Андрей

За Эриком гулко закрылась дверь.

Но тут же открылась снова, впустив в кабинет аромат талого снега, первоцветов и неприятностей. Самый вкусный запах вселенной!

— Это был наш клыкастый магистр, полтора месяца прогуливающий занятия? — Анна похлопала черными ресницами, не веря в явление «призрака».

Андрей молча кивнул.

Поморщился: разговор предстоял тяжелый. Он принял непростое решение, которое отразится на всех… и не намерен врать жене. Но лучше бы ее сначала к гадкой новости подготовить.

— Как ты нашел Валенвайда? — она тяжело рухнула в пустое ректорское кресло и отыскала глазами хмурого супруга.

Андрей застрял у окна с бутылкой цветочного сбора в руке и с картой под мышкой.

— Сам нашелся…

— Надеюсь, он не за жалованием приходил? — возмущенно пропыхтела пигалица.

На ее бледном лице читалось острое желание догнать вампира и лично пять раз подряд уволить. А потом снова принять на должность и отправить страдать на экзамен у первокурсников. А то ишь как легко отделался!

До этого мгновения Анна про Валенвайда не спрашивала. Положенное ему жалование, ворча на все лады, складывала в магсейф. На бумагах отсутствие Эрика звучало как «отпуск по собственному желанию». Никто и не удивлялся, что это желание возникло… Вампир больше месяца числился в официальном розыске магтрибунала — за жестокое убийство и похищение.

Словом, причин для увольнения хватало, но золотой оттиск ректорской печати на документах все не появлялся. Как опытное чудовище, Андрей Эрика понимал. Куда лучше, чем хотелось бы.

В последние недели Карпову пришлось дочитывать лекции по нескольким чужим дисциплинам, среди которых была и «История магсообщества». Надо ли говорить, что виделись они с женой до обидного редко. Но это была не самая главная беда на сегодня.

В надежде снизить темп нарастающего бардака, Андрей лично принимал экзамены и зачеты. По «Теории», которую должна бы вести Мелисса, но у нее в последние дни голос дрожал, как у первокурсницы. По «Основам магической медитации», которые преподавала Эвер, но она зачем-то поперлась в Эстер-Хаз в День единства…

По «Противостоянию», на котором Фрид мог бы выпустить пар, побив в честном спарринге пару зарвавшихся учеников… Но Кесслер не вылезал из кабинета, сутулясь над столом и вгрызаясь в страницы ветхих книг.

А Ромул не то что «Контроль над именным жезлом» взять на себя не мог… Он самого себя с трудом контролировал, подвывая даже на солнце в обход луны!

В момент, когда у Карпова задымились серебряные пряди в волосах и назрело решение распустить академию к морфовой бабушке, заявился Эрик. И предложил сделку на крови с малолетним «принцем».

К такому идиотизму Карпова Судьба не готовила.

— Валенвайд нашелся, потому что узнал, что мисс Честер пропала, — объяснил Андрей жене.

Такой вот у них рассинхрон.

Во всем нынешнем безумии Карпов так и не вырвался на поиски «клыкастого приятеля». Отправил ему несколько теле-маго-грамм, но те вернулись, изрядно потрепанные защитной магией. Послал нескольких ламбикуров. Собирался уже опуститься до запрещенных ритуалов, поискать по вампирской крови или, превозмогая отвращение, переместиться темным телепортом… туда. Наверняка Эрик давно ушел из логова, но проверить не мешало.

Однако «туда» Карпова не тянуло, и он откладывал. Хорошо бы ламбикуры справились с задачей без его прогулки по отравляющей памяти.

Слава Судьбе, Валенвайд изволил отыскаться сам.

— Ты ему рассказал?

— О чем?

— Ты понял, о чем, Андрей. Владимирович! — сердито нахмурилась пигалица.

Ах, это… Вот только лекции о конфиденциальности магической диагностики ему сейчас и не хватало. К тому же, они оба решили, что Эрик должен знать о грядущем потомстве.

Что ж… он узнал. И вроде бы не был особо удивлен. В обморок не падал, не бледнел, не дрожал, сбежать не пытался. Головой об стену не бился, в окно подышать не вылетал. Не ворчал, что на мелкую капельку ему здоровья не хватит. И, в целом, перенес информацию вполне достойно… для чудовища.

Андрей в этом кое-что понимал.

