Хищница плавно приблизилась, повела плечом и смягчила опасный взгляд. Мол, набрасываться не станет. Пока.

Мы застыли у окна с видом на хрустальную оранжерею. За прозрачным куполом начиналась заповедная зона, на поле перед академией сверкали стеклом домики английских теплиц…

А мы молчали. Сопели.

Украдкой я косилась на Монис. На то, как она щурится на солнце, хмурится и задумчиво жует кончик рыжего хвоста. Лисица!

— Ну и что ты надеешься узнать, Веро? — показательно расслабленно протянула она.

— Что Расков тебя хорошенько отшлепал, — промычала я, не отводя глаз от пейзажа. — Или у вас популярны другие игры?

Я резко повернула голову и вскинула на бывшую подругу лицо. Пусть смотрит, пусть поймет: я уже не та пугливая, нежная «куколка», какой была прежде. Испытания, смерти, разочарования закаляют… Хоть и наносят ядовитые раны.

В отличие от благовоспитанной матушки, я не собиралась делать вид, что ничего не вижу и ни шурха не понимаю.

— Он ведь думал, что его невеста под надежной охраной? Там, где не доглядит отец, подстрахует острый нюх верной волчицы? — проворчала я.

Я-то верила, за мной только папины стражи исправно следят… Ходят шаг в шаг, дышат в затылок, за локоток хватают на заговоренных порогах.

На самом деле я была под надзором с первого дня заключения помолвки.

— Тебя порадует, если отшлепал?

— Очень.

— Да, мне было непросто убедить Алекса в том, что не помогала тебе с побегом, — фыркнула Монис. — Что я в первую очередь верна ему и только потом — подруге-первокровке. Он целый месяц мучил меня холодом, равнодушием и недоверием. Довольна?

— Моя жажда крови удовлетворена не до конца, — сообщила ей угрюмо и потуже затянула ленту на затылке.

Откуда она вообще во мне, эта жажда?

Впрочем, с кем поведешься… Возможно, предполагаемый рацион клыкастой капельки и на меня накладывал отпечаток.

— Спрашивай, Веро, — она вновь закусила кончик хвоста. — Меня нынче тянет на горькие откровения.

— Как давно это у вас началось? И сколько продолжалось? Что вообще между вами такое? — исступленно хмурясь, набрасывала я вопросы.

Хрип сам собой прорвал горло и изменил голос до неузнаваемости.

— Любовь… Наверное.

— Любовь!

— Скажешь, не в курсе, что это такое?

— Хотела бы… быть не в курсе…

Теперь я понимала, почему Валенвайд не стремился сближаться. Ох, как хорошо понимала!

Даже в те редкие секунды, когда я не думала о вампире, внутри ныла, саднила образовавшаяся пустота.

— А как началось… Ты не поверишь, — усмехнулась Монис. — Случайно. Мне нужны были деньги, а Алексу — свежая кровь вервольфа в обороте. Выгодные товарно-денежные отношения.

— Так вот, какая она, «обратная сторона этой жизни, в которой надо, тролль дери, выживать», — с усмешкой повторила я ее слова. — Те следы от уколов на руке… Ты отдавала кровь не старому аптекарю, да?

— Сначала аптекарю. Потом он свел меня… с клиентом. Магу нужны были «индивидуальные услуги», — мычала она в обмусоленный кончик хвоста. — Условия странные, диковатые, но я была не в том положении, чтобы перебирать. Я врала… Вам. Всем. Что вижусь с родителями раз в месяц, что отец нанимается на сезонные работы… На самом деле я давно не получала вестей. Ни писем, ни денег.

— Какие же условия поставил «клиент»? — допытывалась я с нескрываемым интересом.

Как по-разному мы с Монис попались в лапы чудовищам. Как внезапно оказались с подругой по две стороны дикой войны.

Или сторон намного больше, чем видится?

— Он желал брать кровь лично. Хотел, чтобы я словами подтверждала добровольность, — с унылой миной рассказывала Монис. — Еще предложил перебираться к нему на три лунных ночи, когда… Словом, мне как раз нужно было место для «семейных уикендов», а он хорошо платил. Так все и началось.

— А закончилось в супружеской постели? После удачной охоты в туманном лесу?

Напряженный волчий взгляд въелся в мое лицо. Схватился за мышцы и морщинки… и так же резко отпустил. Удивилась?

