Завтрак в мохнатой компании вышел на удивление сносным. Эрик, слава Судьбе, молчал, Мелисса тоже оставила едкие комментарии до темных времен. Декан Осворт сбежал с утра пораньше, предчувствуя, что мест за столом может не хватить.

Энди мурлыкал над новорожденным «волчонком», который в этот момент начинал подозрительно мяукать. Софи, хмурясь от необычных звуков, пыталась поскорее расправиться с порцией и вернуться к материнским обязанностям. А то «кот» дитя дурному научит.

Словом, все было мило и уютно, пока кусок мяса вдруг не начал множиться у меня перед глазами. Тарелка поплыла туманом, и вместо белой керамики я увидела прозрачные ступени. Словно из мутного хрусталя выстроганные.

Я тут уже была? Нет? Память не давала подсказок.

Оранжерейные стены облепляли звездочки белых цветов. Плющ изумрудной змейкой стекал по углам лестницы.

Черные ботинки ступали осторожно. Шаг, еще шаг… Охранные чары не действовали, и спуск давался легко.

Наконец идущий остановился и навис над саркофагом. То ли стеклянным, то ли ледяным… Мутным, словно бы запотевшим.

Гость нагнулся, выдохнул на стекло, потер рукавом… И я с ужасом узрела Августуса Блэра — такого, каким его рисуют в учебниках. С платиной прямых волос, уложенных на плечи, с яркой бирюзой открытых глаз… Взгляд был цепким, прямым. Пробирающим. Точно в самую душу заглядывал.

Темный принц лежал внутри! Живой!

А потом морок ушел… и оказалось, что под хрустальным «льдом» отдыхает дородная пожилая леди. Ее веки были умиротворенно закрыты, ресницы не трепетали, а тело сковало заклятием.

На холодную крышку легла рука. Мужская, аккуратная, с чистыми ногтями и гладкой кожей, не знавшей труда. Блеснула золотая пуговица на манжете перламутрового пиджака.

Пальцы щелкнули, и все вокруг пришло в движение.

* * *

С неприличным звоном я отодвинула от себя тарелку и чуть не разбила чашку. Вдохнула, выдохнула… И резко вскинула лицо на Эрика.

— Нам нужно идти. Происходит что-то чудовищное… Прямо сейчас, — прошептала в панике.

— Что ты видела, Веро? — Софи подняла на меня испуганные глаза и в порыве перехватила у Энди ребенка. — Кто-то идет? За нами?

Я быстро замотала головой, осознав, что переполошила всех не на шутку. Малыш расхныкался, господин Макферсон покрылся шерстью на щеках, а Мелисса выронила поварешку.

— Никто не идет. Не сюда, — набрав воздуха в грудь, просвистела я. Огляделась затравленно. — А где профессор Осворт?

— С Андреем, в академии, — отозвалась тетя Мэл.

— Нам нужно туда, — выдохнула я и наскоро промакнула губы салфеткой. — Только мне и господину Валенвайду… А вы оставайтесь. Все хорошо.

Ничего не хорошо!

Алекс как-то узнал, что Блэр-старший лежит у Карповских в теплице между цветущих клумб. И в эту секунду пытается его украсть!

Я выскочила из дома и в первую же секунду ослепла от яркого солнца. Настоящее лето. Не индийское, иссушающее душу, а приятное, с запахом подстриженной травы и луговых цветов, с жужжанием насекомых и теплым ветром, дергающим за юбку…

— Быстрее, — обернувшись, поторопила Эрика. — Прошу.

Валенвайд недовольно щурился, всем видом намекая, что он и из постели-то не желал выбираться. И спальню покидал без всякой охоты. А про выход на утренний свет мы вовсе не договаривались.

— Ягодка, объясните детально, что вы видели. Может, все не так кошмарно, и мы можем вернуться под одеяло?

— Блэра… Блэров! Они оба в академии. Сейчас, — делая страшные глаза, сообщила я. — Как на ваш трехсотлетний взгляд, это достаточно кошмарно, чтобы начать переставлять ноги?

Подавая упырю пример, я побежала мимо забора. В уме прикидывая, сколько займет путь от дома Освортов до Санкт-Петербургской академии. Сначала надо пройти всю Деревню, потом — через мост, мимо заповедника, вдоль леса, к теплицам…

— Опоздаем, — обреченно вздохнула я. — Знаю, что утро… Но вы можете полететь?

