Этот мужчина сумасшедший. И мой.

Гарри сказал это слово лишь одними губами, но оно прозвучало так громко, что у

меня внутри все задрожало.

Я не могла поверить, что сегодняшнее мероприятие организовано в поддержку

библиотеки имоего книжного клуба. Боже, да у меня даже названия не

было. Но он его придумал. Придумал для того, чтобы я точно не смогла отступить назад.

Кто бы знал, что смелость может быть живым воплощением. Моя смелость — Гаррисон

Эшфорд.

Родители приезжают на эту книжную автомойку спустя несколько часов, и я вручаю

им коляску с Лео.

— Мы слышали, что твой пожарный организовал все это, — на лице мамы знающая

улыбка. — Интересно, для кого же все это?

Папа смотрит на нее с высоты своего роста, держа Лео на руках.

— Точно не для тебя.

— Да, это для меня, — уверенно заявляю я и сразу же начинаю пробираться между

машин, постоянно натыкаясь на кого-то из знакомых.

Мне нужно поговорить с Гарри. Часами я мучилась, наблюдая за ним со стороны. Я

чуть не сошла с ума от того, что все это время он был без футболки, а по его красивому телу

стекала пена, пока на него пялилась половина женского населения Флэйминга.

Я обхожу еще пару пикапов и оказываюсь за широкой спиной, которая отражает всю

силу этого мужчины. Задержавшись на мгновение, позволяю себе изучить каждый рубец. Каждый

шрам. Каждый дюйм кожи, к которой мне хочется немедленно прикоснуться.

Но тут я вижу ладонь и звонкий смех. Женская рука скользит по предплечью Гарри,

будто ее обладательница имеет на это полное право. Я знаю эту девушку. Она ходит на ча-ча-ча

в группу Лили. И у нее ужасное ча-ча-ча, если кто-то хочет знать мое мнение.

— Думаю, Гарри, тебе нужно натереть мой бампер.

Во-первых, фу.

Во-вторых, какого черта?

Я наблюдаю за этим всего пару секунд, но их достаточно, чтобы во мне поднялось

что-то горячее, резкое и абсолютно лишенное той мягкости, к которой обычно я обращаюсь,

чтобы промолчать.

Не сегодня. И не с Гарри.

Я обхожу Гарри, а потом хватаю его за руку, утягивая за собой.

— Простите, — бросаю я с самой фальшивой улыбкой в своей жизни. — Мне нужно

срочно украсть этого мужчину. О, нет, полагаю, я его не краду, потому что он мой.

Я слышу грубый смешок Гарри, пока проталкиваюсь сквозь людей, удерживая его

запястье. Мое сердце колотится так, будто я только что пробежала марафон, а не похитила

пожарного средь бела дня.

Мы быстро проходим через двери пожарной части и по первому этажу. Я сворачиваю в

ближайший коридор, врываясь в первый попавшийся кабинет. Дверь захлопывается за нами, и

тишина опускается, как густой туман.

Я так хочу поцеловать его, что у меня горит все тело. Мне необходимо ощутить его

руки на своей коже. Необходимо почувствовать, как его горячее дыхание ласкает губы.

Я разворачиваюсь к Гарри. Как раз в тот момент, когда он наверняка хочет

сказать, что у меня поехала крыша, моя рука обвивает его шею, чтобы столкнуть наши губы.

Синхронный вздох полного экстаза заполняет наш поцелуй. Гарри немедля запускает

руку в мои волосы и прижимает к себе за талию. Наши языки сплетаются, вырывая грубый стон из

его груди.

— Ты ревнуешь, — хрипит он мне в губы, скользя другой рукой по бедру, задирая

платье.

Сначала я хочу возразить, но потом понимаю, что в этом нет смысла.

— Да, — признаюсь честно и уверенно, проводя ладонями по его торсу. Мои колени

касаются пола, а взгляд поднимается к потемневшим глазам. — Я ревную, потому что ты мой.

Гарри поглаживает мою челюсть, а потом запрокидывает мою голову выше.

— Тогда открой рот, Ангел.

Я слушаюсь, ощущая, как тепло разливается между бедер.

Гарри быстро расстегивает штаны и вытаскивает возбужденный член. Он проводит по

нему пару раз, а потом касается головкой моих губ. Его глаза не отрываются от моих, в них

плещется такое восхищение, что пульсация в клиторе становится просто невыносимой.

Я обвожу языком кончик члена, ощущая вкус возбуждения Гарри. Наши стоны

разрывают воздух. Моя рука опускается по бархатистой коже и касается ладони Гарри. Переплетя

наши пальцы, я посасываю член и потираю бедра друг о друга.

— Подними платье, — командует Гарри, уже снимая тонкие бретели с моих плеч и

опуская ткань до талии.

Мои соски такие чувствительные, что даже легкое дуновение воздуха вызывает в

теле дрожь. Гарри накрывает ладонью мою грудь, пока я задираю платье, показывая ему, как

возбуждена. Рот опускается по его члену, а руки ложатся на крепкую задницу. Мне нужно, чтобы

он был ближе. Был в каждой клетке меня.

Я постанываю, когда обвожу языком член, вбирая его глубже.

— Тебе так нравится это, не так ли? — пальцы Гарри пощипывают мой сосок, и мои

глаза закатываются. — Можешь не отвечать, я знаю, что нравится.

Он рывком поднимает меня за руки и, оттеснив к столу, усаживает на него. Я

раздвигаю ноги, сразу же обхватывая его талию. Гарри стягивает с меня платье, а я опускаю

его штаны. Мы полностью избавляемся от одежды так быстро, что могли бы поучаствовать в

каком-то соревновании.

— Я хочу тебя, — в моем тоне слышится мольба, когда Гарри целует мою шею и

опускается к груди. Его пальцы поглаживают клитор, заставляя меня издавать отчаянные звуки.

— Пожалуйста, трахни меня, Гаррисон.

— У меня нет презерватива.

— И ты вспомнил об этом, когда мы уже голые? — я хочу ударить его от

разочарования, но потом, посмотрев в его глаза, говорю: — Я доверяю тебе больше, чем любому

человеку, который когда-либо прикасался ко мне. Я чиста, и у меня стоит спираль.

После неожиданной беременности я была готова повесить на госпожу Виолетту

амбарный замок, но обошлась чем-то более приземленным.

Гарри соприкасается со мной лбом, и восстановив дыхание, говорит:

— Я тоже чист. У меня никого не было с того дня, как я заново родился.

Мы оба понимаем, о чем он. С того момента, как он вышел из комы, прошло два

года. Мое сердце готово разорваться от мысли, что я первая женщина, которая прикасается к

нему. К новому ему.

— Тогда раздели свой первый раз со мной, — шепчу я ему в губы.