Глава 4

Вечером мысли казались стройными и упорядоченными, но проснулся я, едва рассвело, уже без прежней уверенности. Не лучше ли все-таки отправиться восвояси? Однако, представив возвращение в компанию, вялые попытки поговорить с коллегами или, что более вероятно, свое упорное молчание – как будто ничего не произошло, – я понял, что останусь здесь и разузнаю побольше.

Я вынул из конверта контракт и внимательно прочел часть о гонораре и призовой политике. Получалось так, что, если я вместе с другими участниками правильно укажу на Крота, после вычета налогов мне достанется как минимум тридцать миллионов вон. Ну а если фортуна улыбнется и я окажусь единственным, кто догадается, то будет больше ста миллионов. Стоит ли говорить, что моя мотивация росла прямо пропорционально подсчетам? Конечно, если бы нежелание участвовать было категорическим, никакие деньги не изменили бы этого решения. Но поскольку теперь у меня имелась цель, возможная награда более чем подогрела уже пробудившийся интерес.

Я подписал бумаги и уселся завтракать теплым хлебом и кукурузным супом, которые принес в номер ассистент. Когда он попросил, чтобы торговая марка была видна камере, стало понятно, что еду предоставляет спонсор. Неожиданно из колонок полилась музыка, и, завтракая под «Грезы» Шумана, я успокоился.

За десять минут до начала «рабочей недели» пятеро участников вышли в коридор. Две женщины и трое мужчин, включая меня. Остальные кандидаты отказались от съемок и уже разъехались по домам.

Как нас заранее попросили, мы встали у дверей своих номеров. Ассистенты тщательно проверили подписанные бумаги и выдали каждому из нас по специальному смартфону с приложением, необходимым для игры. Осталось дождаться последних инструкций перед стартом.

– Здесь поразительно точно воспроизвели мое рабочее место, – сказал молодой мужчина в расшитых джинсах. Я узнал в нем вчерашнего щеголя. Его слова были адресованы всем – и никому конкретно. – Интересно, как им это удалось? А у вас так же?

Его номер располагался на противоположной стороне в самом конце, по диагонали от моего. Взглянув на табличку, прикрепленную к двери, я прочел прозвище: «Тамблер». Под светом коридорных ламп бледное лицо Тамблера заметно блестело – наверное, перед сном использовал слишком много ночного крема.

– Кстати, нас даже не представили друг другу, – продолжил он. – Я Тамблер. Жаль, что приходится использовать прозвище. Очень рад оказаться здесь вместе с вами.

– Можете еще раз представиться через неделю, – ответила женщина с густыми бровями. Ее номер находился рядом с номером Тамблера, и она стояла, лениво прислонившись к двери. – Меня окрестили здесь Торт, и я ничего не имею против.

Ее голос звучал приглушенно и немного игриво, брови выделялись на лице даже сильнее, чем накануне, – наверное, не успела наложить макияж. Прозвище совсем ей не подходило – она была высокой и очень худой, будто ни разу в жизни не ела сладкого.

Следующим по очереди должен был представиться Бормотун, чей номер находился напротив номера Торт, но он пропустил разговор мимо ушей. Его занимало что-то другое. Выбранный самым нелюбимым из списка участников, Бормотун стоял, держа пустые после завтрака пластиковые тарелки. Завидев ассистента, он сунул тарелки ему в руки. Лицо Бормотуна было красным, словно все утро он посвятил гимнастике.

Смахивая крошки с подбородка, на котором я заметил родинку, Бормотун обратился к ассистенту:

– Хороший завтрак, спасибо. Только кукурузный хлеб я люблю больше молочного. А нельзя ли попросить хлеб с орехами?

– Мы учтем ваши пожелания, – с неловкой, как мне показалось, улыбкой ответил ассистент.

– И влажность в комнате всего двадцать процентов…

– Прошу прощения?

– Вы за этим следите? Сильную влажность я терпеть не могу, но меньше сорока пяти процентов никак нельзя… – Бормотун говорил тихо, не глядя в глаза ассистенту.

– Э-э-э… Принести вам увлажнитель воздуха? – нерешительно предложил тот.

– Буду вам очень признателен. А то я уже собирался развесить мокрые полотенца, – радостно и, наверное, от этого более внятно поблагодарил Бормотун и даже прихлопнул в ладоши.