— Я… еще не восстановился, куколка. Идем пешком. Что именно вы увидели? — морщась от слепящих лучей, Эрик топал рядом.

— Там… в оранжерее… ваш древний приятель лежит, да? — дыхание сбивалось от быстрого шага.

— Лежит.

— Так вот уже не лежит, — я нервно развела руками. — Его украли!

— Успокойтесь, куколка… Не стоит так торопиться, — он поймал меня за локоть и как трепыхающуюся птичку прижал к себе.

Вампирское сердце билось ровно, словно ничего кошмарного не происходило. Но паника внутри меня уже расползлась кипящей смолой.

— Он воспользовался… что все отвлеклись на Индию… а сам! — шептала я, скребя ногтями по белой рубашке. Свет отлетал от ткани и окружал Валенвайда сияющим облаком. — Надо послать теле-маго-грамму Андрею Владимировичу… Или декану Осворту… Они ближе, они еще могут предотвратить…

— Уверен, они уже там. Все не так, как кажется, Вероника, — скованно прохрипел Эрик и, вздохнув, поднял меня на руки. — Ладно. Полетим, вы все сами увидите.

Полет вышел медленным и неуверенным. Точно меня нес на крыльях не древний монстр, а Арри, переевший крепленых орехов. Когда мои каблуки почувствовали землю, я послала мысленную молитву богине Судьбе.

Хрустальный купол оранжереи высился впереди, сооружение обступали знакомые фигуры. Князь Карповский в изящном черном, Осворт в домашнем свитере, Кесслер в сером пиджаке… Судя по тому, что дверь была распечатана, а чары сорваны, маги тоже опоздали.

— Ушел? — задыхаясь, спросила я у Андрея Владимировича.

— Ушел. Вы хотели попрощаться? — ректор сощурил темные глаза, щедро опушенные черными ресницами. — С которым?

Из открытых дверей вышла Анна Николаевна. Лицо у княгини было мокрым, раскрасневшимся. Не видя ничего перед собой и не стыдясь чувств, она подошла к мужу и упала щекой ему на грудь.

— Как он смог? Как сорвал охранные чары? — сокрушенно протянула я, разглядывая разоренное убежище Темного Принца.

— Их я сорвал, — мрачно ответил князь Карповский. — Это входило в сделку. Господин Расков откуда-то узнал, что мы не самым законным образом храним дух его близкого родственника… Полагаю, информацию он почерпнул из вашего видения, мисс Честер.

Я нервно сглотнула, побледнела, отшатнулась — и влепилась лопатками в вампирское тело. Эрик уложил руки на мои плечи и осторожно сжал. Он знал? Знал, что Расков потребовал в обмен на помощь?

— Александр не такой идиот, чтобы искать способы оживлять Августуса, — «обнадежил» ректор. — Блэр видит в нем не наследника, а молодое тело, идеально подходящее для переезда духа.

— Если Расков найдет способ разбудить отца, то сам первым же пострадает. И во второй раз спасать мальчишку никто не станет, — почесывая заросший подбородок, сказал Фридрих. — Блэр мгновенно уничтожит личность сына. Да он почти сделал это, влив в парня свою память. Расков чудом справился с бременем, но полноценный дух Темного Принца ему не выдержать.

— Это «военный трофей», — поморщился Карповский. — В Университете сильный магфон. Расков строже, чем мы, будет охранять покой Августуса.

— Но Мари… — шершаво напомнила Анна.

— У нас сделка. Мари не пострадает.

— Причем тут Университет? — я оторвалась от Эрика и выдвинулась вперед.

Все утро я надеялась, что если когда-нибудь рискну полететь в Индию, то на месте кошмарной скалы обнаружу песчаную воронку.

— Не думали же вы, ягодка, что драный детеныш Блэра помогал просто так? — фыркнули мне в затылок. — Он пожелал черное сердце Дхара себе.

— И мы его ему дали, — промычал князь, запирая хрустальные двери.

— Впереди, конечно, масса формальностей, — деловито объяснил Кесслер. — Передача Университета во владение Расковым займет время. Прежние попечители пройдут через магтрибунал и лишатся положения. Александр, вступивший в наследство, отправит запрос в Верховный Совет… Магэкспертиза выявит, что три сотни лет назад Блэры владели частью индийской земли… Князь Карповский и иные члены Образовательного совета на станут возражать, когда он предложит организовать на базе университета академию для полукровок.