Неужто Алекс не рассказывал ей о моем даре, о смысле кольца с иглой, о темном соединении, которое нельзя прерывать?

— Как-то… само вышло, Веро. Слушай, я не первая в ту койку прыгнула! — рыкнула она, отчетливо краснея. — Считай, что… взыграли инстинкты.

Как удобно полукровкам живется на этом свете. За исключением взносов и притеснений, конечно… Всегда можно списать то, что натворил, на звериную половину!

Я невыносимо устала — от слез, переживаний, горьких дум, тягостных воспоминаний… От ночи в лесу на мшистой перине. От успокоительных снадобий и диагностик. Но зачем-то продолжала разговор. Заставляла себя думать, сводить ниточки и расплетать узелки, пытаясь разобраться…

Кто именно предал? С какой целью? И только ли меня?

Все это походило на еще одну хитрость «младшего принца». Он плел странную паутину… Несколько месяцев? Лет?

Сейчас, когда нити сошлись в одной точке, когда я вспомнила часть видений и подслушанных бесед… Не сказать, что картина перед глазами вставала абсолютно ясной. Но хоть слегка прорисовывалась.

Александр начал это очень давно. Принял наследие, договорился о помолвке, прислал кольцо… А потом сделал так, что моя соседка, погрязшая в нужде, вдруг вышла на нужного «клиента». Требовательного, богатого, синеглазого. Настоящего принца из ее фантазий.

Нужно быть очень глупой куколкой, чтобы поверить в совпадение. Даже промысел Судьбы-богини я бы сейчас отмела. Это был чей-то план, и я… мы… Мы с Монис стали послушными пешками в чужой масштабной партии.

На поле все это время был еще один игрок. А его никто не приметил.

Какую цель он преследует? Чего желает на самом деле? Не похоже, что Алекс с «Братьями» заодно.

— И в одну из лунных ночей, пока ты корчилась от страсти на подушках, он тебя завербовал, да? — догадалась я. — Рассказал о своем тайном, «бесценном» вкладе в развитие сообщества полукровок… Впечатлил планами…

— Как ты поняла, что это он? — Монис нервно дернулась, как от хлесткой пощечины.

А я удивлялась твердости своего голоса. Его хриплой, пропесоченной сухости. Четкости.

— Что Алекс нашептывает вам, где и когда сбиваться в стаи? Подсказывает, какими древними заклятьями зачаровать маски, чтобы они проявляли полукровую суть? Вот как-то сама догадалась, послушав ваши собрания на мансарде…

Не сразу догадалась. Лишь сегодня, когда вновь увидела хитрую гримасу Монис. А стоило бы намного раньше.

Живот покручивало голодом. Все-таки сушеные ягоды и крекеры — еда для птиц, и моя хищная капелька намекала, что нам с ней пора подкрепиться нормально. Хорошо бы стейком слабой прожарки или копченой дичью… или еще чем-то свежим и горячим, красным и мясным…

Матерь морфова, Веро, откуда такие идеи?

— Его имя не звучало, — фыркнула Монис и выронила изо рта хвост.

— Звучало, — напомнила ей, потирая булькающий живот. — Другое имя, родовое, унаследованное недавно. Я еще удивилась, кто так упорно продавливает идею Блэра-спасителя… Там была девушка в рыжей маске, помнишь? С хитрой лисьей мордой. Она рассказывала, что для полукровок было честью делиться с Принцем ценными жидкостями…

— Тебя не должно было там быть! — отрезала Монис.

— Это решать Судьбе-богине. Кому что положено. Эзра сказала, подпольщики ждут только команды, готовые атаковать… И команда пришла. На третью полную луну. Лидер указал на папин банк, — монотонно раскладывала я. — Кстати, почему ты не присоединилась к мисс Грифф, Лив и Дорану?

Она угрюмо молчала, точно шерстью подавилась. Видимо, Алекс велел ей не светиться. Или не был уверен в удачном исходе. Или наверняка знал, что нападение обойдется немалой кровью и пленными. Свою шпионку он берег.

— Я должна была раньше догадаться, но и помыслить о таком не могла, — я присела на подоконник и потерла гудящий висок. — Расков один из немногих знал, когда банк отца опустеет от стражи. Он сам… сам назначил дату знакомства с невестой! Сам выбрал незащищенное имение и вынудил графа взять сопровождение. Я куколка, да… Глупая, доверчивая… Но одна несчастная извилина вот здесь еще пыхтит.

