдельного жизненного ритма не существует. Есть сердечный и остаточный.

— Тогда зачем вы привезли печь до проверки?

— Потому что я читал ваш прежний протокол Роэна.

Корвин достал копию. Внизу стояла его подпись шестилетней давности: признаков жизнеспособности не обнаружено.

— Яйца были мертвы до вашего приезда, — продолжил он. — Всё, что вы слышите сейчас, вызвано неправильным огнём ссыльного и загрязнённой водой.

— Ваша соль тоже была в воде.

Томас поставил на стол запечатанный ящик с найденной сумкой.

Корвин взглянул на свой знак.

— Эту сумку украли два месяца назад.

— Заявление о краже? — спросил Томас.

— Подано в храмовую охрану.

— Номер?

— Не помню.

— Запишем, что представите позднее, — сказала я.

Он сжал губы.

Проверка началась через сорок минут после прибытия. Перед спуском Несса осмотрела каждого и записала состояние Рейнара: огонь противопоказан из-за внутреннего ожога. Корвин заявил, что без контрольного пламени осмотр неполон.

— У вас есть храмовая жаровня, — напомнила я.

— Нужен родовой огонь.

— Вчера вы называли яйца мёртвыми без него.

— По предыдущим данным.

— Тогда используйте безопасное тепло и физическое прослушивание. Огненный покровитель не обязан травмировать себя ради вашего удобства.

В гнезде было тесно. Я поставила Ива у входа и велела отмечать каждого вошедшего. Корвин осмотрел разрушенный канал, но не записал серые кристаллы на полу. Его помощник измерил температуру всех шести яиц. У четвёртого, пятого и шестого показатели находились у нижней границы нормы.

— Температура не доказывает жизнь, — сказал Корвин.

— Поэтому слушайте.

Я предложила обычную трубку. Он отказался.

— Храм применяет инструментальный метод.

— Сначала не вызывающий. Так требует последовательность.

— При официальной мёртвой кладке допускается сокращённый протокол.

— Её статус оспорен и зарегистрирован по Хартии.

Корвин повернулся к помощнику.

— Начинаем с четвёртого.

Он использовал камертон с несовпадающим номером.

Серебряная нить прошла вокруг ложа. Я потребовала оставить зазор у скорлупы и получила отказ: Корвин заявил, что прямой контакт повышает точность. Несса внесла возражение. Рейнар стоял у стены, руки держал за спиной.

Камертон ударили.

Я услышала основной ответ. Слабый, но ясный. За ним поднялся запаздывающий импульс и сразу исчез под плотным тоном инструмента.

— Остаточная вибрация, — объявил Корвин. — Сердечного рисунка нет.

— Он был, — сказала я. — Два удара с интервалом сорок одна секунда.

— Вы слышите желаемое.

— Мара, время?

Она находилась у входа с часами.

— Первый на двенадцатой секунде. Второй на пятьдесят третьей.

— Я тоже слышала, — сказала Несса.

— Медицинский свидетель не является слушателем.

— Зато умеет считать до сорока одного.

Корвин не ответил. Перешёл к пятому яйцу и повторил процедуру. Ритм снова был, слабее. У шестого внутреннее движение заставило нить дрогнуть до удара камертона.

— Механическое смещение оболочки, — объявил он.

— У мёртвого эмбриона? — спросила я.

— При нагреве ткани расширяются.

— Через шесть лет после смерти ткани не сохраняют такую упругость.

— Вы не проводили вскрытие.

— И не позволю.

Он оформил заключение прямо на каменном столе. Три яйца признал мёртвыми с остаточным откликом, вызванным внешним прогревом. Деятельность Лиоры Эстен назвал опасной, договор покровительства — источником заражения. В конце потребовал опечатать гнездо и через десять дней передать кладку храму для утилизации.

— Почему через десять? — спросила я.

— Даю срок на обжалование.

— Вы приехали за срочным изъятием.

— Теперь располагаю полными данными.

— Полученными неправильным инструментом.

— Полученными храмовым инструментом.

Он поставил подпись.

Снаружи раздался звук подъехавшей кареты. Через несколько минут в гнездо спустился Арлен Вес с секретарём и двумя городскими стражниками.

— Инспектор Тасс, — сказал он, — вы получили моё напоминание о трёхдневном уведомлении?

— Возникла экстренная угроза.

