Вероника

— На выход! — гулкий выкрик разнесся по подземелью, приглушив и шепот дриады, и вой Софи, и гневное шипение Эвер. — Клыки держать при себе!

Басистый голос разбежался по углам, облизал песочные стены и вылетел в щель, увидев синий горизонт мнимой свободы.

Отупляющий туман индусы наводить не стали. Вместо едкой дымки коридор с клетками наводнили боевые маги, все в одинаковой униформе и с отличительным загаром на шеях.

Баньяновый корешок давно сполз с моей головы, оставив наедине с реальностью: Расков снова убит. Теперь уже по-настоящему. И я никак не могла понять, что ощущаю по этому поводу.

Похоже, в этой глубокой пропасти я вообще разучилась чувствовать. Все было приглушенным, ватным… Как и голоса, требовательно поднимавшие нас с подушек и призывавшие подойти к решеткам.

— Что происходит? — недоуменно прошептала я, когда дверцы клеток открылись.

Охранные чары рассеялись пылью, корни расплелись, выпуская пленниц наружу.

— Понятия не имею. Тут что-то нечисто, не стали бы они нас отпускать… — бормотала Эвер, вставая у моего плеча.

Она покорно прибрала клыки и позволила индусу накинуть на руки сковывающее заклятье.

— Будете послушными самочками, через десять минут окажетесь на воздухе. На солнышко посмотрите, ноженьки разомнете, — прохрипел самый плотный надзиратель.

Тот самый, что обожал погреметь серебряными четками. Он был мне хорошо знаком. Жаль Эрик его не съел, пока была возможность.

— У нас что, зарядка? Прогулка заключенных? — шепотом уточнила дриада, торопливо прощаясь с баньяном. Тот грустно тянул к ней хвостики молодых побегов.

— Целитель говорит, вам надо больше двигаться, иначе потомство родится хилым, — хмыкнул индус и выстроил нас сгорбленной гусеничкой. Софи, тяжело дыша, встала в самом хвосте. — Ты рожаешь, что ли? Со всеми пойдешь или тут полежишь?

— Эт-то… т-тренировочные… До луны даже не надейтесь, — прокряхтела волчица, морщась от боли. — Пойду!

Все утро она уговаривала малыша подождать, но понимала, что как только круглый бок луны появится в небе, с природой ей не совладать. И чудо все же случится.

Процессия тронулась.

Недоуменно косясь по сторонам, я пыхтела в короткостриженый загорелый затылок и покорно топала за главным. Мне в плечо сопела Эвер, за ней, шатаясь от переизбытка чувств, волочилась дриада… Наконец все семеро оказались у витой каменной лестницы — той самой, что целыми днями манила нас отголосками «верхней» жизни.

Хватаясь за стены, мы начали подъем. Сказывался лежачий образ жизни: ноги разучились ходить. Колени подламывались, тело неуверенно дрожало, голова кружилась. Эвер ступала бодрее, она страховала меня сзади. А Софи поддерживал под локоть замыкающий маг.

Кряхтящим беременным паровозиком мы забрались по крутой лесенке на верхний уровень. Прошли ступеней шестьдесят, ужасаясь глубине дна, в которое угодили!

Тут было намного светлее, роскошную замковую залу наполнял ароматами ветер, гуляющий свободно от окна к окну. Полуразрушенные стены открывали вид на бескрайнюю синеву, тонкая сеточка сигнальных чар блестела снаружи.

Строгие конвоиры держали нас за плечи, вонючие пальцы больно впивались в кожу. Я и платья-то надеть не успела — вышла из камеры как была, в ночнушке. Но в полной дезориентации чувств и надежд было плевать на внешний вид.

С той стороны зала показался Эмиль. Брат привычно шаркал и прятал глаза под рваной челкой. Он дал команду боевым магам, и те разделили нас на группы по двое и трое. Мы с Эвер мигом прижались с двух сторон к Софи, помогая ей ровнее стоять на трясущихся ногах.

— Почему нас выводят? Куда? — прошептала я, пытливо заглядывая под черную челку.

— «Братья» заключили сделку, — коротко объяснил Эмиль, отворачивая лицо. — Вас отпустят.