Я нервно постучала по виску и обиженно отвернулась. Столько времени считала Монис подругой! Когда она начала шпионить в «Эншантели»? Когда стала отправлять Раскову доносы о том, чем занята его чистенькая невеста? Как давно они сошлись на почве «товарно-денежных отношений»?

Пока была затворницей в замке Честер, я несколько раз навещала брата. Мучимый бредом из-за кровопотери и крепких снадобий, которыми его почивали, Эмиль обмолвился о Сынах. О слежке, о нападении на свадьбу…

Он каялся, что эту информацию у него выпытал Карповский. Жаловался на клыки Валенвайда и требовал наказать упыря. Брат, похоже, совсем не понимал, что рядом сидит сестра. Что это непутевая «ядовитая ягодка» стирает пот с его мальчишеских щек и поджатых губ.

Рассказывал что-то про главную аптеку Эстер-Хаза, про письма с бланками «Эншантели», про шпионство за шпионкой… Последняя весточка была отправлена из Петербурга. В ней говорилось о свадьбе полукровок, о том, что в фермерском ангаре соберется весь магический свет.

Письмо доставили в пустующие земли близ старого разрушенного замка. Трудно не понять, о каком имении с дырявыми стенами и заплесневелыми лестницами шла речь. Там, в низине, действительно располагалась небольшая деревенька… Прямо у подножия холма, из которого выпирало и тянулось шипами к небу наследие Раскова.

Времени сложить шурха с шурхом и получить приплод у меня не было. Тогда мои мысли полностью занимал плененный Эрик. И нетронутое блюдце. И лужа крови из видений.

Но сейчас сомнений не было: Монис всех предала. Невольно. Она, конечно, не ведала, что ее любовную переписку перехватят «Сыны». Что они скопируют привязку с пригласительного и ворвутся в ангар, руша до основания надежды Джил Кавендиш на красивое, безопасное торжество.

Волчица приглашала туда Раскова — видимо, не знала, что Алекс и без ее стараний будет посвящен в тайну. Они с Дороховым приятели.

Скорее всего, она намекнула, что туда заявлюсь и я. Его невеста, последняя леди Честер. Уверена: Монис докладывала Раскову обо всех моих шагах. О чаяниях, о надеждах, о страхах. Выбалтывала секреты, что пригодятся для возникновения мимолетной симпатии.

А как она была раздражена, когда я перестала носить помолвочное кольцо…

Сейчас, глядя в знакомое до мелочей лицо соседки, я могла заявить с уверенностью: она знала. Она все знала!

Вопросы кипели, бурлили в жилах, но я слишком устала от тяжелого разговора. Это ищейке Шо допросы в радость, из меня же «следствие по делу» выпило все соки. И чудовищно хотелось есть.

Кажется, я даже на шею Монис стала поглядывать подозрительно. Слышала, как по ее венам бежит горячая ценная жидкость.

Оставалось надеяться, что моя личная капля не мутирует вслед за второй, клыкастой. Дурному примеру следуя.

Я и так с каждым днем теряла себя все сильнее… Хотелось цепляться за знакомое, привычное. Чтобы хоть что-то в моей рушащейся жизни оставалось неизменным.

Кто я теперь? Что я? Кому нужна?

«Ты Честер… Чес-с-стер… — шуршало в висках шепотом щедрой старушки-сказочницы. — За это и держис-с-сь… Дар не наказание. Дар спас-сение… Он всегда выведет на свет из глубины».

Я нервно почесала пальцы, что недавно касались фамильных украшений. Ничего необычного — ни следов чар на костяшках, не отметин на коже… Похоже, у меня от голода слуховые галлюцинации начались.

— Я помню, как мы болтали с тобой вот тут, в коридоре, перед собранием полукровок. Ты говорила о великой чести быть невестой принца… Такова была твоя задача? — прошептала я себе по нос, не глядя на бывшую подругу. — Подготовить меня к смирению в нежеланном браке? А я решила, ты просто бесишься, что сама не выйдешь замуж за первокровку.

— Я и бесилась, Веро. Я ведь не выйду, — хмыкнула она. — Однако то, что сейчас творится в мире магии… то, как распределились силы… Это важнее чувств. Важнее тебя и меня. Я верю в Алекса. В его путь и его идеи.

— Полукровки в банке пострадали, — напомнила я, сердито покусывая губу. — Эзра оказалась в плену, многих ранило. Как после такого верить в разумность идей вашего «лидера»?