— Кроме того, Санкт-Петербургская академия не будет препятствовать, если кто-то из ее учеников захочет перевестись в Индию и продолжить обучение там, — проворчал князь без особого энтузиазма.

Я ошарашенно хлопала глазами. Расков получил Университет? И черное сердце, лежащее в его основании? И всех полукровок, что захотят добровольно к нему примкнуть?

Впрочем, да кто захочет? Вряд ли будет много желающих…

И Блэра. Он получил Блэра.

Всего-то и надо было, что свалиться со скалы.

— Раз вы уже проснулись… и сами объявились… в моем кабинете вас ожидает следователь Шо. Обоих, — отрешенно добавил ректор и кивнул на белые статуи парадного крыльца, сиявшие за спиной.

* * *

Пытаясь переварить условия сделки, я медленно переставляла ноги в сторону академии. Бесстыдно держалась за руку Эрика: того и гляди, в траву рухну от переизбытка чувств. Разных, но выбивающих из равновесия.

— Кошмар, кошмар, кошмар…

Я вслух это бубнила? Или просто мысли такие громкие?

— Не делайте из сделки трагедии, ягодка. Карповский выбрал вас, Эвер и прочих. Тех, кто ценен по-настоящему, — прохрипел Валенвайд, развернув меня к себе. — А кусок скалы, огрызок древней магии и клочок бессмертного духа — ерунда. Князь знает, где искать настоящий смысл. И я теперь знаю тоже.

— И где же?

— Вот здесь, — он мягко ткнул мне в грудь и плавно переместил палец на живот. — И здесь. Без этого в вечности нет никакого смысла. Идемте… Узнаем, чего от нас хочет настырный ищейка.

Трясясь от волнения, я вошла под крышу старинной усадьбы Воронцовых. Скользя рукой по перилам, поднялась по белым мраморным ступеням и подошла к кабинету ректора. Эрик размеренно сопел рядом, готовый к любому исходу.

А я? Готова?

Что, если Валенвайд еще в розыске, и его прямо на моих глазах скрутят стражи магтрибунала? Облепят сетями и отправят обратно в клетку — досиживать срок за похищение и убийство? «Трибьюн» умеет разжигать в людях ненависть…

Едва мы вошли, маг-азиат поднялся с ректорского кресла и отложил бумаги на стол.

— Рад видеть вас, леди Честер, в добром здравии, — чинно произнес Шо. — Никем не похищенной и нигде не покусанной.

— Хочу сразу заявить, что Эрик Валенвайд меня не похищал, — сказала с порога. — Я находилась с ним по своей воле.

— Правда? А результаты недавней маг-диагностики показали наличие «Имморы» и Ублиума в организме…

— Откуда вы?!

— Случайно подсмотрел, пока допрашивал мисс Грифф и мисс Мисгрейв в целительском. Ваша карточка была на виду, — раскаялся Шо, постукивая пальцами по столу.

Его смуглую шею обнимал плотный воротник-стойка мышиного оттенка. Настолько высокий, что следователю приходилось для удобства задирать подбородок. Зато его ценные жидкости были в относительной безопасности.

— Это незаконно — рыться в личных бумагах без разрешения, — пропыхтела я возмущенно. — Как же клятва целителя? Тайна осмотра?

— Я ведь не сказал, что намерен прикрепить маг-диагностику к делу о похищении, — удивился следователь, хитро поглядывая на напряженного Валенвайда. — К тому же, если верить бумагам, вас можно поздравить? Или это не повод для радости?

— Зависит от того, как вы… распорядитесь информацией, — осторожно ответила я, присаживаясь на стул для посетителей. Эрик остался стоять за моим плечом.

— Если вы настаиваете на добровольности, то дело о похищении можно закрыть, — легко согласился Шо. — Однако, леди Честер, я предлагаю вам хорошенько подумать… По моему опыту игры с «Имморой» бывают только началом. Сильные маги веками заигрывались с безвольными «куклами». А некоторые древние… кхм… существа с самых высоких балконов плевали на людские законы.

Эрик прочистил горло, покряхтел в кулак и оставил выпад Шо без комментариев.

— Я сама попросила… применить… Я хотела забыть о кошмаре, — прошептала, пропарывая взглядом юбку в области дрожащих коленок.