В отличие от всех нас, он вел себя совершенно естественно. Казалось, Бормотун единственный не переживает из-за того, что скоро его покажут по телевизору. Я был готов поспорить, что он даже не купил новую одежду для съемок: было заметно, что ему комфортно в разношенных вещах, тогда как на всех остальных, включая меня, одежда сидела жестко и сковывала движения, как бывает только с обновками.

Особенно выделялась среди нас Кофейный Микс в белых, как молоко, брюках и в безупречной темно-коричневой блузке.

– Мне тоже нужен увлажнитель воздуха, – обратилась она к ассистенту. – Или у вас кто первый успел, тот и съел?

Цвета ее наряда так откровенно напоминали кофейный микс «Кофе со сливками», что я усмехнулся. Она заметила это, бросила на меня настороженный взгляд, но тут же опять обратилась к ассистенту с каким-то странным отчаянием:

– Обратите внимание, я следующая. Даже если на других участников не хватит, я должна получить увлажнитель!

Было понятно, что она тоже не собирается представляться, поэтому я не стал дольше ждать.

– Всем привет. Мое прозвище Лёд, – проговорил я дружелюбно.

Вернее, я надеялся, что говорю дружелюбно. Когда я обращался к людям в привычной мне манере, то многим казался холодным и равнодушным: уголки моего рта заметно опущены, в чертах лица отсутствуют округлость и мягкость. Поэтому сейчас я старательно изобразил улыбку.

– Что ж, прекрасно, – ответил Тамблер, продолжавший играть роль хозяина. – Похоже, не все мы общительны, но, думаю, все равно будет интересно. Честно говоря, сначала я не хотел оставаться, но в последний момент – бах! – и понял, что это мой шанс. Без испытаний нет и успеха. Я преодолею все трудности и привлеку к себе общественное внимание. Отличная возможность, когда хочешь прославиться как экоактивист!

– А вы, Лёд? Что заставило вас остаться? – неожиданно обратилась ко мне женщина по прозвищу Торт.

Мне показалось, что это не простое любопытство и за вопросом кроется что-то еще. Игра вот-вот начнется, и наверняка Торт использует подвернувшуюся возможность, чтобы получить пищу для размышлений. У меня не было причин отвечать честно. А вот поддержать ее заблуждение, раз уж она, по всей видимости, подозревает меня, будет довольно выгодно. Все это мигом пронеслось в моей голове.

– Не люблю притворщиков, – сказал я. – Мы здесь, потому что коллеги не любят нас, а Крот – потому что собирается нас обманывать. Мы страдаем, а он развлекается, да еще и претендует на денежный приз. Не хочу, чтобы у него получилось.

Я говорил с пылом, которого отнюдь не испытывал, но мои старания, похоже, были напрасны – я еще не закончил, как послышался шум поднимавшегося лифта, и все как один уставились в ту сторону, мгновенно позабыв обо мне.

Звякнув, лифт остановился на нашем этаже. Двери открылись, и мы увидели продюсера Ли Ильквона. Бормотун заворчал. Мне показалось, он расстроен тем, что продюсер не прихватил с собой увлажнитель воздуха.

– Итак, с сегодняшнего дня и до пятницы включительно вы работаете в своих номерах, а также пытаетесь найти Крота. Участник, занявший первое место в нашем опросе, уже получил купон на подсказку, как и было обещано, – продюсер указал на Бормотуна, и тот покраснел еще сильнее. – Так что остальным надо поскорее взяться за дело. Как вам уже сообщили, купон на подсказку дается за нарушение правил. Но всем вам, включая Бормотуна – если ему потребуются дополнительные подсказки, – придется самостоятельно выяснить, какие правила необходимо нарушить.

– И это все?! – воскликнул Тамблер, драматично раскидывая руки и оглядывая участников. – Но если мы ничего не знаем, то как чего-то добьемся? Это же пустая трата времени! Неужели все эти приготовления лишь для того, чтобы запечатлеть, как мы стучим по клавиатуре и жуем закуски в комнате отдыха?

– Конечно, нет. Однако игра в том и состоит, чтобы искать ответы, так что добавить мне нечего. Думайте и наблюдайте за другими участниками.

– Ну хорошо, раз выхода нет, мы будем наблюдать друг за другом. Но что, если никто из нас так ничего и не поймет? – спросила Кофейный Микс.

– О, это вряд ли. Только не вы, уважаемые участники, – многозначительно ответил продюсер Ли.

– Очень вдохновляюще, – съязвил Тамблер.