Монис там не было! Она не слышала, как скулили под гипнозом мохнатые оборотни. Как корчились от боли дриады. Как по-птичьи кричала мисс Грифф, когда через ее кожу пробивались золотые перья…

Она не видела, как рычал сокрушенный Валенвайд, как древний монстр драл когтями каменный пол, прорываясь к беременной сестре. Как пытался вытолкать из головы чужой напев. Как чуть не придушил меня, обезумев от горя.

Хороша была идея!

— Нельзя всего предусмотреть…

— А если можно, Монис? Он принял наследие Блэра!

— Принял, — спокойно отозвалась волчица. — Но Алекс другой, он распорядится им иначе.

— Да откуда столько веры?

— Чутье. Интуиция.

— Правда? — возмущенно вспыхнула я. — А может, эту веру вдолбили в тебя, пока ты царапала когтями изголовье кровати?

— Ты не понимаешь… — мрачно процедила Монис.

Распушив хвост, она завесилась рыжими волосами, словно шторкой.

— Влюбиться в чудовище? О-о-о, я как раз понимаю, — обреченно призналась ей. — Значит, вот чего ты желаешь. Быть его королевой. Как когда-то леди Джорджина мечтала стоять рядом с Темным прицем. Так?

— Не так, — фыркнула она сердито и исступленно продолжила: — Мне никогда не бывать его королевой, Веро. Я порченая кровь, лохматый смесок, воющий на луну. Я могу греть его постель, могу дарить ему свою кровь, могу верить его идеям и убеждать остальных… Но Алексу нужна принцесса, чтобы продолжить род.

— В смысле — я? — скривилась, будто порченую ягоду съела.

— Ему нужны маленькие первые капельки, чистые, крепкие, сильные, прикрепленные к роду Блэр. Как можешь догадаться, мои гены для этой цели не подходят. То ли дело последняя леди из рода Честер, родившаяся с золотой ложкой под поджатым хвостом!

— И ты это проглотила? — прошептала я с жалостью. — Согласилась греть постель и не мыслить о большем?

— Смирилась, да. Нас ведь этому в «Эншантели» учили? Ты должна была принять свою судьбу, я — свою… И вместе бы мы помогли Алексу исправить мир.

Смирилась, оно и видно — по стиснутым зубам и сжатым добела кулачкам. Смирилась… Только рычит и линяет с горя, стоит сказать о помолвке или свадебных приглашениях.

Во мне было столько же смирения: все уроки мадам Туше обернулись прахом.

— Он лидер. Не только сопротивления полукровок… Алекс — лидер нового мира, в котором власть будет у истинно сильных, — вещала она с придыханием. — Ты ему нужна. Мы обе нужны. Нет смысла ссориться, Вероника. С твоим даром и моей кровью он сможет сделать чудо. Он спасет мир увядающей магии.

— Да как ты можешь нести такую чушь?

Я схватилась за голову и бешено растрепала волосы. Безумие какое-то. Он ей внушил? Запугал? Или любовь со всеми такое делает?

— Алекс никогда мне не внушал. Не обезволивал ни «Имморой», ни даром… Разум рядом с ним всегда чист, и он не брал мою кровь силой.

Значит, наши чудовища отличаются еще и этим.

Но я бы не выбрала другое…

— Он сын Блэра. Ему плевать на полукровок, — заведенно шептала я, будто еще не поздно было все переменить.

Но по горящим, мутноватым глазам Монис видела: поздно. Бессмысленно.

— Он думает о комфортном будущем для всех. Для магов, для существ.

— Расков ведет свою игру. Нельзя ему доверять!

Запал мой стихал, надежда таяла. Ее не переубедить.

— Сердцу не прикажешь.

— Вот уж действительно, — пробормотала я с обреченным вздохом. — Ты от «любви» совсем помешалась. Ослепла.

— Это ты не видишь ничего, кроме своего аристократического носа, леди Честер! — рыкнула она оскорбленно. — И не тебе, дочке липкого графа, указывать мне, кому доверять. Твой жадный папаша подвел этот мир к черте, за которой смерть. И я как полукровка имею право бороться.

— Даже ценой предательства?

— А я предала? Так ты считаешь?

— Так и считаю, — покивала спокойно. — И не только нашу дружбу. Ты втираешься в доверие к ним… внушаешь опасные для жизни идеи… А сама шпионишь и обо всем докладываешь «хозяину», как верная псица.