— Ч-что? — голос пропал окончательно. — Какую сделку? С кем? Каковы условия?

— Это все, что я знаю. Я тут не лидер, Ника, — пробормотал он в губу. — Иди и помалкивай. Шума не поднимай.

Прямо как во сне. Свобода. Так близко. Эрик знал, все знал! «Нежным розам нужно солнечное тепло».

— Выводите их группами. Поживее. Сейчас следующая партия подойдет, — отрывисто командовал Эмиль.

В правом коридоре действительно слышалось шевеление. А еще вой, и щебет, и плюханье… Папа освобождает всех?!

Звякнув любимыми четками, индус смерил Эмиля высокомерным взглядом и направил конвой к телепортационной зоне. Полупрозрачный вихрь закручивался на месте старой разбитой мозаики, поднимая с пола желтую пыль.

Переносом руководил мальчишка в полосатом халате. Взмахивая жезлом, он зачаровывал поток на перемещение вниз, и стоящих в центре водоворота подхватывало магией.

Первыми телепортировали дриаду и Ринну Мисгрейв. Вторыми ушли волчица Эмерис, главная «долгожительница» индийских подземелий, и угрюмая «седьмая», чьего имени мы так и не выяснили.

Наконец настала наша очередь. Софи, отчаянно скуля, повисла на плечах Эвер и позволила затащить себя в вихрь. Мальчишка взмахнул жезлом, ветер оторвал подошвы от пола… И мы оказались у подножия скалы. В тонкой полоске тени, за которой начиналась бесконечная зона палящего солнца.

— Пошла! — скомандовал «четочник», переместившись следом.

Он грубо пихнул меня в плечо, чуть с ног не сшиб. Погонял нас, как маленькое стадо упертых хеккаров!

— Кто не может волочить ноги, возвращается в клетку. Есть желающие, дамы?

Проскулив что-то жалобно-ругательное, Софи выпрямилась, сдула прилипшую черную кудряшку со лба и пошла быстрее.

Первые две группы уже успели дойти до дорожки, которая вела в реденький лес, состоящий сплошь из баньянов. Белые корни свисали с мощных стволов, завязывались в слуховые узелки… и давали жидкую, ажурную тень. Хилую, но спасительную в жару. Надо туда добраться.

К счастью, туда нас и вели.

Желтую, припорошенную горячим песком тропу с боков обнимали низкорослые кустарники. Столько цвета, столько света! А запахов! Оранжевое, синее, зеленое… Глаза с непривычки слезились, веки так и норовили закрыться.

— Это дорога к общественным телепортам, — шепотом подсказала Эвер, ускоряя шаг.

Единственная связанная по рукам и ногам, она умудрялась идти и быстрее, и бодрее других. От вкуса свободы ее хищная суть восстала из дремы.

Благодаря крови Валенвайда, своевременно влитой мне в рот этой ночью, я тоже чувствовала себя вполне сносно. Точно смогу дойти до общественного портала, хотя до «жестяных лифтов» еще топать и топать по невыносимому пеклу.

Беда крылась в другом… Софи так далеко не дойдет.

Первые две группы, подчиняясь приказу надсмотрщиков, остановились. «Седьмая» пленница мрачно раскачивалась на пятках, предчувствуя дурное. Временами ее мнительность раздражала, но сегодня я мысленно к ней присоединялась: не может все быть так легко. Отец никогда не расстается с ценностями.

Настигнув Ринну Мисгрейв и дриаду, мы притормозили. Софи устало опустилась на жаркий песок, Эвер сняла блузку и намотала ей на голову. Я сорвала три зеленых метелки с куста и, собрав в веник, принялась обмахивать им вспотевшую волчицу.

— Дайте воды, — умоляюще сложив брови, я обернулась к индусу с четками. У него в сумке болталась фляга, отчетливо побулькивая.

— Не велено. Стойте на точке смирно, иначе отправитесь обратно, — процедил он, жадно отхлебывая под наше хоровое рычание.

Что это вообще значит, «стоять на точке»?

Подняв голову, я увидела громаду замка, выточенного прямо в скале. Университет опоясывала открытая галерея, чуть выше тянулась змейка сочлененных балконов… На одном из них болтался кусок серой ткани с блестящими пуговками.