— Сказал, — признался Карпов. — Уверен, он догадался раньше. Потому и пошел на сделку с Расковым, и со мной был… предельно убедительным.

— Только не говори, что ты согласился…

Она с опаской сощурилась, предчувствуя дурную весть.

— Ани… Расков предложил помощь с пленницами. И кое-какой план средней паршивости, — мычал Карпов, буравя мрачным взглядом ночь за окном. — К прискорбию, наш с Кесслером план хуже и допускает жертвы.

— И чего хочет сын бесштанного? — допытывалась жена, так не вовремя демонстрируя проницательность.

— Кое-чего… невозможного.

— Ты ему это дашь?

— Дам, — спокойно отозвался Карпов. — Я согласился на сделку, Ани, и сдержу слово, если он сдержит свое. Вот только нам придется очень постараться, чтобы сделать возможным то самое невозможное.

Он нагнулся к столу, постучал ногтем по серебряной шкатулке с изображением тюльпана и осторожно отодвинул ее от себя. От греха подальше.

— Как ты можешь после всего доверять Расковым? — сопела пигалица, не сводя с мужа черных глаз.

Ее губы искривляла болезненная гримаса, заставляя вспоминать, скольким они пожертвовали.

Однажды они уже доверились, уже ошиблись…

Мари.

Она сейчас лежала в стеклянном саркофаге. В отдельной «оранжерее», заплетенной эльфийскими лоттами и другими растительными редкостями. Вечно живая и вечно неживая, госпожа Пламберри добровольно хранила дух Августуса Блэра в своем теле.

Вечность… наедине с безумцем.

Андрей часто находил там жену, сидящей на последней ступеньке и читающей книгу. Пигалица тяжело переживала утрату наставницы, а еще тяжелее — тот факт, что сама сотворила объединяющее заклятие. Вытащила каплю Блэра из полумертвого мальчишки, перенесла ее в тело Мари и запечатала.

Великая жертва. Пожизненная мука — ради шанса для парня с синими глазами. Джина убивалась, она просила, она сыпала обещаниями, что проследит…

И?!

Но ошибка ли — дать шанс тому, кто еще не стал злом? Карпов не похож на своего отца, Мелисса — на свою мать, и Алекс… вполне мог не стать копией белобрысого папаши.

Но его требования доказывали иное. То, что Расков попросил взамен… Имеет ли Карпов право это отдать?

Ани вытекла из кресла и порывисто придвинулась к Андрею, подняла вопрошающее лицо. Сосредоточенные выдохи били прицельно в его подбородок, требуя честных ответов.

— Причем тут доверие, пигалица? — прохрипел, укладывая ладонь на ее щеку.

Дальше говорил глазами, и Анна понимала без слов.

У них жена Кесслера. И дочь Ромула. И племянница Мелиссы. И тролль знает, сколько других полукровок и редких существ… Макферсон без оборота пятнами покрывается: Софи на днях рожать. Завтра полная луна.

А с той стороны — неприступные стены, бесконечные коридоры подземелий, дикие древние чары, гипноз, армия стражей, законы Совета… Малой кровью не обойдется. И прольют ее, как обычно, самые хрупкие и невинные. Андрей не имеет морального права ими рисковать.

— Я понимаю, — прошептала пигалица, вминаясь горячей щекой в его грудь. — Но ты уверен, что Расков не ведет двойную игру?

— Я уверен, что он ее ведет, — фыркнул Карпов. — Хорошо знаком с его матушкой: Джина никогда не играла честно.

Ани привычно поморщилась, едва разговор зашел о Джорджине. Маленькая ревнивица. Карпов осторожно погладил ее по разлохмаченной голове и ткнулся носом в густую копну.

Княгиня Карповская ныне пребывала не только в растрепанных чувствах, но и в растрепанном всем. Ее щеки лихорадило румянцем, искусанные губы кривились от сомнений, черные глаза блестели дикими агатами.

Отнести бы ее в постель да накрыть одеялом. И остаться охранять до рассвета. Но сегодня они не могли себе этого позволить.

Нацедив в два стакана цветочный сбор, он пододвинул один к пигалице, второй к себе. Посередине стола уложил старую карту окрестностей Индийского университета.

— Сейчас придут Фридрих и Ромул, мы застрянем за новым планом, Ани, — пояснил неохотно. — Если устала…

— Я останусь с вами, Андрей, — подавив зевок, она залпом выпила бодрящий сбор и со звоном поставила стакан.