Обиженно сопя и заталкивая соленую влагу обратно, я обрисовала ладонью мир за окном. К стеклянным домикам-теплицам тянулись студенты в садовых фартуках. Вдалеке улыбчивый погонщик вел к лесу стадо хеккаров, первокурсники семенили за ним с корзинами нарезанных овощей…

Сколько среди них полукровок? Сколько пострадает в очередной ненужной бойне, наслушавшись сладких речей на собрании?

— Алекс их не обидит, — прохрипела Монис, прилипая взглядом к моей руке. — Что до нашей дружбы… Ты не желала брака. Просто исполняла долг первокровки и верной дочки. Я первая познакомилась с Алексом. Я его полюбила.

— Только забыла об этом упомянуть.

— Ты тоже не обо всем рассказывала, Веро. У меня тонкий нюх. Я чуяла запах вампира на твоей одежде, — хмыкнула Монис. — Что ты делала в кабинете магистра по ночам? Сдавала ценные жидкости на благо клыкастого сообщества?

— А что Алекс делал с твоей кровью? — нервозно отбила я. — Проводил древние ритуалы? Творил темное колдовство?

— Он ее пил, Веро. Так же, как твой опальный любовник. Не красней, леди… Называй вещи своими именами.

Я растерла щеки и отступила на шаг от рыжей демоницы. Наверное, у меня на лице написано все стыдное, что так удачно «стерлось из памяти».

Наши истории так похожи… Но такие разные. Может ли любовь стать оправданием для предательства?

Я не имела права судить. Сама предала — родную кровь, семью, клятву, — открыв сердце чудовищу. Став уязвимой настолько, что мысль о нем подкашивала колени и норовила уронить меня в глубокий обморок.

— Я сначала решила, что Расков тоже вампир… Со странными вкусовыми предпочтениями и огромным состоянием, — проронила Монис. — Лишь когда мы сблизились, Алекс объяснил, что кровью он укрепляет каплю. От природы у него средняя одаренность, но мой принц нашел способ быть сильным.

— За счет силы существ? — я сощурила мокрые глаза. Беседа давалась все тяжелее. — И что он будет делать с могуществом?

— Выживать, Веро. От отца он получил слишком большое, тяжелое наследие, — уклончиво выдала Монис. — Алекс жаловался, что первое время было трудно удержать все в себе. Он пробовал множество заклятий и ритуалов, не помогало. Мучило до безумия. А потом он перешел на чистую кровь существ, и мысли его прояснились.

И за свое «лекарство с доставкой» он щедро платил с папиных счетов…

— Выходит, каждую полную луну Расков запирался в родовом замке и лакал кровь волчицы? И ты все еще уверяешь, что он не похож на отца?

— Он вынужден был все это делать, чтобы не сойти с ума. Кровь существ помогает ему выживать! После всего, что сотворил с ним Августус Блэр! — раздраженно объяснила она. — К тому же, ему нужна была сила, чтобы держать вашу связь. Он боялся убить невесту, соединение тянуло много соков…

— Знаю, Монис. Из меня. Оно тянуло их из меня! — прошептала я, сжимая пальцами подоконник.

Когда подобные разговоры стали нормой? Как прилежные воспитанницы «Эншантели» до них докатились?

— Оно не могло. Ритуал четко разделял вашу дань, — неохотно ответила Монис. — Ты вообще не должна была замечать присутствие чужого разума. Только легкое недомогание и головную боль… А тревожные видения должны были стираться из памяти, не беспокоя разум. Алекс всегда был аккуратен.

— Я падала в обмороки по три раза на день, — прошипела я на «подругу». — Ты видела сама в Париже. Потом я чуть не умерла здесь, в коридоре. Как тебе такая аккуратность?

— Наверное, у него закончился запас… Я не смогла вырваться из Петербурга на полную луну… Поверь, Веро, он не собирался тебе вредить! — убеждала меня волчица. — Ты для него очень ценна.

— Потому что иногда вижу кошмары?

— Августус Блэр всегда знал, что не выиграет войну без поддержки пророчицы, — покивала она. — Так мне Алекс рассказывал. Тот, на чьей стороне дар Честеров, управляет Судьбой.

— Мои предки никогда не служили злу. Они отказались от дара, лишь бы их пророчества не достались таким, как Темный Принц, — процедила я, мысленно гордясь леди Анабель и ее силой духа.

— Ты должна встать рядом с ним.

