Еще одна особенность некоторых убийц – они брали у жертв предметы одежды и хранили их как сувениры: для одних это был тотем, заменяющий охоту, убийство и действия с трупом, для других – трофей, символ полного обладания. Тед знал, что его девушка рассказывала нам о пакете с чужим женским бельем, поэтому к теме мы подходили осторожно. Я не стал спрашивать об этом напрямую.

– Он что, коллекционер, как тот парень, забиравший обувь? – поинтересовался я, имея в виду Джерри Брудоса из Орегона, который коллекционировал не только обувь, но и ступни своих жертв. – То есть Ривермен сбивает их с ног, снимает обувь, убивает, насилует, а потом сбрасывает в реку? Это часть его схемы?

Прокашлявшись, как будто его шокировал сам вопрос, напомнивший о его собственных фантазиях, Тед сдержанно сказал:

– Не обязательно. У кого-то есть фетиши, кто-то что-то собирает, иногда даже убирается у себя – но это не обязательный элемент. Все разные. Если вы найдете дом, набитый трофеями, – значит, нашли своего. Если нет – это еще ничего не значит. Он может быть привередлив: фетиш на белье, чулки, обувь… это всего лишь варианты. Мы имеем дело с уникальным индивидуумом, и предугадать, что его заводит, трудно. Главный триггер – молодые проститутки. А дальше – что угодно: хранение фото, газетных вырезок, возвращения к трупу для его осквернения, что-то еще. Это его ритуал – не в религиозном смысле, а как часть синдрома, в котором он живет и который меняется со временем. Важно другое, – отметил Тед. – Есть ли признаки, что он возвращался туда, где мы находили целые тела, чтобы проверить, трогал ли кто-то труп после смерти?