Пытливо щурясь, Анна нависла над картой, которая в последние дни на ректорском столе была вместо скатерти. Даже хранила на себе несколько пятен от цветочного взвара и крепкого кофе.

— Вы узнали, где их держат?

— Примерно, пигалица. После общественных порталов след смазался… Пожалуй, они сыграли с нами в ту же игру, в какую мы играли с ними после бойни в банке, — пробормотал Карпов, вычерчивая ногтем линию, ведущую к скале Великого Дхара. — Это не так важно. В Индии мало мест, где можно укрыть сотню клеток.

— Они могут быть в тех землях без магии, — предположила Анна, отстукивая пальцами нервный ритм. — Помнишь? «Остров», про который рассказывала Аврора…

— Едва ли «братцы Солины» объединились с Орденом Евы. Простаки и древняя магия? Дикость, — не согласился Андрей. — Смотри, Ани. Есть заповедник в Ладакхе… Там весьма крепкие клетки, масса загонов, охранные чары, ловчие сети. Есть сам Университет. Сотни подземных ходов… Что бы ты выбрала, будь ты банкиром?

— Подземелье. Как в банковском хранилище, — предположила она неуверенно. — Тайны проще скрывать под землей, а в Ладакхе полно народу. Думаешь, они в Университете?

— Уверен, что там, — покивал Андрей. — Проблема в другом.

— Как вытащить их живыми? — горько улыбнулась пигалица. Она без слов считывала тревогу на сером лице супруга.

— Пленницы — не только «вложение» в будущее, но и очень ценные заложницы. Пока Ланге владеет девушками… Он буквально неуязвим! — Карпов раздраженно хлопнул по столу ладонями и отошел на шаг. — Никто не рискнет пролить их кровь. А в запале магической бойни, Ани, всегда бывают жертвы.

— Который Ланге? — маленькая пигалица сонно похлопала ресницами и зевнула. — Элиас или Эмиль?

— Лионнел, — хмыкнул Андрей и кинул на стол теле-маго-грамму со списком. — Это прислала Эвер перед тем, как угодить в ловушку. Предсмертный заказ графа Ланге.

Ани утрамбовалась в кресле, придвинула к себе картонку и опустила глаза. Вопросительно подняла лицо на Карпова.

— Черная вода, снежноягодник, очищающая эссенция… Что это значит, шурхи прибери его мертвое тело?

— Да если бы мертвое… — процедил Андрей. — Будь граф моим учеником, я был бы вынужден поставить ему по «Снадобьям» крепкое «неплохо». Этот недоупокоенный нас провел. Насосался ценных жидкостей из закромов… Получше кроветворящего зелья сработало.

— Не понимаю…

— Второй курс, пигалица! — строго напомнил Карпов и постучал костяшками по стеклянному серванту с книгами. — Ну-ка быстренько, не подглядывая в учебник: «Свойства снежноягодника и его применение в снадобьях».

— Шутишь? Сейчас? — Анна вскочила с кресла и отступила к окну.

Но от Мрачного Демона так легко не сбежать. Вот и сейчас Андрей преследовал беглянку, издалека слыша, как быстро забилось ее сердечко.

— Одна минута, мисс Дэлориан, — мрачно потребовал он.

— Спятил ты, Андрей… Владимирович, — прошептала Ани, заглатывая сгустившийся воздух. — Я не помню!

— Ох, пигалица… придется опять зачислить тебя на отделение, — горько усмехнулся Карпов.

Тогда все было намного проще. Хоть и сложнее.

— Боюсь, мои студенты придут в недоумение, если я начну с дрожащими руками посещать твои дисциплины, — проворчала пигалица, не спеша возвращаться в кресло.

Она осторожно обошла письменный стол и, опасливо щурясь, выбрала довольно удачную позицию недалеко от двери. Есть шанс добежать… Призрачный.

— О, им понравится. «Никто не защищен от ректорского произвола», — сурово покивал Карпов, обходя свой стол и в предвкушении потирая ладони.

В конце концов, Фрид опаздывает, Ромул задерживается… А маленькая трепещущая пигалица так давно не была у него в руках.

— У меня добавится поводов шлепать мою забывчивую жену… Бардака поменьше станет… И детям — отличный пример послушания! — перечислял он вкрадчиво, ступая мягко, бесшумно. — А там, глядишь, Анна Николаевна и вспомнит, что снежноягодник используют для изготовления «Мортии».