— Да я с ним рядом по одной улице не пройду. Одним воздухом в комнате дышать не стану, — истерично заверила я «подругу».

— Ты, верно, забыла о нерушимой помолвке на крови, — жестко отбила она. — Вы оба заложники обещанного союза. И будете друг другу отданы. Добровольно или по приказу Совета — это уж как получится.

— У меня есть масса аргументов против этого союза, — заявила, потирая живот. Капелька булькала, напоминая о неутоленной жажде. — Начать с того, что Аврелия Ланге, заключившая контракт своей кровью и своим словом, письменно отказалась от дочери. И потеряла право распоряжаться ее судьбой. Все обещания, данные ей ранее, не имеют магической силы.

Я достала из кармана письмо, смяла бумагу у основания и грозно помахала «веером» перед хитрым лисьим носом. Пускай это вынюхает.

— Верховный Совет с тобой бы поспорил… — неуверенно проворчала волчица, водя любопытным носом над бумагой.

— Более того, Монис: я не собираюсь молчать. Ты имеешь право на свою любовь и свою борьбу, но остальные существа… Они должны узнать, чьим приказам слепо следуют. Они собираются на чердаках и воюют за идеи драного Блэра. Попадают в клетки ради сына Темного принца!

— Они все узнают, когда придет время. Пока рано, их ярость еще зреет, их вера напитывается, — поморщилась волчица. — Ты не посмеешь им рассказать.

— И как же ты заткнешь мне рот, Монис? — удивленно уточнила я.

Все, что мне осталось, — это память и голос. Поэтому я буду вспоминать. И буду говорить.

— В обещания не поверю, поэтому свяжу тебя клятвой молчания, — спокойно отозвалась она и требовательно накрыла мою руку своей. Да так прижала к подоконнику, что косточки заскрипели. — Мне нельзя проколоться снова. Так что стой смирно, иначе сделаю больно. Ты мне не чужая, Веро, но Алекс важнее всего.

— Спятила? — прошипела я, отчаянно выдергивая руку из капкана.

Пальцы волчицы были словно из металла выточены и на винты закручены — так твердо и неотвратимо они впивались в кожу.

Она всерьез собиралась это сделать!

Вдавила меня корпусом в оконную раму. Примяла коленом, чтобы не дергалась. Обнажив когти, свободной рукой рванула новенькую блузу. Достала жезл и попыталась ткнуть наконечником в плечо.

За какие-то доли секунды я оказалась распластана по подоконнику, подрана и унижена собственной подругой. Бывшей — для маг-протокола.

— Не смей! Хватит с меня клятв и кровавых сделок, — я исступленно забилась в волчьем захвате, но куда там.

Мое пыхтение, шипение и клацанье зубами Монис забавляли. Удары локтями не доставали до лохматой предательницы. Зато я выиграла себе пару лишних мгновений: жезл скользнул мимо, лишь слегка ужалив плечо.

Проклятье.

До чего много в ней силищи. Ей бы на боевое, а не люстры заклятьями полировать!

— Не ерзай, Веро, иначе больно будет. Я не так уж хорошо умею ставить печать тишины, — цедила она сквозь зубы. — Твоя клятва… будет касаться всего, что ты сегодня от меня услышала… и до чего додумалась своими кукольными мозгами… Отныне все, что связано с именем Александра Раскова, — твой смертельный секрет.

— Я ее нарушу, Монис. Клятву. При первой же возможности, — сообщила ей со злобным вызовом, задыхаясь от негодования. — Мне терять нынче нечего. А твой принц останется без невесты-пророчицы.

Блефовала, конечно… Ценностей при мне и сейчас хватало.

— Я готова рискнуть. Замри.

Рука больно вывернулась, обнажая нужную часть голой кожи. Монис потянулась жезлом к плечу, взяв невидимую точку в прицел сощуренных глаз.

Я знала, что печать молчания чуть не сотворила с Огнией Мотт. Эрик рассказывал. Снять ее может лишь тот, кто наложил… или кого касается клятва.

Нет-нет, мне нужен мой голос!

Я едва вернула себе память и волю. Я не готова опять что-то терять!

Он, голос бесценный, уже сейчас застревал в горле и изливался жалобным бульканьем. Вместо громких криков о помощи вырывалось жалкое поскуливание. Поджилки тряслись, как у серой мыши, распятой когтями бывалой хищницы.