Пиджак Раскова. Может, «принц» даже до океана, бедняга, не долетел. Так и валяется за оградой, мертвый от яда… или почти мертвый, используя последние минуты по назначению.

В окне над балконом мелькнул тучный силуэт: отец! За ним к шторе приблизилась вторая тень — черная, мрачная, до боли знакомая… Я отсюда, с шурховой дорожки, ведущей к баньяновому саду, ощущала хватающий взгляд Валенвайда. Цепкий, яростный. Родной такой, что сердце щемило.

Удовлетворившись увиденным, оба отступили от стекла, и шторы плотно закрылись.

Что за сделка? Что там вообще происходит? И почему мой вечнозеленый отец, так легкомысленно ведущий беседу с вампиром, до сих пор жив?!

— Надо оттащить ее в тень, — предложила Эвер, хмуря брови.

Не дожидаясь разрешения, мы с Ринной подхватили Софи, дриада заговорила воздух на поддержку, и мы кое-как отволокли волчицу под ажурную тень. Эвер обнажила клыки и рыкнула на индуса.

— Разойтись по группам! — рявкнул конвоир и для острастки махнул жезлом, вызывая энергетический хлыст. Плеть мелькнула перед самым моим носом, и я послушно отбежала от Ринны. — Темные клетки, живо!

Четверо магов встали спина к спине, воздели ладони к солнцу и заголосили что-то древнее, неразборчивое.

С их пальцев капнули сгустки черного тумана, подбежали змейками к нашим группам, окружили каждую в кольцо. Вверх от земли потянулась плотная завеса, отрезающая нас от мира. Серая, мертвенно-мрачная, с лоснящимися чернильными прожилками… Минута — и она сошлась в непроницаемый купол над нашими макушками.

— До чего гадостная магия, — поморщилась Эвер, падая на песок.

Сжавшиеся в кучку в баньяновой тени, мы с Софи и вампиршей были отсечены от прочих. Плотное кольцо темных чар окружило и Ринну, и Эмерис, и «седьмую»…

— Вы же обещали нам свободу, — обиженно пролепетала дриада, присаживаясь на вздутый белый корень.

— Что ты творишь, Камал? Их велели отпустить! — гаркнул Эмиль, торопливо приближаясь со стороны скалы.

Черная челка прилипла к взмокшему лбу, полы синего кителя хлопали по бокам. Парень бежал, забыв про слабую ногу.

— Босс велелвывести их из подземелья, но не отпускать далеко, — процедил индус с четками, спокойно расправляя плечи. — Они могут уйти… если смогут.

— Выпустите хотя бы Софи! Ей плохо! — проорала я, придерживая волчицу за затылок.

Пот с нее тек кипящим ручьем, тело дергалось в судорожных спазмах.

— Приказ для всех один.

— Да она рожает… — ошалело выдавил Эмиль. — Где лекарь, тролль его дери?

— А шурх его знает… Сегодня еще не прилетал. Не дергайся, Ланге, это привычная ей среда обитания. Поскулит да родит, — отмахнулся индус и передал брату наполненную флягу. — Для тебя есть особый приказ от главного. Забери щенка.

— Ч-что?

— Волчонка, говорю, забери, как вылезет, — кривясь, повторил Камал и кивнул на худого лупоглазого мага в ярко-синем шелке. — Пракаш для тебя поднимет темный заслон. Или боишься, что с рожающей девкой не управишься? Не боись, малец, не загрызет она тебя. До полной луны еще далеко, солнце в зените. До ночи всяко разродится. Стой тут и жди.

Хмурое лицо брата дернулось, вена вздулась на лбу.

— Она сейчас слабая. Очень слабая, — продолжал индус, поглаживая пальцем серебряную бусину четок.

— Слабая, — повторил Эмиль, потирая висок.

— Но не задерживайся. Не тяни до луны, сразу хватай и сваливай. Как очнется, эта тварь за дитя тебя загрызет, — хохотнул индус и, потирая руки, направился к скале.

Оттуда выводили новых пленных, и он жестами показывал, где их временно разместить.

Быстро стало ясно, что обещанная «свобода» — лишь лживая иллюзия. И территорию Университета на самом деле ни одна из банковских ценностей не покинет.

