Эрик

Несколько цепких движений по отвесной скале, рывок, и Эрик подбросил тело вверх. Влетел в распахнутое окно кабинета, пропахшего приторной сладостью и карри. Даже морской воздух не заглушал темной вони, что расползлась по Университету.

Избыток ароматов путал чуткий нюх, но Судьба дала подсказку. Именно из этого окошка недавно вывалилось тело «наследного принца». Печальный жизненный опыт для юного синеглазки.

Догадка оказалась верной: на письменном столе покоились стопки банковских бумаг, от чашки тянуло ароматом недавно выпитого кофе… Из приоткрытой двери виднелось магодрево, вспучившее корни и разбившее старый плиточный пол. Сам Ланге вышел, чтобы дать распоряжения прикормленным индийцам.

Некоторые идиоты верили, что Дхар похоронен под джааду. Что именно его темное, полное ненависти сердце дает остатки сил этим корням… Бред, конечно. Магодрево было высажено много раньше, а Дхар, если был действительно захоронен, а не сожжен, — то много ниже.

За огрызками разрушенных стен слепило солнце. Непривычное время для вампирской бодрости, неудачная пора для нападения… Но Эрик лишь звено в чужом плане. И отыграет партию до конца.

— Ла-а-а-анге, — плотоядно протянул Валенвайд, едва банкир вернулся в кабинет и закрыл дверь.

Встреча выдалась неожиданной. И без того бледный и осунувшийся граф (будто даже слегка схуднувший после кровопотери) застыл у стены. Сначала быстро отступил, потом смиренно опустил плечи. От «спятившей твари» не убежишь.

— Эрик… Я не ждал тебя так рано, — проворчал Ланге, захватывая винную бутылку покрепче.

От бордового стекла тянуло тонким ароматом невинной крови, намекая, что это лакомство больше вампирское, чем человеческое. Или граф сам на девичьи сладкие жидкости перешел, рассчитывая на вечность? Дурной пример заразителен…

— Ждал? Интересно, — облизнулся Валенвайд. — Не та ли птичка принесла новость о моем визите, что недавно совершила смертельный полет из твоего окна?

— Вы столкнулись в пути?

— Почти, — осклабился Эрик и присел на край стола.

Эта часть охоты ему всегда нравилась. Когда жертва уже поняла, что убита, но еще надеется убежать.

С печальным охом граф водрузил бутылку на стол, отвернулся к стеллажу и достал два бокала.

— Убьешь меня? Не представляю, как ты сюда пробрался… Периметр окутан сигнальными чарами. Однако уходить будет куда труднее, Эрик.

— Выйду, как вошел, — фыркнул Валенвайд.

— Один? — удивился толстый липкий ублюдок. — Или попытаешься вызволить кого-то из моих маленьких пузатых гостий? Всех, конечно, не выведешь. Да и те, что с животами, едва ли протиснутся в подземные щели, которые ты прорыл…

— Я пришел за тобой, — хмуро отозвался Эрик.

— Неужели?

— Я холодная эгоистичная тварь… Разъяренный зверь, что лишен контроля и жаждет только мести, — напомнил Валенвайд, позволяя алому туману ворваться в свои глаза. Окрасить зрение хищным багровым.

— Тише, Валенвайд, — граф призывно поднял ладонь, застыл у стола. — Не заводись. Мы договоримся.

— Твой мерзкий предок однажды пытался… Ланге всегда были слизнями. Я хорошо помню твоего прародителя — липкий, дурно пахнущий и никогда не держал слова.

— Я кое-что читал об этом в фамильной книге, — уклончиво отозвался граф.

— Там далеко не вся правда, — Эрик порывисто шагнул к Ланге и вцепился когтями в воротник. — К троллям сделки! Я убью тебя прямо сейчас. И ты не успеешь нахлебаться «Мортии» или чем ты в прошлый раз меня обманул.

— Немножко «Мортии», немножко коктейля из крови оборотня и дриады… Было больно. И несколько обидно… потому что на какой-то миг я решил, что план провалился, — медленно рассказывал граф, делая паузы и стараясь придать тону спокойствие. — Если бы ты пришел убить, ты бы сделал это сразу, Валенвайд. Не тратя время на задушевные беседы. Ты тварь, конечно, но не бессердечная. У меня твоя сестра, твоя женщина и твой маленький ублюдок. Поэтому разожми кулачок и выпей со мной… а после обсудим сделку.

— Если мы что-то и будем обсуждать, кусок липкой черной дряни, то только на моих условиях, — процедил Эрик, потряхивая тучное тело. — И это будет сделка на твоей крови. Больше ни один Ланге меня не обманет. Если позовешь индусов или «включишь» шурхов гипноз, я успею вонзить клыки в твое горло. На этот раз не остановлюсь, даже если твое сердце перестанет стучать. А потом, для надежности, оторву твою толстую башку.

— Я весьма мотивирован к тебе прислушаться, — признал Ланге, косясь на грязные когти у своей шеи. — Чего ты желаешь?

— Сейчас ты прикажешь освободить пленниц. И будешь очень убедителен, — шипел Валенвайд, проговаривая каждое слово максимально четко. — Девушек выпустят из клеток, выведут из подземелий и переместят наружу, за пределы Университета. К самому охранному контуру. На дорогу, что через баньяновый сад тянется к общественным телепортам.

— Эти девицы — моя защита! Я не настолько глуп, чтобы остаться перед розгами без штанов, Валенвайд…

— Я не закончил. Вместе с девушками выведут других пленников. Тех, кого содержат на других уровнях. Я слышал волчий вой и птичий щебет, знаю про аквариумы…

— Лучше сразу убей, — потребовал слизняк. — Только дай сделать глоток перед смертью.