– Что ж, начинаем! – объявил продюсер. – С этого момента, если вам что-то понадобится, не ждите ассистентов, а обращайтесь к ближайшей камере. Вас ждет обычный рабочий день, но, надеюсь, он вам все-таки запомнится!

Ли Ильквон уехал на лифте, и в коридоре остались лишь мы. Играла тихая музыка. Снова «Грезы» Шумана, но в переложении для скрипки и фортепиано. Под ровное звучание мелодии возбуждение участников начало гаснуть.

Часы пробили девять, но в свой номер ушел только Бормотун. Остальные, включая меня, отправились в комнату отдыха. Всем хотелось понять, как же добыть подсказки, и мы, не сговариваясь, предпочли думать над этим в обществе друг друга.

Комната отдыха, вчера казавшаяся не очень-то настоящей, сегодня выглядела обжитой, причем теми участниками, которые остались в игре. В морозилке стояла общая форма для льда с замороженными кубиками кока-колы, а в самом холодильнике – большая желтая коробка с приклеенным стикером, который гласил: «Торт для Торт. Не трогать».

На дверце холодильника висело расписание уборки, прикрепленное магнитом. Каждому из нас был выделен день. В расписании также перечислялось, что именно требуется помыть или протереть, и в каждой графе надо было проставить пометку о выполнении. Увидев листок, Тамблер тут же сорвал его с холодильника и поднес поближе к лампе. Кажется, он ожидал, что на бумаге проступят тайные письмена. Когда надежда не оправдалась, он спросил, есть ли у кого-нибудь зажигалка – должно быть, хотел узнать, проступят ли буквы, если подержать листок над огнем. К счастью, зажигалки не оказалось. Тамблер потерял к расписанию интерес и вернул листок на прежнее место.

Прошло еще несколько минут, и к нам неожиданно заглянул Бормотун. Он как-то несмело достал из холодильника баночку с энергетическим напитком и взял пакетик с орехами – казалось, ему неуютно оттого, что в комнате отдыха находятся все участники сразу.

– Высокая плотность человеческого присутствия, плохо… – Бормотун отдувался, будто ему в самом деле не хватало воздуха, но говорил громче, чем обычно, словно хотел, чтобы все услышали.

– Не удивлюсь, если он просто актерствует, – фыркнула Кофейный Микс, как только он вышел из комнаты.

Я и сам отметил, что у всех участников как будто намеренно были подчеркнуты определенные качества, которые нетрудно изобразить. Но Крота вряд ли будет играть профессиональный актер. Даже если мы и не опознаем его, потому что находимся в самом центре событий, зрители – то есть сторонние наблюдатели – сразу поймут, кто из нас притворяется. Поэтому я думал, что Кротом выбрали кого-то из обычных офисных служащих, каковыми были и все стальные участники. Так скрывать тайну было бы проще.

– Вот это – мой первый тамблер. Я купил его в только что открывшемся «Старбаксе» в Сиэтле. Сколько воспоминаний! Тогда я постоянно знакомился с активистами экологического движения, – с ностальгией проговорил Тамблер.

Он выстроил свои термостаканы вдоль раковины. Всего их было пятнадцать, разных цветов и размеров.

С близкого расстояния стало заметно, что передние зубы у него желтоватые, не то что выбеленная кожа.

– Когда занят чем-то грандиозным, перестаешь обращать внимание на ничтожные мелочи, – сказал он, указывая при этом на камеры, притаившиеся в самых неожиданных местах. – У людей, которые стремятся к чему-то большему, всегда найдутся завистники и враги. Думаю, поэтому я здесь и оказался.

Я внутренне согласился с тем, что съездить в Сиэтл за термостаканом действительно было затеей по своей глупости грандиозной. Тамблер обращался к нам с Кофейный Микс, но то и дело стрелял глазами туда, где стояла Торт. Женщина с густыми бровями вынула желтую коробку из холодильника, осмотрела ее со всех сторон, а затем поставила обратно.

– Те торты, что вы хранили в холодильнике, – обратился я к ней, вспомнив строчки из списка съемочной группы, – вы получали их на день рождения?

– Не только… – Она как будто смутилась и слегка нахмурилась. – Люди дарят подарки по поводу и без повода. Я постоянно говорю, что мне это не нужно, но… иногда прихожу на работу, и кто-нибудь вручает торт, не желая слышать отказа. Приходится оставлять коробки в офисном холодильнике. Знаю, это неправильно…

– Вы хотите сказать, у вас столько поклонников, что вас заваливают подарками?! – влез в наш разговор Тамблер.

