Я давно не девственник, но именно таким ощущаю себя для нее. Одним взглядом,

одним прикосновением и дыханием напротив губ Лола стирает с моего тела всех, кто когда-либо

касался его.

Подушечкой большого пальца я мягкими кругами ласкаю ее клитор, а другой рукой

направляю член. Он медленно входит в жар, запуская рой мурашек по нашим телам. Лола

задерживает дыхание, и мои колени подкашиваются от власти этой женщины надо мной.

Я толкаюсь в нее сильнее, и тонкие пальцы сжимают мои плечи. Это впервые

вызывает настолько приятные ощущения. Впервые я хочу приказать Лоле прикоснуться к каждому

дюйму моей спины.

Зрительный контакт между нами похож на наэлектризованный провод. Если его

перерезать, то свет покинет весь город. Я резко выдыхаю, когда задерживаюсь внутри нее на

мгновение, чтобы дать нам время осознать все происходящее.

Годы одиночества проносятся у меня перед глазами. Все годы, что я желал только

ее.

— Чертовски надеюсь, что я не сплю, — я скольжу губами по ее виску. — Потому что

раньше такое было возможно только во снах.

— Надеюсь, во всех твоих снах я была в клубничных трусиках.

Лола нежно проводит по моим плечам и опускается кончиками пальцев по

позвоночнику. Это так ласково, что я дрожу в ее хрупких руках.

— Ты дрожишь, — подтверждает она.

— Ты тоже, — я снова вхожу в нее, выбивая из нее воздух.

— Но не от холода и страха.

Ее руки бережно касаются моей опаленной кожи, и я растворяюсь в каждом

прикосновении.

— В твоих руках только от любви, — отвечаю, накрывая ее губы своими.

Воздух заполняется разрывающими грудь стонами. Лола выгибается, когда

приближается к оргазму. Моя рука опускается между ее бедер, даря любовь тому месту, где она

нуждается во мне.

Ее губы приоткрываются, отпуская на волю самый соблазнительный звук, который я

когда-либо слышал. Зеленые глаза становятся такими яркими, что походят на два драгоценных

камня, сияющих в лучах солнца.

Я вхожу в нее последний раз, заставляя наши тела превратиться в дым, когда

оргазм сжигает нас дотла. Рваное дыхание — единственное, что слышно в уютной тишине между

нами. Наши тела такие горячие, что можно обжечься.

Я прокладываю дорожку поцелуев от шеи к щеке Лолы, аккуратно выходя из нее. От

нее сложно оторвать глаза, но нам нужно привести себя в порядок и одеться, пока никто не

ворвался в этот кабинет.

— Сегодня вечером мы повторим это, и я не выпущу тебя из своих рук, — бормочу я,

поглаживая руками ее расслабленное тело.

— Я не думаю, что смогу что-то повторить, когда не чувствую ни одной своей

кости, — улыбка озаряет ее лицо. — Но предложение заманчивое.

Я усмехаюсь и помогаю ей подняться со стола. Мы, хихикая, как школьники, наводим

порядок в кабинете, а потом делаем все возможное, чтобы не выглядеть так, будто устроили

секс-марафон.

Я натягиваю на Лолу платье, мягко целуя ее в плечо.

— А чей это вообще кабинет? — спрашивает она, когда я закрываю дверь.

— Марка, — говорю я так спокойно, как только могу.

— И он хочет знать, что вы там делали.

Мы оглядываемся на очень, очень недовольного Марка и задыхающуюся от смеха Лили.

— Возможно, то же самое, что планируете сделать вы, — бросаю я, уводя

ярко-красную Лолу.

— Боже, ты не мог сказать, что это кабинет Марка до того, как я опустилась перед

тобой на колени? — шипит она, пока мы идем на площадь.

— И отказаться от лучшего минета в моей жизни? — приподнимаю бровь я.

На лице Лолы появляется почти гордая улыбка. Моя девочка любит, когда ее хвалят.

Неудивительно, что в школе она была отличницей.

Лола замедляет шаг, и я останавливаюсь. Она поднимается на носочки, прижимаясь

своими губами к моим. Я знаю, что на нас смотрит весь город, но от этого мне только хочется

целовать ее сильнее.

Мир вокруг начинает вращаться, будто мы сидим на карусели. Я углубляю поцелуй и

слышу чей-то свист. Мы улыбаемся друг другу в губы.

— Спасибо, — тихо говорит Лола. — Спасибо тебе за то, что помогаешь мне

воплощать мои мечты.

Я обхватываю ее румяные щеки ладонями.

— Запишешь меня в свой клуб? Я хочу быть первым.

— Только если ты обещаешь обсуждать со мной каждую постельную сцену, —

ухмыляется она, как злодейка.

Я смеюсь и соглашаюсь, ведя ее сквозь группы людей. Марк присылает мне гневные

сообщения о том, что в его кабинете пахнет сексом и это не сойдет мне с рук. Лола замирает,

когда видит заставку моего телефона.

— Скажи мне, что это не моя задница.

— У меня на заставке не твоя задница, — повторяю я точь-в-точь, как она просила.

Лола краснеет и с притворной обидой шлепает меня по плечу.

— Ты такой наглец, это определенно моя задница. Это мои клубничные трусики!

— Правда? Классные трусики, Лолс.

