— Веро, это ты пыхтишь? Проснулась? — прошептала Эвер, скребясь коготками в разделявшую нас стену.

— Проснулась, — уныло согласилась я и подползла к тазику, чтобы умыться.

На мне вновь скопился годовой запас соли и мелкого желтого песка.

— Что-то происходит, — напряженно выдохнула вампирша. — Там, наверху. Я слышу нервный разговор на повышенных тонах, но не могу разобрать слова. Мне это все не нравится.

Я не рискнула так сразу, спросонок, делиться с ней бредовой фантазией, в которой ко мне ночью прилетал Эрик. Чем светлее становилось в келье, тем больше я уверялась в своем безумии. Если бы Валенвайд действительно приходил, он бы не оставил нас тут сидеть!

Подземелье наполнялось звуками, словно кто-то вынул из моих ушей затычки. Соседка-дриада раскачивалась в трансе, ее запястья обвивали молодые ростки баньяна. Вдалеке учащенно дышала Софи. Она жалобно скулила — иначе, не так, как вчера.

— Что с Софи? — я прижалась лицом к решетке, пытаясь рассмотреть дальнюю клетку. Ни шурха не видать!

— Софи рожает, Вероника, — мрачно отозвалась Эвер.

— Надо звать лекаря…

— Она не хочет.

Да, верно… Я бы тоже не хотела. Если индусы поймут, что у волчицы начались роды, то могут ее увести… и обратно не привести.

Но ей нужна помощь!

— Схватки пока не очень сильные. Я… я потерплю, — провыла Софи, вгрызаясь в корни зубами. — Оууу!

Потерпит. Час, два… А потом?! Она в этой клетке совсем одна. Беспомощная, как новорожденный щенок.

Щупленькая дриада напротив ласкала податливый корешок баньяна. Она немного продвинулась в приручении: за несколько дней растение стало вполне дружелюбным.

— Наверху действительно что-то происходит, — прошептала она, и мы затаились.

Эрик. Наверняка он… Боги, он снова убьет отца?

А что потом? Тут ведь целая орда магов-гипнотизеров, и вряд ли они сдадутся по своей воле.

— Кто-то пришел с улицы… гость или гости… Их телепортировали наверх и ведут через зал с магодревом, — шептала дриада, не выходя из транса. Ее взгляд помутился, ресницы мелко трепетали.

На миг тонкий привкус надежды окрасил воздух. Что, если Валенвайд пришел не один? Вдруг те, кто ругается наверху, — это Андрей Владимирович, и Кесслер, и Осворт?

Я закусила губу, и «вкус надежды» сразу окрасился соленым металлом крови. Это ведь еще хуже. Если они не договорятся, начнется настоящая магическая битва. Она сравняет древние стены с землей, с океаном… А нас просто засыплет желтыми камнями так, что вовек не раскопают. В огне яростной бойни выживет только баньян.

— Я должна увидеть, — взмолилась я, поглаживая молодой корешок, свисавший с потолка. — Пожалуйста, пожалуйста…

Я, конечно, не дриада, да и полукровка из меня сомнительная. Но баньян вдруг откликнулся, пустил отросток вниз, просунулся через решетку и оплел мою голову венком. Матерь морфова. Если затянется туже — все мысли в желе расквасит.

Прикрыв глаза, я опустила барьеры и отдалась необычным ощущениям. Сначала слышала звуки — гулко шагало несколько пар ног, шуршали ткани… А потом перед глазами внезапно появилась картинка. Словно тоненький, молодой змеекорень вплелся в мой дар и подарил видение из настоящего.

Я не только слышала, что происходит на много уровней выше, на другом конце замка, но и видела!

Это был не Эрик, а Расков. Поправляя золотые пуговки на отутюженном сером пиджаке, парень покорно шествовал за индусом в белом. Морщился недовольно, бубнил, что такого важного гостя могли бы и не досматривать… В конце концов, они с графом — почти семья. И дары его не так опасны, как показалось белозубым неучам.

Раскова встречал отец. В кабинете с видом на океан, за столом, заваленном бумагами. Мое видение повторялось!

— Граф Ланге, рад видеть вас в добром здравии, — расшаркался Александр. — Хотя, должен отметить, этот след от клыков на вашей шее удручает. Он давно должен был зажить, вам не кажется? Или… Или вы так и не узналиглавный секрет ценных жидкостей, которые с таким усердием собираете?

Ящик стола резко задвинулся, и под полами мятого папиного пиджака исчезло что-то блестящее.

— Отзовите своих гипнотизеров, господин Ланге. И припрячьте кинжал, — поморщился Расков, благоразумно отступая к двери. — Мы с вами одной крови. Она черна и опасна — для всех, кто рядом.