— Я не буду рожать, — упрямо выдавила Софи, изгибаясь всем телом. — Нет-нет, я еще месяц прохожу… Они не получат моего волчонка!

— Боюсь, малыш тебя спрашивать не будет, — мягко поспорила Эвер. — Если уж кроха решил поглазеть на сегодняшнюю луну…

Шипя проклятия, она освободилась от пут. Растерла запястья и уложила голову Софи на валик, наскоро собранный из листвы и песка. Так себе ложе, да и стерильности — никакой.

Пока я жила в домике четы Осворт, тетя Мэл рассказывала, как проходят роды у полукровок. В теории. Княгиня Анна забегала пару раз, осматривала Софи и вздыхала, что процесс будет небыстрым и непростым. Мысленно я готовилась стать для кузины напарницей — той, кто утешит шепотом в сложный момент, напомнит про дыхание и подбодрит, когда сил совсем не останется.

Эвер от этой роли открестилась сразу — из-за обилия свежей крови, которое даже сытому вампиру непросто перенести. И я готовилась, да… Читала вместе с кузиной про дыхательную гимнастику, про медитацию между схватками… Авось в будущем самой пригодится.

Правда, сейчас я от страха все позабыла. А за целительскую часть и обезболивающие чары должна была отвечать Анна Николаевна!

— Кошмар, кошмар, — сопела я, обмахивая волчицу веером из листьев. — Мы не справимся сами. Почему нет лекаря? Где вообще все?

— Заняты соблюдением условий сделки, — угрюмо промычал брат.

С хмурой миной Эмиль стоял с той стороны черной дряни, что заплела в кокон нашу группу. «Свобода» в понимании графа Ланге: куда бы ни пошел в этом мире полукровка, его везде ждет клетка.

— С кем сделка, брат? Каковы условия? Почему нас отпустили, но не отпустили?! — всхлипывала я, требуя ответов. Эмиль явно чего-то недоговаривал, томя меня в собственному соку неведения. — Ты ведь слышал что-то? Разговоры, сплетни, пересуды?

— Легче тебе не станет, Ника.

— Сделка не с Расковым, это я знаю. Алекс мертв, — я вскинула глаза и нащупала сомнение на лице брата. — Точнее, убит. Кем? Нашим отцом. Абсолютно живым, представляешь? А «Трибьюн» столько заплатил за некрологи! Ты знал? Знал?! С кем сделка, говори!

— Отец не во все свои дела меня посвящает, понятно тебе? — прошипел брат, гневно зыркая по сторонам. — Я лишь слышал, что вас велено вывести на солнце. Вопрос жизни. Чьей-то…

— Мне понятно, что ты у папы за верного глупого пса, что приносит в зубах чужих «щенков», — я сплюнула на горячий песок. Но тут же пожалела: каждая капля влаги сейчас на счету. — А потом ты моего ребенка заберешь, брат?

Эмиль молча сопел, не считая нужным отвечать. И заберет, и в зубках принесет, и будет смотреть, как мать лишают дитя. Да что с ним не так?

— Ты ведь тоже Честер…

— Ланге.

Вот упертый!

— Честер ты. Как и я. Потому и капля была сломанная: проклятие родовое… Софи — наша кузина, — я ткнула дрожащим пальцем в ее вспотевший лоб. — А этот волчонок — твой племянник. Не отворачивайся! Твоя родная кровь.

— Это мохнатый вымесок, воющий на луну.

— Или метамаг, носитель уникального дара превращения… — воодушевленно подсказала я. — Или все вместе, кто знает?

— Чудовище.

— Чудо!

— Не старайся, Вероника. Он тоже пропал. Как остальные, — прошептала, задыхаясь, Софи. Схватила меня за запястье, сжала крепко. — Моя мать никогда не просила помощи у старшей сестры… И мы тоже справимся сами.

— Брат, прошу, — не сдавалась я, полосуя взглядом мертвенно-серый купол. — Найди целителя или…

— Шатавари. Он бы облегчил схватки, — вдохновленно подсказала Эвер. — Но здесь все перекопали! Раньше «женский корень» прямо под баньяном рос, а нынче…

— Моя сумка. В ней остались травки от аптекаря. Наверное… Эмиль! — прорычала я, стараясь, чтобы требование все же походило на мольбу.