– Что за ерунда, вовсе нет, – отмахнулась от него Торт.

– Да-да, конечно. В конце концов, торт – это всего лишь торт. Я хочу сказать, – Тамблер прочистил горло, – на месте ваших коллег я бы дарил что-нибудь более интересное.

Тамблер все больше вызывал во мне любопытство. Самопровозглашенный защитник природы… Слишком уж он был доволен собой, и от этого его речь отдавала высокомерием. По крайней мере, до сих пор я не улавливал других интонаций. И какой-то он очень последовательный. А чем определеннее поведение человека, тем выше вероятность, что он играет роль.

Думая об этом, я заглядывал во все кухонные шкафчики, на всякий случай простукивая их стенки.

Подошла Кофейный Микс и, сделав вид, что занята поджариванием хлеба в тостере, тихо сказала:

– Послушайте, Лёд…

– Что? – как можно равнодушнее отозвался я, хотя был страшно рад, что она заговорила первой.

– Как вы смотрите на то, чтобы объединиться? Только вы и я. По-моему, Тамблер и Торт уже нашли общий язык. – Она еле заметно повела подбородком в их сторону.

Тамблер увивался вокруг участницы, хвалил ее «классическую красоту» и предлагал поднять волосы наверх, чтобы лучше смотреться на экране. Кажется, он даже пытался притронуться к ее лицу.

– Похоже, вы правы, – согласился я.

– Тогда будем делиться информацией, как только что-то узнаем. Но так, чтобы нас нечасто видели вместе, – быстро проговорила Кофейный Микс и, заметив, что Торт направляется к выходу, подошла к Тамблеру.

– Что вы о ней думаете? – прямо спросила она.

– Да тут и думать нечего, – с ноткой превосходства ответил Тамблер. – По лицу понятно, что такой человек не умеет лгать.

Уж не знаю, считал ли Тамблер себя не только экоактивистом, но и физиогномистом, но так мог ответить либо человек с феноменальной способностью разбираться в людях после нескольких минут общения, либо – что вероятнее – попросту легковерный. Кофейный Микс, отходя от Тамблера, слегка покачала головой. Я подумал, что вряд ли эти двое сумеют договориться.

Ста минут в день, отведенных нам на комнату отдыха, было явно недостаточно для полноценного расследования. Но короткое утреннее общение дало хоть какую-то пищу для размышлений. Первые мои выводы были такими: Бормотун, привыкший говорить сам с собой, и играть, похоже, собирался в одиночку, а Тамблер как будто увлекся участницей Торт сильнее, чем игрой.

Днем произошло неожиданное открытие. Оказалось, что Кофейный Микс гораздо больше любит правильно приготовленный эспрессо, а не кофе из пакетиков. Она призналась, что ей не хватает терпения готовить эспрессо и потому на работе просто заливает кипятком кофейные миксы.

Не сговариваясь, мы почему-то больше не стремились попадаться друг другу на глаза. Все ходили в комнату отдыха короткими набегами по одному, очевидно предпочитая хорошенько осматриваться без свидетелей.

Я работал в номере, постоянно прислушиваясь, не происходит ли что-нибудь в коридоре, и выходил, позволяя себе довольно частые перерывы, только когда было тихо. Один раз я неожиданно наткнулся на Бормотуна. Он вытирал тряпкой рассыпанный возле кофемашины молотый кофе и бубнил, что терпеть не может такой. Это вряд ли могло мне помочь заполучить желанную подсказку.

Время от времени мелкие предметы в комнате отдыха таинственным образом меняли положение, словно их поднимали, а потом старались поставить на место. Тогда я не мог устоять и тоже заглядывал под эти предметы, но, конечно, ничего не находил. Понимая, что таким способом вряд ли решу проблему, я заглянул даже под холодильник, распластавшись на полу. В этой нелепой позе меня застала Торт, и только тогда, устыдившись, я взял себя в руки и временно прекратил «полевые исследования».

Раз в двадцатый посетив комнату отдыха, я почувствовал, что место становится мне привычным. Благодаря знакомой рутине казалось, что я просто работаю из дома, в который недавно переехал. Камеры, расставленные так, чтобы не привлекать лишнего внимания, теперь вообще меня не беспокоили. Ну, почти: если приходилось близко подходить к камере, я старался повернуться в профиль, чтобы запечатлевалась левая сторона лица – так я получался на фотографиях и видео лучше.