Морской ветерок легкомысленно залетел в окно и пошелестел бумагами.

— Я нынче не склонен к гостеприимству. Вы зря пришли, Расков, — от тона отца веяло холодом. — Меня считают мертвым, мою дочь — похищенной. И я заинтересован, чтобы это так и оставалось.

— Я пришел с дарами. Мы начали не с того, граф… — картинно замявшись, Алекс сделал шаг навстречу. — Видимо, мы недооценили друг друга, но я желаю первым раскрыть карты и сбросить маску. А потом, если будете благосклонны, вы покажете, что у вас на руках. Идет?

Отец молча кивнул индусу в белом, загорелый маг вышел и плотно затворил дверь.

— Дары… И что мне может предложить этот зарвавшийся мальчишка? — прокудахтал отец, воздевая глаза к каменному потолку.

— Я храню память отца. Мое наследие, — Алекс задумчиво постучал по виску. — Эта голова ценна, в ней накоплены знания о магических законах и древних чарах, какие вы в здешних книгах не сыщите.

— Ну так бросьте в меня какой-нибудь лакомой костью, — любезно предложил папа, шаркая по кабинету. — О каком секрете ценных жидкостей вы упоминали?

— Ммм… Это дорогой секрет. За него вы должны гарантировать мне безопасность, пока я нахожусь тут, — предложил Алекс.

Отец благосклонно кивнул, предлагая «принцу» продолжить.

— Вы чуть не умерли на том балконе, хоть и использовали ценные «накопления», я прав?

Еще один кивок, более резкий, неприязненный. Признаваться в слабостях и брешах идеального плана отцу не нравилось.

— Вы не учли добровольность, — заключил Расков. — Есть нерушимый магический закон: чтобы получить силу древней крови — истинную силу! — та должна быть отдана по своей воле. Не под внушением, не под иным воздействием со стороны.

— Учел. Учел, щенок! — фыркнул отец, достал платочек и вытер с залысины пот.

— Идея с «добровольными взносами» была неплоха, — спешно похвалил Расков. — Вы заставили полукровок приходить в банк на своих двоих, ставить подпись и фиксировать пожертвование на заговоренных бланках… Но высшую магию не обмануть, граф. Это так не работает.

— Должно! — упрямо ворчал отец.

— Нет ничего ценнее настоящей жертвы, — заведенно бормотал Расков. — Все ваши накопления — пшик! Нет, они сойдут как ингредиенты для зелий, но не сотворят истинных чудес… Я расскажу вам о своем опыте.

Папа замер, грузно навалившись на спинку кресла.

— Память отца мучила меня. Выжигала разум, затмевала чувства, тянула соки… Я почти обезумел и многое перепробовал, чтобы укрепить дух и каплю, — с искренним придыханием поведал Расков. — Я брал кровь украдкой, брал силой, покупал у черных торгашей… Но она не сравнится с тем нектаром, который даровала мне одна маленькая влюбленная волчица. Только с ней я смог взять разум под контроль, усилил дар, каплю… и выжил, в конце концов.

— Значит… любовь? Она творит чудеса? — рассмеялся граф. — Да вы романтик, Александр. Странно, что моя дочь сбежала от такого союза.

— Далеко, как я понял, не сбежала. Я вам больше расскажу, мой драгоценный будущий тесть, — оптимистично ввернул Расков. — Вы можете выцедить трехсотлетнего вампира по капельке и набрать жидкость в ведро… Но это будет пустышка. Пока он не отдаст кровушку сам, от нее толку — со шмырлову задницу. А она, знаете ли, очень невелика.

Пока парень пытался на пальцах показать, насколько мала шмырлова пятая точка, отец застыл у окна. Покосился на штору, которую восторженно дергал ветер. Выглянул наружу… Туда, где буйно шумела стихия.

— Однако ваш папаша не брезговал… — едко протянул папа. — Как я слышал, в беспрецедентно долгой жизни Августуса Блэра отчасти виноват его приятель-вампир.

— В тот раз Валенвайд дал кровь по своей воле. Они дружили, — отрывисто подсказал Расков, нервно подергивая скулой. — Но стоило Блэру запереть упыря в клетке, как кровь потеряла ценность. Отец был слаб после возвращения с той стороны. Никак не мог войти в прежнюю форму. И позже, когда он, как падальщик, присасывался то к миленькой Софи, то к рыжей вампирше, внушая жертвам уснуть, подчиниться… Он будто забыл про закон! Или просто озверел да спятил. Я, право, не в курсе… Но он так и не смог победить разум Салливана, а позже — и мой.

Отец покивал, задумчиво растирая ладони. Информация выглядела для него интересной, как потенциально неплохое вложение.