Она задыхается от возмущения, пытаясь не рассмеяться.

— А что, если кто-то увидит?

— Во-первых, если кто-то это увидит, то он лишится глаз. Во-вторых, ты

единственная, кому позволено трогать мой телефон. И в-третьих, — быстро целую ее. — я хочу

смотреть на тебя каждый день.

— Значит ли это, что я могу сфоткать твою задницу и поставить ее на заставку?

— Какие трусы мне надеть? Или лучше без них? — подмигиваю я.

Она так сильно смеется, что у нее начинать колоть бок. Мы пробираемся через море

людей к родителям Лолы.

Мистер Эванс качает в коляске Лео, смотря на меня хмурым взглядом. Думаю, он

знает, что я с его дочерью явно не о погоде разговаривал. Руби подходит к нему со стаканом

кофе и что-то шепчет на ухо, отчего он перестает смотреть на меня так, будто хочет свернуть

шею.

Лола аккуратно заглядывает в коляску, с любовью проводя по щечке Лео, пока он

спит с открытым ртом.

— Давай я отвезу вас домой? — спрашиваю я.

Лола качает головой.

— Мы можем еще немного погулять. Тем более он спит, и я не хочу перекладывать

его в автокресло. Может, пройдемся до дома пешком?

— Мы с папой с радостью погуляем с Лео, чтобы он вам не мешал, а вы можете еще

немного… повеселиться? — Руби смотрит на дочь так, будто та наконец-то начала жить полной

жизнью.

Лола открывает рот, чтобы что-то ответить, но я сжимаю ее руку, молча прося дать

слово мне.

— Спасибо за предложение, миссис Эванс, но Лео не мешает нам, — я говорю это не

с упреком, а с уверенностью, чтобы наконец-то донести до каждой души в этом городе, что мне

нужна не только Лола. Мне нужна каждая часть ее жизни. А значит, и ее ребенок.

Руби потирает грудь и нежно улыбается мне. Джеймс откашливается и, шагнув

вперед, взмахивает рукой в сторону.

— Гарри, можно тебя на минуту?

— Конечно, — киваю, пока Лола смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я

быстро целую ее в макушку и шепчу: — Ну он же не съест меня.

Она фыркает, и ее плечи расслабляются.

Мистер Эванс ожидает на краю площади, где не так шумно. Я чувствую себя слегка

неуютно, учитывая, что на мне все еще нет футболки, а он в светлой рубашке, которую можно

было бы надеть на какой-то праздник.

— Сэр? — обращаюсь к нему, когда наше молчание затягивается.

Он переступает с ноги на ногу. Этот жест не говорит о его неуверенности, скорее

о волнении.

— Я никогда прежде не вел беседы с…

— Парнями вашей дочери, — подсказываю я.

— Да, спасибо, — он почесывает щетину. — Она всегда была моей мечтательной

девочкой. Мне всегда казалось, что в ней столько жизни, что она счастлива от природы. Я не

знаю, как это объяснить.

— Да, — киваю я. — Посмотрите на нее, она почти светится. Я понимаю, что вы

имеете в виду.

— Но, когда Лола забеременела, я понял, насколько на самом деле она была

одинока, раз искала утешение с первым встречным. Я не осуждаю и никогда не осуждал ее за

этот выбор. Она взрослая женщина. Но я так сильно разозлился на себя за то, что не увидел

раньше, что мой ребенок пытался заполнить пустоту хоть чем-то, — он тяжело вздыхает. — И я

люблю Лео. Его невозможно не любить. Но я также не могу не думать о том, что ему в жизни

нужен мужчина. И очень важно, чтобы этот мужчина не был временным.

Мистер Эванс смотрит на меня, и я понимаю, что должен заверить его в том, что

действительно собираюсь остаться в жизни Лолы. Однако на этот вопрос не ответить простым

«да» или «нет». И дело не в неуверенности. Я перевожу взгляд на Лолу, которая смеется со

своей мамой, и подбираю правильные слова, чтобы не быть громогласным.

— Я не идеален, — начинаю я. — И не буду делать вид, что знаю, как правильно

обращаться с детьми. Не поверите, но я даже не знал, как укачивать ребенка, пока мне не

пришлось этого сделать. Но мне хочется учиться. Мне хочется смотреть на первые шаги Лео и

разделять эти моменты с Лолой. — Я перевожу дыхание и улыбаюсь, когда Лола спотыкается и

чуть не падает на задницу. — Я не собираюсь быть временным в ее жизни. Я собираюсь стать ее

«навсегда», если она мне позволит.

Мистер Эванс смотрит на меня пару минут, а затем сжимает мое плечо, и я не

отстраняюсь.

— Тогда добро пожаловать в семью.

С этими словами он уходит к своей жене, которая сразу же начинает узнавать у

него подробности нашего разговора. Я слышу, как он ворчит: «Это мужские дела, Руби», а она

шипит: «У тебя не может быть отдельных дел от меня».

Я подхожу, обхватываю ладонь Лолы, а другой рукой везу коляску.

— О чем он говорил с тобой? — нетерпеливо шепчет Лола.

— Это мужские дела, Лола.

Она щипает меня за бок и самодовольно повторяет слова своей мамы:

— У тебя не может быть отдельных дел от меня.

И, кажется, она не врет.