— Врать не нужно, леди Честер. После сегодняшних откровений пленниц и осмотра индийских темниц я готов переварить любую правду, — хмуро выдохнул Шо. — Хорошо. Я… снимаю с господина Валенвайда все обвинения. Нападение было спровоцировано гипнозом, граф Ланге… ваш отец… подстроил свою смерть, чтобы скрыть более серьезные преступления.

Спинка моего стула скрипнула — в нее до древесного хруста впились вампирские пальцы.

— Тело графа Лионнела Ланге было обнаружено у подножия Индийского Университета этим утром, — монотонно сообщил следователь, шурша бумагами в папке. — По нашим сведениям, истинная смерть постигла его вчера, поздним вечером. Причиной стала нарушенная клятва. Порой сделки бывают очень коварны.

— Мы можем идти? — с надеждой выдохнула я.

— Можете… Но я хотел еще кое-что вам показать, леди Вероника, — Шо потянулся к коробке, лежавшей на краю дубового стола, и откинул крышку. — В ходе досмотра Университета в кабинете вашего отца обнаружены любопытные бумаги. Полагаю, граф перенес туда свой архив, мои помощники еще изучают расписки… А вот это — касается лично вас.

Одну за другой он вытаскивал из коробки вещи, как самый скучный фокусник в мире, и безэмоционально выкладывал на стол.

Мой именной жезл. Небольшой почтовый футляр, весь в старых потертостях — запечатанный магией с боков, но аккуратно вскрытый по центру. И какая-то гербовая бумага с золотистым напылением.

— Когда до меня дошел слух, что несколько девушек пропало из столицы в День единства, я первым делом наведался в банк, — карие глаза вцепились в мое лицо и не отпускали. — Морф сообщил, что все операции для мисс Честер успели провести. Счет открыт, средства зачислены, ценности сложены в ячейку…

Я растерянно проморгалась. После всех испытаний — жаждой, жарой, голодом, страхом — я успела забыть о своем визите в банк Эстер-Хаза. Словно вечность назад мы входили с Эвер под сверкающий свод и выкладывали драгоценности на бархатный поднос.

— А вот за жезлом хозяйка не вернулась, после чего тот и вовсе пропал, — Шо постучал палочкой по столу и протянул мне. — Граф хранил его при себе. Прямо рядом с завещанием, которое он каким-то образом выкрал из главного эстер-хазского архива.

— У папы были хорошие связи, — пробубнила я, забирая палочку. — Тесные, кровные, «братские»… Завещание? Чье?

— Содержание бумаги должно вас заинтересовать, — предположил Шо, потряхивая золотым листом. — Это магический завет, составленный леди Фелисити. Он копирует еще более старое завещание другой Честер. Не буду загружать вас витиеватыми формулировками…

Он сощурился, в который раз пробегая взглядом по блеклым строчкам.

— Тут четко сказано, что замок со всей его примыкающей территорией может принадлежать только тому, кто вписан в фамильную книгу и присоединен к роду Честер, — промычал Шо в губу. — Отчасти это было причиной, почему многие мужчины вступали в род, в котором обычно рождались девушки. Граф Ланге отказался прикрепляться к вашему древу…

— Папа слишком гордилсясвоими предками, — прошептала я, с трудом понимая суть беседы.

— Графиня или вовсе не знала о завете Фелисити, который тайно хранил у себя банкир, или умолчала о нем, чтобы сберечь имущество… Так или иначе, бумаги нашлись, — туманно объяснял следователь. — Недавно «Трибьюн» писал, что почившему графу наследуют супруга и сыновья — Аврелия, Элиас и Эмиль Ланге. Дочь он исключил из всех распоряжений еще в День Судьбы, накануне первой трагичной кончины.

Тогда же, когда закрыл мой именной счет, оставив в издевку единственный таврос. Я предала… Полюбила и предала. Отец вычеркнул меня не из завещания, а из жизни.

— Если верно помню, там довольно крупные счета, старое имение Ланге, частный дом в Лондоне, а также векселя и расписки… Однако замок Честеров может принадлежать только вам, — раскосые карие глаза вцепились в мой нос. — Ваша мать им не владеет уже несколько месяцев. Да и до этого леди Аврелия управляла им лишь на правах опекуна.

— Как? — я аж со стула подскочила.

Перед глазами предстала картина старого сада, которому так не хватало любви. И замок. Бесконечные коридоры, прохладные комнаты, библиотека с портретами знаменитых предков… Это все принадлежит мне?