— Уведомление об угрозе пришло от госпожи Эстен, а не от вас. Она сообщила о нападении на кладку. Почему вашу повозку с печью видели на дороге раньше рассвета?

— Мы подготовились к любому исходу.

— Вижу.

Арлен прочитал заключение. Потом взял камертон, сверил номер с описью.

— Почему не совпадает?

— Писец ошибся.

— Где поверочный документ?

Помощник достал сертификат. Печать была действующей, но в графе мастера стояла только буква «Л» и знак из двух пересечённых зубцов.

Я знала этот знак.

Орен ставил его на инструментах, которые принимал после чужого ремонта. Левая черта всегда была короче, чтобы отличать его проверку от изготовления.

Здесь обе черты имели одинаковую длину.

— Подделка, — сказала я.

Корвин повернулся.

— Осторожнее с обвинениями.

— Это не знак Орена Лисса. Его копировали по старому образцу, но не знали внутреннего правила. Он укорачивал левую черту.

— Мастер умер. Очень удобно.

— Его регистрационные карты хранятся в гильдейском архиве.

Арлен передал инструмент секретарю.

— Изъять до проверки.

— Это имущество храма, — возразил Корвин.

— Это предмет в спорной процедуре с несовпадающим номером.

— Вы превышаете полномочия.

— Обжалуйте.

Я почти услышала в его голосе вчерашний ответ кредитору.

Корвин потребовал немедленно опечатать гнездо. Я предъявила Хартию и результаты независимой проверки.

— Ваша Хартия условна, — сказал он. — До Конвокации живого дракона не будет. Эти эмбрионы годами подавляли развитие. Даже если один сохранён, ему понадобятся месяцы.

— Откуда вы знаете, что их подавляли? — спросил Арлен.

Корвин замер лишь на мгновение.

— Это утверждает госпожа Эстен.

— Вы только что назвали её выводы опасной фантазией.

— Я рассматриваю все версии.

Я открыла Хартию на последней странице.

— Требую признать десятидневное изъятие недействительным до поверки инструмента и повторной процедуры.

— На каком основании? — спросил Арлен.

— Нарушена последовательность, номер не соответствует описи, сертификат содержит ложное клеймо. Кроме того, инспектор заранее подготовил утилизацию, что ставит под сомнение беспристрастность.

— Что вы предлагаете вместо?

Я знала цену ответа. Тридцать шесть дней. Разрушенный канал. Два дня топлива. Яйца, которые только начали отвечать.

— Полный срок Хартии. Я представлю живого вылупившегося дракона на Конвокации.

Мара шумно вдохнула. Рейнар не двинулся.

— Это обязательство войдёт в запись, — предупредил Арлен.

— Пусть.

— Если не выполните, гнездо перейдёт храму без новой отсрочки.

— Понимаю.

— Госпожа Эстен не имеет права рисковать материалом ради личной гордости, — сказал Корвин.

— Я рискую не материалом. Я защищаю живых.

Арлен поставил печать на моём заявлении.

— Десятидневное изъятие приостанавливается. Повторная проверка после поверки инструмента. Хартия действует до Конвокации. Любая сторона вправе направить наблюдателя при уведомлении за сутки.

Корвин забрал своих людей. Печь и повозки увёз пустыми. Перед тем как сесть в экипаж, остановился рядом со мной.

— Север плохо относится к тем, кто принимает надежду за знание.

— Поэтому я измеряю.

— Через тридцать шесть дней измерять будет нечего.

— Тогда зачем вам понадобилась печь сегодня?

Он не ответил.

После отъезда я вернулась в гнездо. Рейнар ждал у четвёртого яйца.

— Вы обещали живого дракона, — сказал он.

— Да.

— Не посоветовавшись с покровителем.

— У вас было право отозвать договор в кабинете Арлена. Не право решить за кладку, что она уже проиграла.

— Я не собираюсь отзывать.

— Тогда найдите способ доставить нам медь дешевле ста крон.

Он коротко кивнул.

Мара подошла слева и протянула мне связку ключей.

— Архивная башня, — сказала она. — Там лежат старые книги поставок. Если храм подделал клеймо мастера, начните с того, кто заказывал инструменты.

Я взяла ключ.

Через тридцать шесть дней мне предстояло предъявить живого дракона.

Завтра — найти деньги на трубу.