— Не мечтай, — коварно осклабился Эрик и переместил когтистую пятерню с воротника на кожу. — Зачем тебе полукровки, если ты умрешь?

— Дело мое будет жить, — вздохнул граф. — «Братья Солины» будут процветать. У меня есть наследники и есть последователи… Убивай, Валенвайд. Но твоя подстилка, что так удачно понесла после пары ночей, останется в моем хранилище. А если кто-то из петербургских магов дернется ее вызволить с боем… Веронику убьют первой.

— Это твоя родная дочь, ублюдок!

— Моя дочь умерла, когда украла брошь, сбежала со свадьбы и открыла клетку с дикой тварью, — равнодушно пробубнил Ланге. — Теперь это твоя забота, упырь… Так Вероника нужна тебе или нет? Предыдущий кандидат вывалился в окно, вакансия жениха снова открыта.

— Как ты мерзок. Тошнит от одной мысли, что придется тебя сожрать, — скорбно признался Эрик, процарапывая когтем дорожку рядом со старым розовым шрамом.

От приторного запаха графской крови чуть не вывернуло. Было б чем.

— Так не ешь. Предложи мне нормальную сделку, — проворчал Ланге. — Давай поступим так. Я… Ладно, я выпущунескольких пленниц. Но ты останешься вместо них. По своей воле.

— Хочешь трехсотлетнего вампира взамен пары мелких шавок? — взревел Валенвайд.

— Хочу, — виновато признался граф. — Ты будешь красной вишенкой в моей коллекции древних тварей. И кровь мне дашь добровольно, как положено по высшему закону, вслух подтвердив согласие. Говорят, это почти эликсир бессмертия… Я жажду попробовать и познать истинную силу древней жидкости.

— Добровольное заточение длиною в вечность? — озадаченно сдвинул брови Валенвайд. — Кто на такое пойдет?

— Ты. Ты пойдешь… Ради сестры, ради возлюбленной, ради нерожденного дитя, — с азартом кивал банкир. Он вновь с легкостью нащупал уязвимую точку, запрыгнул на знакомого коня и стремительно разворачивал в голове хитрый план. — Ты уязвим, Эрик. Ты за них все отдашь. Кровь, жизнь, вечность… Я сейчас принесу графин, и ты послушно нацедишь в него крови. И дашь клятву, что будешь так делать всякий раз, как я попрошу. Тогда Вероника будешь жить, и твой отпрыск будет свободен.

— Всех, — угрюмо процедил Эрик.

— Ч-что?

— Моя вечность в обмен на всех, — потребовал решительно. — Или сам наполняй свой графин.

— О-о-о… — с восторгом прошептал Ланге. — Так и быть, так и быть, я выпущу маленьких хищниц на волю. А ты… клыкастый… останешься моим пленником навсегда.

Получив отрывистый кивок, граф осторожно выпутался из захвата, отошел к столу и достал тонкий стилет. Магический бланк, перо, украшенное крупным рубином… Банкир знал толк в нерушимых сделках.

— Традиционно? До смерти одного из нас?

— До смерти одного из нас, — согласился Валенвайд. — Я буду оставаться в твоей клетке и сдавать кровь… Пока все пленницы и их потомки будут на свободе. Цена нарушения сделки — жизнь.

— Где гарантия, что ты не убьешь меня, едва девушек выведут из замка?

— Пусть это станет одним из условий. Ты будешь жить, пленницы будут жить, я буду жить, — лениво перечислил Эрик, загибая пальцы. — Если я убью тебя, то лишусь своей вечности…

— Так не пойдет. Тролль тебя знает, Валенвайд! — вспылив, взмахнул рукавами граф. Сощурился пытливо, вглядываясь в лицо противника. Прощупывал, как далеко готов тот зайти. — Вдруг ты спятил и решил пожертвовать собой ради этих куриц? Их выведут, а ты меня прикончишь… И сам умрешь. Сделке конец. Нет-нет, так не пойдет…

— Мы в тупике, — Эрик развел руками. — Придется просто тебя убить.

— Клянись жизнью Вероники, — придумал граф. — Пока жив я, живет она. Нарушишь сделку, она умрет.

— Я не имею магических прав распоряжаться жизнью чужой дочери и чужой невесты, — мрачно напомнил Валенвайд. — Она мне не жена.

— Тогда сестрой. Эвер. Вы одной крови, ты старший брат, имеешь право дать клятву за нее, — Ланге деловито отстукивал пальцами ритм. — Пусть жизнелюбивая рыжая вампирша хранит нашу сделку вместо тебя. Нарушишь условия — умрет она.

— Хорошо. Клянусь жизнью Эвер Валенвайд, что не причиню тебе вреда, Лионнел Ланге, — прорезав тонкую борозду за запястье, произнес Эрик.

— А ты… не хочешь получить гарантии жизни?

— Зачем? Ты меня не убьешь, — фыркнул Эрик. — Ты же банкир, стратег. А я — твое самое ценное вложение в будущее благополучие. В беспрецедентное долголетие. А если вдруг, спустя вечность, и захочешь умертвить… Пожалуй, я сочту это за освобождение.

— Тогда… по рукам. И да свяжет Судьба наши клятвы, и да поставит магия на них печать, — торжественно прошептал граф. — Клянусь кровью Ланге, что мои пленницы и их потомки будут свободны, пока ты добровольно исполняешь свою часть сделки. И пока один из нас не умрет.

— Род Валенвайдов продолжится и будет свободен. А тот, кто первым нарушит сделку, отдаст жизнь богине Судьбе, — договорил Эрик и соединил кровавые ранки.

Печать вспыхнула золотом, освещая и без того залитый светом кабинет. Поплясала бликами на бокалах, на бордовом стекле, и угасла, оставив на коже росчерк заключенной сделки.