— Зелье мнимой смерти, — задохнулась она, забыв, что собиралась прятаться.

— Поймал.

Лапы Карпова сомкнулись на узкой талии и придвинули теплое тело максимально близко. Вмяли складочки синего платья в черный пиджак, черную рубашку и черные брюки. Складочки, надо признать, не больно-то сопротивлялись.

— И какие у него свойства, Ани? — продолжал допрос, забираясь пальцами под пуговки на спине.

— Тело парализует… Каждую мышцу, каждый орган… Сердцебиение затихает, не отличить от смерти… — тараторила она с колотящимся сердцем. — Кошмар. Кошмар!

Пигалицу стремительно накрывало осознанием. Наслаждаясь ярким прозрением, осветившим ее гладкое лицо, Карпов одобрительно кивал. Шлепать не будет. Только целовать.

Как все случилось на том балконе?

Наверняка, почуяв, что запахло жареным, Ланге что-нибудь выпил. Судя по списку аптекаря — ценные жидкости полукровок, доведенные до прозрачности слезы и чайного вкуса. Соединенные с «Мортией», они дали необычный эффект «оживления» после мнимой смерти. Которая вполне могла стать реальной, если бы Валенвайд не остановился.

Сегодня Карпов смог объяснить Эрику, почему даже вампир не учуял подвоха. Ланге действительно был как неживой… Самую малость. А потом, шурхи его раздери, воскрес.

— Ланге выпил это добровольно? — опешила Анна.

— Второй вариант, где он умирает по-настоящему, был менее соблазнителен. А на ментальный допрос в магтрибунал он идти не собирался, — Карпов пожал плечами. — Думаю, зелье подействовало за минуту до того, как Эрик обескровил графа полностью. Остались крохи… Тоненькая нить, что связывала Ланге с миром живых… Это очень рискованная игра, пигалица. Граф — опасный игрок, готовый налюбые жертвы.

— Неужели Ланге лично держит девушек в плену? — она помотала головой, отрицая собственную догадку. — Но Вероника…

— Его дочь? Он и сыновей пустит под молот, и жену отправит туда же. Нужно твердо понимать, с кем мы имеем дело, Ани. Это человек без сердца. Он давно отдал свое, взамен получив власть.

Он готов проливать кровь ради власти и успеха. Свою, чужую, первую, ценную, невинную… Графу плевать на побочный ущерб. Ланге опасен и лишен всяких нравственных ориентиров, как и привязанностей.

Выжженная эмоциональная пустыня! Все, что в нем осталось, — холодный расчет, акулья хватка и, может, капелька жажды отмщения.

Хорошо бы, если так.

— Надо заставить Ланге вывести пленниц наружу, — сосредоточенно объяснил Андрей, переходя к самому неприятному. — За пределы Университета.

— По своей воле он этого не сделает. Это же живой щит.

— А если сделает, Ани? — не отрывая цепкого взгляда от жены, он опустил ее в кресло, уселся на край стола и подгреб к себе бутылку. — Если мы заставим его это сделать?

Пигалица недоверчиво пошевелила бровями, с трудом представляя, что может побудить графа хоть на минуту отказаться от своей единственной защиты.

— Иногда приходится делать непростой выбор, — задумчиво признался Карпов, массируя жене дрожащее плечо и отхлебывая сбор прямо из стеклянного горла. — Хочется на мгновение стать оранжерейным цветочком и ничего не решать.

— И на ручки? — грустно улыбнулась Ани.

— И на ручки. К жене, — покивал охотно, сгибаясь над креслом. — И в кровать.

А лучше в тот тихий домик на побережье Бретан-Глоу. Когда все закончится, он первым делом схватит супругу в охапку и отвезет туда. Анна будет нежиться на постели и жадно вдыхать запах моря из открытого окна, пока Андрей варит кофе и разжигает камин…

— А без Раскова никак?

— В этой партии важен каждый шаг. Каждый игрок, — проворчал Андрей, согревая любимые губы ровными выдохами. — Если разыграем все точно, по нотам, то освободим всех. Почти без жертв. И не только, Ани… не только…

Андрей зарылся пятерней в черные волосы, нащупал ее затылок. Притянул к себе жену, все еще пахнущую первоцветами, талым снегом и неприятностями, и ласково клюнул в висок. И в щеку. И опять вернулся к губам.

— Если у нас получится, то одним злом в мире станет меньше.