— Нам надо поговорить.

— Ягодка, молю… Не сейчас, — прохрипел Эрик, накрывая мои губы теплой пятерней. — Голова после темной материи на части рвется. Мне надо немного… самую малость… отдохнуть.

— Если вам нужно было отдохнуть, то… надо было отдыхать, — резонно заметила я, подгребая к себе край одеяла. — Вместо этого вы всю ночь… мы… всю ночь…

— Ты ведь тоже соскучилась, Вероника. Я почувствовал, — промурлыкал упырь, спокойно отдавая одеяло мне в свободное пользование.

Бесстыдник!

— А как настало утро, так он «отдохнуть», — пропыхтела я, разглядывая его почти без смущения.

Действительно ведь соскучилась.

У меня, между тем, накопилось вопросов на пару сотен утр вперед. Его голове следует склеиваться поскорее, пока моя собственная не разорвалась.

Рассветные лучи нахально лезли в чердачное окошко. Ветер приносил запах леса, мха и свежей листвы. Раскачивал букетик лаванды над кроватью, продавленной ныне двумя телами.

Внизу в доме похныкивал малыш, требуя маминого внимания. Софи ласково над ним ворковала: судя по голосу, кузина уже вышла из оборота и была вполне бодра.

Я слабо помнила, как мы сюда добрались — в «легендарное имение Освортов» с острой крышей и одной купальней на всю ораву. Кажется, только к середине ночи моя голова коснулась знакомой подушки.

Часть магов осталась зачищать университет «от гнили». Аврора Андреевна руководила перевозкой и адаптацией существ, княгиня Анна велела переместить обычных раненых в академию, а пернато-мохнатых — в заповедник.

К утру в Индию должен был явиться следователь Шо, зафиксировать очередную смерть графа Ланге и получить показания свидетелей о творимых там кошмарах… А заодно снять все обвинения с Валенвайда.

Кесслер выловил изголодавшуюся жену, оторвал от чьей-то пряной шеи и сопроводил вместе с пленницами до общественных телепортов. Эмерис и «седьмую» доставили в лечебницу Эстер-Хаза, где их ждали уход и реабилитация. Дриада пожелала отправиться в родной лес, Ринна и Эзра согласились отлежаться в целительском крыле академии. А меня Эрик вызвался лично доставить в гнездо.

На тете Мэл лица не было, когда она распахнула дверь. Компания на порог заявилась поистине разношерстная…

Не каждый день в общественном телепорте переправляют двух волков, леопарда, новорожденного кроху, клыкастого вампира с запекшейся кровью на подбородке… Ну и бледную леди в грязной ночнушке, тролль знает как затесавшуюся в эту компанию.

Половину ночи Эрик морщился, ворчал и даже чихать пытался, глядя на веники сухоцветов над головой.

Мелисса безрадостно и неохотно обозвала его «дорогим гостем» и предложила переночевать. Неловкость так и висела наточенным топором, пока они на пороге расшаркивались.

Потом мы быстро заняли и так же быстро освободили купальню. Ванная с крепкой лавандовой пеной требовалась нам обоим… Однако, к сожалению, не только нам.

И вот после всего (и вместо того, чтобы на законных основаниях отдохнуть и отоспаться) Эрик стянул с меня полотенце. Заявил, что ему надо срочно освежить воспоминания, так как запаса хватило ненадолго. И подмял под собой на бесконечное множество минут.

А теперь вдруг на голову пожаловался!

— Я ведь видела, как вы умерли… — рассматривая букетик, прошептала я.

Утро плясало оптимистичными бликами по скошенной крыше, об которую я ночью опять умудрилась стукнуться. Отвыкла в пещере.

— Этот ваш шурхов дар у меня уже в печенках, леди Честер, — промычал Эрик, мученически кривясь.

— Лицо черными венами покрылось, изо рта слюна капала…

— Нет, надо эту пакость из вас как-то искоренить, — проворчал сердито. — Вы не должны были видеть мою смерть.

— Значит, вы все-таки умерли?

Каким-то непостижимым образом мы вновь перешли на «вы». Вероятно, это в представлении Валенвайда означало «начать сначала».

— Будь я мертвым, я бы не смог сделать так, — сообщил он, заныривая под мое одеяло.

— Сначала поговорить! — требовательно прокричала я, уворачиваясь от горячего рта. — Но как это все возможно? Вас ведь отравили темной материей.

— Отравили, — согласился он послушно, выискивая момент для коварного маневра. — Именно темной.

— И она смертельна даже для вампиров…

— Смертельна, — подтвердил он. — Многие вампиры от нее действительно умирали.

— Мучительна, болезненна…

— Очень, — покивал, морща лоб. — Было неприятно.

— И незаметна за невинной кровью?

— Для неопытных — незаметна, — согласился Валенвайд. — Для тех, кто три сотни лет наносил на тело рисунки, приучая свое тело к действию темного яда… Маловероятно ее пропустить.

— Вы знали, что пьете!