Как глупо я попалась, как наивно верила, что Монис стыдилась предательства…

— Мисс Вульферсон, вам разве не пора на занятия? — раздалось спокойное за спиной Монис, и нас обеих накрыла черная тень.

Почти тут же сбоку нарисовалась вторая, обрамленная крутыми волнами красно-рыжей шевелюры.

— Вот вы где, мисс Честер, — деловито пробормотала леди Эвер. — У вас в расписании сегодня медитация, я жду, жду…

— М-меня? — опешила я, заглядывая в багровеющие зрачки вампирши. Честные-честные, лишь слегка хитроватые.

— Я не в курсе новейших методик «Эншантели», но раньше кулачные бои среди воспитанниц там не практиковали, — задумчиво бормотал Андрей Владимирович, буравя черными глазами мою порванную блузу.

Не прижимай меня Монис коленом, я бы бросилась к нему на шею, наплевав на приличия и мрачный вид ректора. А потом бы и Эвер расцеловала. И шурх с ними, с клыками.

Преподаватели появились так вовремя, словно тщательно выбирали момент. До секунды.

— Знаете, мисс Вульферсон, я, пожалуй, лично провожу вас в тренажерный зал. Только за формой зайдем… Вижу, вы еще не готовы, — покивал своим мыслям ректор.

Отлепив от меня яростно рычащую волчицу, он попытался развернуть ее в направлении спальни. Но Монис ловко выпуталась, крутанувшись на каблуке, и отскочила в сторону. Пригнула шею, обернулась на запах… Мой.

Ее ноздри трепетали, челюсть грозно пощелкивала. Бешеный взгляд вгрызался в кусок голой кожи на плече, побелевшие пальцы сжимали дамский жезл. Металл наконечника слепил глаза грядущим кошмаром.

Хищница и жертва. И словно не было никого вокруг.

Верная псица… Все ради хозяина. Монис собиралась завершить начатое прямо на глазах у князя Карповского.

Выискивала момент, когда никого не будет на пути и она в прыжке сможет броситься на бывшую подругу.

Пострадает и сама, но — к шурхам. Ведь потом, поскуливая и зализывая раны, Монис явится пред синие очи своего принца. Совершенно счастливая, устало виляющая хвостом… В надежде, что ей выдадут сахарную косточку и потреплют по рыжей холке. Хорошая девочка.

— Плохая девочка, — не согласилась со мной леди Эвер. — Фу!

Невысокая худенькая вампирша, скромно округлившаяся лишь в области талии, загородила меня собой.

— Мисс Вульферсон, включите разум и прекращайте рычать, — сухо велел Андрей Владимирович. — Вы не в заповеднике! Но если так жаждете, могу посадить в адаптационный вольер.

Он медленно, словно нехотя, выудил из кармана брюк палочку и направил Монис в место, где предполагался бы хвост, будь она в лунном обороте.

— Дышите, мисс Честер. Медитация, помните? Вдох… выдох… — монотонно пробормотала Эвер.

Сама же, не отводя взгляда от рычащей полукровки, приподняла верхнюю губу и издала странный звук. Поначалу свистящий, потом гортанный, переходящий в тихий грудной рык.

Монис резко подобралась и отступила на три шага. Осклабилась виновато, демонстрируя ровные зубы…

Эвер повторила гортанный присвист, и волосы на рыжей макушке Монис встали дыбом. Изо рта вырвалось что-то скулящее, инстинктивное. И девушка, быстро перебирая ногами, побежала к спальне. Ректор благодарно кивнул вампирше и отправился следом за хвостатой.

— Вот и все. Не нужно так волноваться, Вероника. Это нам обеим не на пользу, — Эвер порывисто обернулась, качнулась на пятках, подмигнула и попыталась придать моей блузе более аккуратный вид.

Так покрутила порванный рукав, эдак… И со вздохом оставила попытки. В последнее время одежда на мне долго не живет.

В ореховых глазах госпожи Кесслер клубился красный туман. Я лишь догадывалась, что только что произошло: две «звериные половинки» поговорили на своем, хищном диалекте. И волчица инстинктивно поняла, что до схватки с древним вампиром ее коготки не доросли. Да и зубки еще молочные.

— Хищник хищника видит издалека, — пояснила Эвер, утешающе поглаживая дырку на рукаве. — По взгляду, по запаху. Самосохранение присуще всем тварям, даже очень древним.

— И Эрику?

— И ему, конечно… А были сомнения?