Общение с Тедом раскрыло многое – не только его взгляды на Ривермена, но и его самого. Было очевидно: описывая поведение убийцы, Тед отчасти говорил о собственном опыте. Казалось, его тянет говорить от первого лица, а не от третьего: он слишком хорошо знал этот тип преступника, словно легко входил в его сознание. Между ними было много общего – похожие импульсы, одинаковая внутренняя логика, стратегии, свойственные серийным убийцам доминантного типа. Они не копировали друг друга, но, казалось, черпали из одного и того же источника.

Из его слов возникало странное ощущение: серийные убийцы узнают «другого» мгновенно – по описанию, по интонации, по внутреннему отклику – и способны через этого «другого» выразить то, что пока не решаются признать о себе. Иногда Тед словно оживлял Ривермена: делал его присутствие почти осязаемым, видел его глазами, мысленно проходил его маршрут. Поначалу это ощущалось как язык, на котором мы еще не умели говорить.

И именно поэтому стало ясно: необходимо готовить личную встречу – не только ради возможной помощи Теда в поимке Ривермена, но и ради тех признаний, которые мы так отчаянно хотели получить от него самого.