— Конечно знал, куколка, — устало выдохнул он и порывисто сорвал с балки лавандовый букетик. Отшвырнул сухоцветы на дощатый пол и рухнул на меня с поцелуем.

* * *

Рассвет превратился в самое настоящее летнее утро. Солнечное, теплое, звенящее кухонной посудой, болтающее о том о сем… Наверное, нам стоило одеться и спуститься к завтраку.

Мысль об этом выходила какой-то нервной. Странно представить, как мы с Валенвайдом чинно сидим в компании декана Осворта, тети Мэл, Софи… И едим друг друга глазами с тем же голодом, какой бывает по утрам у четы Макферсон.

Все-таки в домике действительно слишком людно.

— Вы пахнете лавандовым шампунем для шелковистой шерсти… — проворчал Эрик, покусывая мое ухо.

— Вы тоже.

— Кошмар какой!

— Расскажите мне, как все было, — взмолилась я, заваливая упыря на лопатки и нависая сверху. Главное, опять затылком о балку не удариться.

— Расков… Расков предложил дрянной план, и все согласились, что будет здо рово, если я помру, — коротко объяснил Эрик.

— Какое еще «здо рово»? Это… это совершенно нездоро во!

Я сердито огляделась по сторонам: кого первым убивать за кошмарный план?

— Не до конца умру, куколка. Но так, чтобы Ланге поверил, — прохрипел вампир, изрядно помятый тяжелой ночкой. — Он же провел всех с «Мортией»…

— И вы с Алексом решили провести его?

— Не с Алексом, а с «господином Расковым» или «драным Блэром», договорились, ягодка? — строго сощурился Эрик. — Алексом его пускай рыжая псица называет…

— Не меняйте тему, господин Валенвайд, — пихнула его кулачком в татуированное плечо.

— Карповский поддержал идею. У него как раз завалялась шкатулка с «Тюльпаном»… Оставалось на дне, князь слегка разбавил концентрат, увеличивая мои шансы на выживание.

— Ш-шансы? — я черпала воздух ртом, как рыбешка посреди Индийской Пустоши.

— Все могло пойти не по плану… Но другого не было.

— Можно было придумать сотню, тысячу нормальных планов!

— В которых скала рушится на пленников, Карповского обвиняют в нападении на Университет, а заложниц убивают? Или тех, где я пытаюсь протащить беременных девиц узкими подземными щелями, в какие только баньян протиснется? Это… это были запасные варианты, куколка. На случай неудачи.

Я шумно набрала воздуха в грудь и вспомнила азы дыхательной медитации. Дышать. Не убивать. Он и так едва не помер.

— Так уж вышло, что я единственный в мире вампир, который имеет к Темной материи иммунитет, — лениво проронил Эрик. — Я вырабатывал его пару сотен лет, ягодка, вплетая яд в свои жилы, нанося рисунки на кожу, мучаясь и привыкая… Как чувствовал, что какая-нибудь мстительная тварь захочет угрохать меня самым болезненным способом.

Я проследила пальцем темную вязь на его плече, завихренную одним хвостиком к груди, а другим — к крепкой шее. На которой так и норовили сжаться ладошки.

— И вы сунулись к отцу абсолютно один, без поддержки, без страховки… без капли рассудка!

— Аарон почуял вашу каплю, — успокаивающе прошептал Валенвайд. — Второй ламбикур, тот, которого вы спасли, показал птицам секретные тропы, какими пользуется обезволенная стая… Мы с Андреем примерно знали, где вас держат. Но биться в стенах было рискованно, а вот выманить магов наружу… Поэтому Расков пошел первым. А я вторым. Оба рисковали одинаково.

— Значит… Значит, Алекс… в смысле, «драный Блэр»… знал, что отец его?..

— Обе «смерти» были весьма вероятны. Слизняк Ланге всегда играет по-крупному. Граф болезненно переносит предательство: мстительная натура, прогнившая до основания… Простите, ягодка. Вам неприятно это слушать.

Неприятно мне было смотреть, как он пускает черные предсмертные пузыри на индийский ковер!

— Так вы заключили с отцом сделку, а потом добровольно приняли яд? Уууу! — я вскочила и все-таки стукнулась о балку. Перед глазами заплясали эльфийские единороги, ослепляя частыми вспышками. — Но он проверил: вы не дышали…

— Впал в оцепенение. Вы же знаете, что я это умею. Сами не раз пугались… Или это в памяти не восстановилось?

— Восстановилось, — проворчала в ответ.

Выходит, он остановил сердце. Судьба милосердная…

— Но с чего вы решили, что папа нарушит сделку сразу, как вы… как вы «умрете»?

— Луна, ягодка. Луна и вервольфы… Ему нужно было поторопиться, пока часть пленников не обернулась, — пояснил он. — К тому же Ланге всегда нарушают сделки. У меня большой жизненный опыт, куколка.

Трехвековой… Замешанный на предательстве, боли и вине.

— Мы, выходит, квиты со слизнем, — Эрик устало почесал бровь и поглядел на пустую балку, на которой теперь не хватало чего-то сухого и душистого. — Граф обманулменя мнимой смертью… я — его. Он думал, что его фокусы — только его.