За час до окончания первого рабочего дня все выглядели заметно уставшими. Я пропустил обед, но не испытывал голода. Чтобы не тратить зря минуты, отведенные на комнату отдыха, я начал прогуливаться по коридору, поглядывая, не найдется ли чего-то интересного. Как оказалось, остальные, занятые поочередно работой и игрой, тоже не пообедали и ближе к концу трудового дня, конечно же, проголодались. Каждый из участников сделал заказ через доставку и поел в своей комнате. Пакеты с мусором были выставлены за двери, чтобы ассистенты могли их убрать, и я, ругая себя, заглянул в каждый.

«Знаю-знаю, это ужасно. Все, иду в свою комнату», – сказал я себе, роясь в последнем пакете у номера Бормотуна. Закончив, я выпрямился и вдруг услышал голоса в комнате отдыха. Кофейный Микс спорила с ассистентом.

– Ваши сто минут истекли, – по-видимому, не в первый раз повторял ассистент. – Покиньте, пожалуйста, комнату.

Кофейный Микс не соглашалась, и я мог бы поспорить, что она нарушает правило намеренно, рассчитывая получить купон на подсказку. Появились еще ассистенты и вывели ее в коридор.

– А что еще прикажете делать? – не унималась Кофейный Микс, пока ее вели к номеру. – Это единственное правило, которое нам известно!

Я ее понимал. Первое, что приходило на ум в связи с нарушением правил, было правило ста минут. Но раз Кофейный Микс ничего не выиграла, значит, подразумевалось под этим что-то другое. Похоже, этот день был безрезультатным для всех, и я подумал, что теперь будет разумно заподозрить в роли Крота первого, кто получит купон на подсказку. Рассуждал я так: видя беспомощность участников, съемочная группа просто обязана оживить игру, а сделать это удобнее всего через Крота.

Однако ответственная за съемки команда, включая продюсера, никак себя не проявляла. В других реалити-шоу, которые мне приходилось видеть, члены съемочной группы вовлекались в процесс: операторы с камерами ходили за участниками, отслеживая их действия, ассистенты в конце дня устраивали участникам интервью и так далее. Но у нас ничего этого не было. Большую часть дня я ударно проработал, стараясь закончить пораньше. Не шоу, а какой-то выездной рабочий тренинг!

На что рассчитывал продюсер? Ради чего потратил столько усилий? Я глубоко задумался, вспоминая все, что услышал от него, и пытаясь свести концы с концами.

Прошло какое-то время, и я вдруг с особой ясностью вспомнил речь Ли Ильквона перед самым началом игры. Когда Кофейный Микс допустила, что никто из нас не поймет, как получить подсказку, продюсер Ли ответил: «О, это вряд ли. Только не вы, уважаемые участники». Он определенно выделил это «вы». Почему? Видимо, по какой-то причине считал, что мы обязательно сможем получить купоны на подсказку. Что привело его к этому убеждению? Наверное, что-то из того, что все мы делаем одинаково хорошо, будь то осознанно или нет. Что же это? Подумав, я с неохотой признал, что все мы мастерски доставляем неудобства другим, ведь именно поэтому и оказались здесь.

Не стоило забывать, что Ли Ильквон прежде всего документалист и для него, как и для прочих собратьев по цеху, важнее всего предельная реалистичность. И тут меня осенило. Так вот почему продюсер не вмешивался в ход шоу! Раз ему хотелось запечатлеть не самые лучшие аспекты человеческого поведения, мы были идеальными кандидатами. А значит, нам следует в полной мере демонстрировать свои таланты.

Я решительно направился в комнату отдыха. Мои часы показывали без трех минут шесть. В комнате никого не было. Резко открыв холодильник, я почувствовал вырвавшийся оттуда холод. Желтая коробка с тортом мозолила глаза.

За день в холодильнике появились и другие продукты: кто-то положил принесенное из дома, кто-то – остатки недавней трапезы. Но все эти соусы, напитки и прочее ютились внутри на дверце и по уголкам полок, тогда как главное место в небольшом холодильнике занимала коробка. Меня это злило. Сорвав предупреждающий стикер («Торт для Торт. Не трогать»), я безжалостно его смял и открыл коробку. Шоколадный торт внутри был на удивление крошечным для такой упаковки. Не больше моей ладони. Не тратя времени на поиски вилки, я взял пластиковый нож, лежавший в коробке, отхватил солидный кусок и засунул в рот.

Вообще-то я не люблю жирные шоколадные торты, но этот показался прямо-таки божественно вкусным, и так я понял, что все делаю правильно.