— Тут говорится: «Как только последняя леди рода Честер достигает магического совершеннолетия и выходит из-под опеки, она становится полноправной владелицей имения, со всей библиотекой, территорией и содержимым хранилищ. Также к ней на службу переходит фамильный морф, дававший клятву верности роду Честер».

А мать только коробку с украшениями передала…

— Тайнария? — переспросила я с дрожью в голосе. — Как же матушка без своей ворчливой помощницы?

— Тайнария служитЧестерам три сотни лет, — хмуро напомнил Валенвайд мне в макушку. — Вы — Честер. А ваша чопорная мамаша выбрала склизкий род Ланге.

— Вы готовы принять наследие, леди Вероника? — уточнил Шо, позволяя холодному, сосредоточенному лицу чуть-чуть улыбнуться. — Нужно поставить именным жезлом подпись… Здесь и здесь.

— И все? — я нависла над бумагой, всматриваясь в выцветшие строки.

— Ваша личность подтверждена, дальше магия сделает все сама.

Набрав воздуха в грудь, я поставила аккуратную «Ч» с хвостиком в двух местах, и золотой край завещания вспыхнул свершенной магией.

— Что ж… Теперь у вас есть собственная крыша, леди Честер, — сухо прокомментировал следователь и, свернув завещание в трубочку, положил его передо мной. — Этот документ позволит вам не только ступить на порог родового замка, но и потребовать, чтобы его освободили те, кто занимал дом незаконно. Очень рекомендую вам этим правом воспользоваться. Весьма, как я слышал, повышает самооценку и настроение.

Он будто знал про письмо матери!

Но попробуй разбери по строгому, почти равнодушному лицу, что там в мыслях у кареглазого следователя.

Мог ли Шо, часто бывавший в академии в последний месяц, заглянуть под завесу и проверить, что в коробках? Может, досмотр личных вещей «похищенной» входил в расследование?

— Благодарю за участие, господин Шо, — прошептала я, посылая мужчине робкую улыбку.

Догадывалась, что ему в Индии хлопот без меня хватает. И не обязан знаменитый ищейка из магтрибунала лично вручать мне ни жезл, ни завещание…

— Я рассчитываю на ответную услугу, — с хитрой хрипотцой в голосе объявил Шо.

— Все, что попросите, — с придыханием пообещала я и нагнулась над столом, готовая внимать.

— Ваше миловидное лицо появляется на первых полосах «Трибьюн» с завидным постоянством, чем изрядно нервирует меня в последние недели, — проворчал маг. — Сначала вы пропали с собственной свадьбы. Потом с Аптечной улицы, прямо из-под моего носа. Потом из банка в центре столицы… Умоляю, леди Честер! Не пропадайте больше хотя бы в ближайший год. Мне… мне нужно восстановить репутацию и нервные клетки.

— Я постараюсь, господин Шо, — покивала, смущенно покусывая губы. — Думаю, в ближайший год мне будет, куда себя деть…

— А если вдруг опять соберетесь исчезнуть, прошу, сначала поставьте меня в известность. Договорились?

Карие глаза блеснули вполне миролюбиво, и я позволила себе по-настоящему улыбнуться.

Сначала я ненавидела этого мужчину. С той минуты, когда стражи ворвались в кабинет магистра, скрутили Эрика сетями и увезли в жуткие подвалы… Откуда Валенвайд вернулся разъяренный, измученный ментальными допросами, едва живой!

Потом я готова была его расцеловать. Когда Шо соединил все хвостики порванных нитей и обвинил отца в преступлениях. Разобрался и с медальоном, и с Огнией Мотт, и с исчезновением вампира… До чего проницательный человек. Холодный разум, железная хватка!

А сегодня в кабинет я входила с испугом. Слишком проницательный. Чрезмерно цепкий. Шо снова мог лишить нас всего: Эрик успел натворить дел. Иммора, Ублиум, похищение, смертельная сделка…

В глубине горячей вампирской груди я слышала готовность Эрика ответить за деяния. Выплатить любую цену, какую потребуют. И от этого становилось страшнее. Вдруг тут, за порогом — новые обвинения, новая клетка, новая разлука?

Я бы ждала. Я бы дождалась. Но…

Сейчас я смотрела в мудрые карие глаза и едва не плакала. После всех испытаний мы с Эриком получили главный подарок. Не замок, не жезл, не морфа… Свободу.