Однако внутри буйствовала капелька, призывая кого-нибудь срочно загрызть.

— И воды бы, — бредила Софи, беспомощно хныкая. — Как тут жарко… С ума сойти…

Брат покусал губы, неоднозначно повел плечом. Опять челкой завесился, чтобы я не могла разобрать выражение лица.

— Пригляди за ними, Пракаш. Я сейчас вернусь… Уточню приказ у главного, — пробубнил себе под нос. — И гляну, не прилетел ли целитель. Щенок нам нужен живым.

Высоченная худощавая жердь с глазами навыкате лениво приблизилась к «темной клетке». Полы длинного синего халата слабо колыхались на ветру.

— Захвати холодный чай, нам долго тут жариться, — кивнул Пракаш, занимая позицию.

Спина Эмиля растаяла в сером тумане, мы остались наедине с пучеглазым индусом. Маг имел столь равнодушный взгляд, что сразу становилось ясно: его мольбами не пробить.

По ту сторону дороги маялись под палящим солнцем другие группы полукровок. Охранники ворчали и обмахивались остужающими чарами, но магический ветерок спасал лишь на пару минут. От показной «свободы» страдали и жертвы, и надзиратели.

— Потерпи. Еще немного потерпи, — попросила я Софи, склонившись к ее мокрому уху.

Терпеть… А чего ждать? На что надеяться? Я продолжала бормотать бессмысленные успокаивающие слова, ничуть в них не веря.

— А вы ведь поубиваете друг друга, — вдруг скрипуче рассмеялся Пракаш, сцепив длинные узловатые пальцы в замок. — Зверю-ю-юшки. Вас объединили в группы, позабыв, что хищный кот не дружит с мышонком.

Позабыв ли?

— Или упырица сожрет самую слабую, как озвереет от голода, — продолжал он наводить панику. — Или волчица в лунном обороте всех раздерет от боли… Чуть промедлим — и пленниц у босса уже не останется.

Самая слабая — это, видимо, я. Хлипкое бездарное звено, на которое в своем уме ставку делать не станешь.

— Ты правда голодная? — осторожно спросила я у Эвер, когда маг отошел в глубокую тень.

— Вероника, я вполне способна держать жажду под контролем, — прохрипела она, закусывая губы. И стараясь не шевелись носом в сторону моей шеи.

Судьба-богиня!

Я ведь ни разу за дни заточения не спросила, чем кормят Эвер… А у леди Валенвайд совсем иной рацион!

И вроде… Вроде бы из клетки вампирши тянуло той же пряной вонью, что от моей ежедневной оранжевой похлебки. Они не готовили для нее отдельно. Не подавали в графинчике свежую кровь. Буквально морили голодом ту, которой следовало есть за двоих!

— Ты можешь взять мою. Сколько нужно, — предложила ей.

— Нельзя.

— Можно, — я отбросила волосы с плеча и решительно кивнула.

Эрик ведь ел, говорил, сладкая…

— Во-первых, ты на той жидкой похлебке вконец отощала, Вероника, и каждая капля в твоем организме нужная. Во-вторых… я еще никогда так сильно и долго не голодала, — призналась она, стиснув зубы. — Потеряю контроль, если попробую. Лучше вместе будем умирать от жажды, чем от клыков друг друга.

Умирать от жажды… От жары и горячего песка… Теперь это казалось реальностью.

У меня закатывались глаза, на сухие губы налипала шершавая пыль, сознание плыло, как пустынный мираж. Меня бы стошнило, но мудрая капелька берегла последнюю жидкость в организме.

Откуда-то из небытия ко мне подкралось видение. Обрывки действительности хлынули в разгоряченную голову… И я свалилась щекой на ошпаренный песок.

Эрик.

Гордо расправив плечи, он стоял напротив отца. Хищное лицо окрашивало чувство превосходства, словно Валенвайд только что раздавил ботинком вредоносного шурха. Двумя пальцами он держал бокал с красной жидкостью, а папа баюкал в руках открытую бутылку…

Они что-то празднуют? Сейчас?!