— А Алекс? Который господин Расков?

— У него свои фокусы, — фыркнул Валенвайд, протянул руку и погладил меня по ушибленной макушке. — Немножко свежей вампирской крови и своевременно выпитое противоядие… Граф не единственный, у кого всегда есть запасной план.

— Но Расков вывалился из окна с ножом в спине!

— Хорошо, что снаружи было, кому подхватить, — промычал Эрик. — Вы не должны были все это видеть…

— Судьбе лучше знать, — угрюмо ответила я.

Значит, это была игра. Все — игра!

Наше мнимое освобождение, визит Раскова, рассказ о том, как убить вампира, чтобы больно и навсегда…

— Глупость какая-то. Зачем папе убивать вас? — недоумевала я. — Он ведь мечтал о плененном древнем!

— Потому что он хотел всего и сразу.

Папа мечтал о поколении послушных… Тех, кто будет любить его, как отца.

Где-то в груди еще болело от мысли, что родные дети ему были скучны. Ни проку, ни толку, ни хорошей выручки за продажу.

— И я давно кое-что понял, еще на примере Анабель. Ланге мерзкие, злопамятные, мстительные натуры. Таящие злобу из-за глупых обид. Из-за шутки, брошенной юной девушкой на балу, из-за нелестного «комплимента», из-за грубого отказа… — хмуро пояснил Эрик. — Мы слишком часто переходили друг другу дорогу, чтобы граф стерпел оскорбление. Никакие ценности не сравнимы с желанием поквитаться.

— Завтра-а-ак! — донеслось звонкое снизу, и мы с Эриком переглянулись.

— Тетя Мэл зовет…

— Вряд ли нас, — с умирающей надеждой выдавил он.

— Вы прекрасно знаете, что именно нас. Остальные уже внизу, — профыркала я, выбираясь из одеяла. — Будет невежливо не спуститься. И я голодна, как волк в полнолуние.

— Идите. Я… тут подожду.

— Нет. Вы пойдете со мной, — строго сдвинула брови. — Нас приняли, приютили, согрели. И это… моя семья.

А мы начинаем все сначала, так? По-нормальному.

— Мелисса… кхм… не самая любимая из моих коллег…

— Она вас тоже всей душой обожает.

— К тому же я не планировал тут задерживаться: в доме слишком крепко пахнет мокрой псиной, — он картинно наморщил нос, выискивая источник раздражающего аромата.

— Эрик! Вы сейчас встанете… и пойдете со мной. Туда. И мы вместе поблагодарим чету Осворт за ночное гостеприимство.

Угрюмый взгляд уставился на меня. Вампир дернул скулой, пошевелил челюстью… И сполз с кровати в чем был.

То есть ни в чем.

— Я… понял, да. Ваша семья, ягодка, — вздохнул он, расправляя плечи. — Она получше прежней, и я, так и быть, прикушу язык и заткну ноздри. Но вот беда… мне придется идти к завтраку без одежды. Надеюсь, Мелисса не прогонит меня из-за стола?

— Вы знаете, что вы невыносимы?

Нам скоро капельку рожать, а мы о завтраке договориться не можем!

— Три века оттачивал мастерство… — ехидно покаялся он, заматываясь в полотенце, как в набедренную повязку. — Так пойдет?

— Так никто никуда не пойдет, — вздохнула я, отчаянно розовея.

Не то от смущения, не то от гнева, не то от осознания, сколь нескучной будет наша совместная жизнь.

Вчера мы сложили все перепачканное в контейнер для чистки. И на рассвете, разумеется, никто не бросился сортировать вещи и намывать грязные брюки бытовыми чарами.

Моей одежды в чемодане было достаточно, но Эрику я могла предложить… только полотенце.

Проворчав, чтобы не вздумал улететь без штанов, я натянула платье, наскоро причесалась и спустилась к завтраку. Пара неловких — очень неловких признаний! — и господин Макферсон, ухмыльнувшись самодовольным котом, поднялся со стула и ушел наверх. Наверняка же его размер Эрику подойдет?

Я крутила в руках чашку без особой надежды… Но Валенвайд все же изволил спуститься к столу. В ослепительно белой рубашке с символикой академической стражи на рукавах и черных форменных брюках. Отутюженных. И со стрелочками. Кошма-а-ар.

— Твоего «рациона» у нас нет, клыкастый, — отрезала тетя Мэл, громыхая посудой. — Но с одной стороны мясо не пропеклось, так что…

— Пойдет, — сдержанно кивнул Эрик и даже не поморщился, демонстрируя чудеса самоконтроля.

— Можно мне тоже… кусочек с той стороны, — взмолилась я, не контролируя утробное урчание. Живот гудел на всю деревню.

Мелисса вдруг мелодично рассмеялась, махнула на что-то рукой и шлепнула сочный кусок мне в тарелку. Не найдя вилки, я схватилась за кость руками и вгрызлась зубами в мясо… Зверский аппетит бывает не только у хищников.