— Думаю, вы и сами начали это понимать, раз с банковских сборов переключились на взращивание полукровок с младенчества? — предположил Расков. — Отлученные от матерей, полностью в вашей власти, они будут преклоняться. Станут истинными сынами и дочерями… Не Солине, граф, а вам.

Папа заулыбался, залоснился, будто испытал удовольствие оттого, что его раскусили.

— Мы вырастим новое поколение тех, кто нам подчиняется полностью. Как… собачки. Очень зубастые собачки, — ухмыльнулся отец. — Их незамутненная верность будет идти от чистого сердца.

Настоящие дети его, видимо, мало волнуют. От них ни бессмертия, ни магии… Даже замуж спокойно не выдать!

— Зачем вы на самом деле явились, Расков? — тон отца снова похолодел. — За Вероникой?

— Ваша дочь носит чужое дитя, — брезгливо отрезал Алекс, изображая оскорбленную синеглазую невинность.

В его картине мира было совершенно нормальным портить супружеские простыни с подругой невесты. Устраивать за мной хвостатый шпионаж, связывать наши жизни нерушимой клятвой, протыкать палец черным талисманом… А потом попрекать изменой!

— Однако мне интересны ее способности. Я бы охотно принял в подарок все, что останется после родов, — хищно улыбнулся Расков. — Раз дар идет в комплекте с девушкой, заберу обоих. А дитя оставьте себе… Вы ведь будущий дедушка, как-никак.

От ярости я чуть зубами не прогрызла баньяновую ограду. Выпустите меня отсюда! Я им обоим расскажу детально, куда «жених» с «дедушкой» могут идти со своими далеко идущими планами на мое дитя и мой дар!

— И нам бы поторопиться со сделкой, граф… Сюда направляется вампир, — нервозно добавил шурхов «принц».

— Эрик в бегах, его разыскивают ищейки магтрибунала…

— Он будет здесь со дня на день. Информация точная, — проскрипел парень, оглаживая пиджак. — Он как-то прознал о том, что вы живы… Думаю, желает завершить начатое. И на этот раз Валенвайд доведет дело до конца.

— Ах да, семейные связи… у нас ведь его сестра, — «вспомнил» отец. — Маленькая рыженькая вампирша. Не беспокойтесь, мальчик, стены Университета неприступны, сигнальная сеть надежна, а гипноз «Братьев» здесь особенно силен.

— Мое дело предупредить, граф, — равнодушно пожал плечами Алекс. — И я бы еще… Хотя, конечно, раз у вас и гипноз, и стены…

— Выкладывайте, молодой человек, что там застряло у вас в рукавах! — нетерпеливо поторопил папа, жадный до чужих ценностей и секретов.

— Память отца крепко вплелась в мою. Я помню почти все, что видел и делал Августус Блэр, — вздохнул Расков. — Он хорошо знал приятеля-кровососа… Знал, как причинить Эрику кошмарную боль. Знал, как пленить зверя. Знал, как ослабить… и как убить. Если желаете, я подарю это вам в знак лояльности и уважения. От вас хочу сущую мелочь: юную леди Честер. Ее дар для меня очень вкусен, а ее непокорность… весьма волнительна.

— Моя дочь слабо одарена. Это хворая девчонка, годная лишь для магического быта и украшения чьей-нибудь постели, — пренебрежительно отмахнулся папа. — Временами я сомневаюсь, что в ней течет кровь Ланге… Не зря родовая книга не приняла Нику. Моя супруга, как истинная воспитанница «Эншантели», могла заказать поддельную идентификацию, чтобы скрыть позор. А мадам умело подтерла следы.

— Я. Хочу. Веронику, — нервно дернулся Алекс, и золотые пуговки на сером кителе затрещали. — Мне не нужно ее сердце, не нужно ее дитя… Судьба, мне даже тело ее не очень-то интересно! Только честеровская порода и сильная капля. К тому же мы помолвлены, клятва нерушима, а мне пригодятся «чистые» наследники. Собственные, без примеси грязных вампирских жидкостей.

— К троллям, Расков… Десять месяцев. Потом Ника ваша, — уступил граф, вызывая индуса с кофе.

На этот раз на подносе дымились две чашки, вторую предложили Раскову. Алекс переиграл Судьбу!

— Делайте с ней, что хотите, хоть на части режьте, хоть для грязных игр используйте, — лениво позволил папа. — Или как там Темный принц развлекался?

Они разделили меня, как трофей! Не особо нужный, но в умелых руках способный принести толк.

Бесшумно рыча, я кусала пальцы и пыталась не разораться. Гады. Маньяки. Психопаты!

А я еще Раскову видение пересылала. Зачем? Да пусть бы они… Пусть бы уже загрызли друг друга, лишь бы меня в покое оставили!