Как символично, что принес нам ее тот, кто обычно сажает в клетки.

— Договорились, — прошептала я, от переизбытка чувств шмыгая носом. — Я обещаю, я… буду заходить к вам в отдел два раза в месяц и сообщать, что никем не похищена. И нигде не покусана.

— Это лишнее, — закашлялся Шо, подталкивая вперед по столу последнюю вещь из коробки. Почтовый футляр, потрепанный годами. — Вот… лежало в магсейфе вашего отца. Я бы внимания не обратил, если бы не имена отправителя и получателя. Признаюсь, я болезненно жаден до любопытных задачек… У вас есть догадки, что это может значить?

Я покрутила сверток в руках, изучая почтовые отметки. Печать была аккуратно сорвана, надрез свежий. Внутри — старинная коробочка для украшений, расписанная вручную цветочным орнаментом. Узлы колючих лоз, полураскрытые розовые бутоны… Нежные, девственно чистые, изысканные.

Ветхая желтая бумага сохранила имя отправительницы — Анабель Честер. А получатель — Лион Ланге. Вообразить не могла, что эти двое вели переписку и обменивались подарками!

— Посылку не вскрывали как минимум пару сотен лет, — прокомментировал Шо. — Сегодня мы сделали аккуратный надрыв на почтовой печати, чтобы убедиться, что внутри нет опасных артефактов. Чисто. Так как по-вашему, зачем хранить сверток столько времени, не заглядывая, что в нем?

— Сильная девочка, — прохрипел Эрик, забирая у меня футляр. Фамильярно надорвал бумагу в нескольких местах, добыл коробочку, рассмотрел на свету. — Она послала это ублюдку Ланге как напоминание. О себе и о том, что он натворил. Белли молчала о случившемся в Яме… Но не могла позволить ему забыть.

— Интересно, — покивал Шо. — Но почему он не открыл?

— Потому что трус и слизняк. Побоялся посмотреть в глаза правде, — жестко припечатал Эрик. — Но и отправить назад смелости не хватило. Белли могла заговорить, и тогда все его красивые записи в фамильной книге пошли бы пятнами, а репутация обратилась пеплом.

— Как думаете, что в коробочке? — я подняла на Валенвайда глаза.

Он подкинул шкатулку на ладони. Вслушался в приглушенный звон, зажмурился, узнавая мелодию прошлого.

— Ее браслет. С монограммой, — улыбнулся он. Передал коробочку мне, чтобы я могла открыть и убедиться.

Действительно браслет. Тонкой работы, с изящными переплетениями серебряных звеньев и крупной подвеской с серым звездчатым сапфиром. На обратной стороне — витиеватая гравировка «АЧ».

— Красивый, — прошептала я, разглядывая, как на овальном дымчатом камне сияет звезда.

— Дайте ручку, ягодка, — велел Эрик и без лишнего пафоса надел браслет мне на запястье.

— Не нужно, — засопротивлялась я, ковыряя ногтем непокорную застежку. — Она послала это Лиону, а не…

— Анабель знала, что Ланге не откроет. Она послала это мне, — устало вздохнул он, падая на соседний стул. — И вам. Честеры такие Честеры… Почему они не могут просто передать с морфом записку? Я, право слово, устал от игр и предсказаний.

В доказательство своих слов — и чтобы я перестала глядеть на Эрика, как на умалишенного, — он ткнул пальцем в крышку коробочки. Между розовых розочек и шипов затесалась крошечная буква «У».

— У?

— Согласен, ягодка, лучше бы «Э» или «В»… Но Белли нравилось помечать записки для меня именно так, — он закатил глаза.

— Что значит «У»?

— Удивительный, убийственный, умный, успешный, умопомрачительный…

— Упырь? — догадалась я.

— В точку, ягодка, — рассмеялся Валенвайд и, ковырнув ногтем подложку, достал из коробочки записку. Пробежал глазами, вздохнул и передал мне. — Какие же вы занозы!

«Ты уснешь. И будешь спать очень долго. А потом проснешься.

Ты умрешь. Но будешь мертвым лишь миг. А потом станешь таким живым, каким никогда не был.

Я была рада увидеть твою судьбу и узнать, что пророчества Честеров не всегда сбываются в точности. Спасибо, что оставил меня. Спасибо, что не оставил ее. Белли».