— По рукам, господин Ланге, — Алекс горячо пожал папину скользкую ладошку и незаметно вытер пальцы о брюки. — Я подарю вам еще одну вещь. Нашел в подвалах отцовского замка, он припас шкатулку на черный день… Убийственный концентрат темной материи. «Тюльпан». Осталось на донышке, но на одного вампира хватит.

С легкой дрожью парень достал из потайного кармана серебряную шкатулку и аккуратно поставил на стол отца.

— Видите, граф? Для вас я не опасен, я хочу союза, — вкрадчиво прошептал Алекс, отступая на шаг и поднимая руки, «сдаваясь». — Иначе давно мог капнуть отраву в кофе или на уголок конверта… Для нас с вами смерть мгновенная, а вот вампиру — мука. Долгая, беспощадная. Смешайте несколько капель с кровью девицы, и за невинной сладостью Валенвайд не поймет, что уже убит.

— Как это будет? — отец облизнулся заманчивой перспективе.

— Болезненно, медленно, с гарантией. Вы успеете пнуть его ботинком и поглядеть в угасающие глаза, — поблескивая зрачками, пообещал Алекс. — Сверху вниз, возвысившись над павшим зверем. Вам нравится?

— Я обычно не пачкаю руки, мой мальчик, — засомневался отец. — К тому же Валенвайд может пригодиться… Жидкости трехсотлетнего вампира — это почти эликсир бессмертия. Зачем убивать дойную самку хеккара?

Ну-ну… Не пачкает. Помню я, как метко он пырнул кинжалом прошлого Алекса. Не знавшего о беде.

Тогда их беседа была иной, значит, видение пошло не по плану. Неужели можно переменить судьбу?

— Добровольно он вам жидкости не отдаст, — не согласился Расков. — Когда приходится выбирать, жизнь или накопления… Я всегда голосую за жизнь. А вы?

— Допустим.

— Обязательно смешайте с кровью невинной девы, тогда вампир не заметит подвох, — торопливо инструктировал Расков, с тревогой оглядываясь по углам кабинета. — Сладость непорочности хорошо перебивает вкус тьмы. И сделайте… сделайте этому грязному ублюдку так больно, чтобы это место посмертной татуировкой вплелось в его грязную суть!

— А я смотрю, это личное? — тихо рассмеялся отец. — В нашем деле важен холодный ум, мальчик… Ты слишком горяч. Если надеешься играть по-крупному, никогда не выдавай свой истинный интерес.

— Я… учту, — буркнул Расков, потупив взгляд. — Вампир перешел дорогу нам обоим. Он испортил мою чистенькую невесту, не позволил заключить древний ритуал…

Постучав ногтем по серебряной шкатулке, парень залпом допил горячий кофе и подошел к окну. Перегнулся через подоконник, щедро заполнил легкие океаническим воздухом.

Его позиция даже мне показалось глупой: ну кто поворачивается к потенциальному убийце спиной, да еще встает у самого края?

— От меня способ, от вас — исполнение. А потом я гарантирую вам свою верность, — шептал Расков, не оборачиваясь к графу. — Полукровки, что верны мне, будут служить вашим интересам, сами того не зная. Я брошу все к вашим ногам, граф. Мои знания о древней магии, которой давно не чуяли стены этого великого замка… Только убейте упыря и отдайте мне свою дочь. Обещаю, я сохраню вашу тайну. Даю слово Блэра.

Ах ты грязная синеглазая мерзость! Такова твоя плата за спасительное видение? Новый плен и новая смерть?

Я сжала рукой живот, с трудом сдерживая тошноту. Никому не отдам мои маленькие молочные клычки… Ни отцу, ни Раскову… Никому! Это наш с Эриком ребенок. Только наш.

— Сохраните. В том нет сомнений. Благодарю за ценную информацию и за подарки, — улыбался отец, приближаясь к серой спине. — Однако я не заключаю сделок с предателями и двуличными сопляками. И лишние свидетели мне не нужны.

В папиной руке внезапно мелькнул кинжал. Как в масло, лезвие вошло в серую ткань пиджака, да там и застряло.

— Рана не смертельна, но на острие яд, — бормотал банкир. — У вас было бы минут пять, Александр, чтобы подумать о своем поведении, однако…

Парень медленно обернулся, скривился. Скользнул мокрыми пальцами по гладкой древесине. Попытался зацепиться ногтем за раму.

— Вы же… вы же дали слово, — отплевываясь кровью, Расков недоуменно таращил синие глаза. — Гарантировали безопасность, обещали Веронику…

— В наше мрачное, ненадежное время нужно брать расписку на крови, мой мальчик. Это мой последний урок на сегодня, — ровно произнес отец и вытолкнул Раскова наружу. В объятия горячих индийских волн.