В истории расследования дела Теда Банди звонок Бена Форбса всегда считался поворотным моментом. Газеты потом писали, что дело решила сама судьба: Банди ехал с выключенными фарами, был остановлен патрульным, попытался скрыться, но его задержали, обыскали и арестовали. И именно тогда, когда в нашей оперативной группе уже почти сложилась мозаика расследования, из Юты поступил тот самый звонок. Если бы не эта случайность, Банди, возможно, никогда не был бы пойман. Убийства в Юте и Колорадо остались бы нераскрытыми, а сам он – неизвестной тенью, живущей среди нас. Говорят, судьба настигла его в ту августовскую ночь в пригороде Солт-Лейк-Сити.

И все же я часто задавался вопросом: удалось бы нам выйти на Теда Банди без звонка Форбса? Дело Банди было следующим в списке на проверку, и, возможно, через несколько дней мы все равно открыли бы его папку. Назовем это альтернативным сценарием – чем-то вроде эпизода из «Сумеречной зоны».

В нашем расследовании было множество подозреваемых, но почти не было твердых доказательств против конкретного человека. Каждый случай шел по-своему. Те, кто соглашался сотрудничать, обычно либо предъявляли алиби, либо сообщали подробности, исключавшие их из списка возможных убийц. Мы исключали имена одно за другим, но с каждым новым вычеркнутым подозреваемым все яснее понимали: настоящий убийца тоже должен был оставить след. Если все остальные оставляли следы, он не мог быть призраком.

Однако чем меньше оставалось подозреваемых, тем медленнее шло расследование. Мы все чаще занимались лишь тем, что собирали достаточно данных, чтобы вычеркнуть очередное имя. Как говорил Роджер Данн, «все кончается одной большой корзинкой дерьма». Монотонность проверки ста человек подряд изматывала, грозя сломить внимание и увести от важного. Слишком легко было убедить себя, что сделано достаточно, закрыть папку и перейти к следующей. Руководства, как справляться с этим, не существовало. Мы двигались почти на ощупь, надеясь, что заметим нужный знак, прежде чем он растворится во тьме.

Папка с делом Теда Банди – седьмая по счету – лежала на столе у Кэти Макчесни, когда я вошел в офис утром 19 августа. В тот самый день, когда в другом штате Банди едва не ушел от патрульного. Позже мы узнали: тогда ночью он, свернув на боковую улицу, на мгновение исчез из виду, и уставший офицер прекратил погоню. Тед вернулся домой и спокойно лег спать.

Если бы звонка от Бена Форбса не последовало, я бы все равно подошел к столу Кэти, заметил папку с надписью «БАНДИ» и взял ее.

Открыв, я увидел бы знакомую картину: небрежные заметки, бумажные обрывки, фотографии в конвертах. Первые сигналы – от подруги Теда, Лиз Кендалл, и еще нескольких человек. Мне предстояло проверить все, что сделал Хергесхаймер, проследить его шаги и понять, можно ли исключить Теда № 7 – Теодора Роберта Банди.

Я бы заметил, что в деле полно непроверенных зацепок: казалось, Херги просто записал сведения, но не успел их проверить. Звонки, судя по почерку и пометкам, не произвели на дежурных впечатления. Почему? Херги обычно не упускал деталей. Значит, в этот раз что-то пошло не так. При ближайшем рассмотрении стало бы ясно: если бы дело не попало в наш список ста главных «Тедов», я, возможно, тоже его пропустил бы. На первый взгляд все выглядело обыденно. А ведь если бы Херги тогда знал, что убийства в Иссакуа и на горе Тейлор связаны, он бы сразу насторожился. Но в октябре 1974-го никто еще не видел общей картины.

В папке лежали четыре фотографии Теда Банди. Я понял, что это один и тот же человек, только потому, что снимки были подписаны. На первый взгляд – четыре разных лица. Настоящий хамелеон. Свежих фото у нас не было, так что показать свидетелям было бы бесполезно: на одном он бородатый, на другом – гладко выбритый, на третьем – с усталым взглядом, на водительских правах – постаревший и уверенный.

Информация о Банди поступила из трех источников. Первый – анонимный звонок с номером его машины. Кто-то проверил номер через Департамент транспорта, получил имя «Тед Банди» и адрес, затем уточнил дату рождения в Департаменте лицензий. Херги достал фото с водительских прав, но, судя по почерку, запись на листе делал другой офицер. Проверку закрыли – просто потому, что сигнал не показался приоритетным: Тедов с «Фольксвагенами» тогда были сотни.

Второй источник – ассистент преподавателя психологии Джоэл Каст. Он сообщил, что увидел в газете фоторобот, удивительно похожий на своего бывшего студента Теда Банди. По его словам, тот был обаятелен, умен, немного с акцентом, посещал курс по аномальной психологии. Каст не мог предположить, на что тот способен, но его рассказ сразу вызвал у меня ассоциацию: одна из выживших девушек с озера Саммамиш упоминала, что Тед, который к ней обращался, говорил вроде бы с британским акцентом. Именно на этих показаниях и был составлен фоторобот – тот самый, что позже стал одной из важнейших улик в деле «Теда № 7».

Взявшись за эту ниточку и разматывая ее шаг за шагом, мы запросили бы в университетском деканате списки всех курсов, которые посещал Тед № 7, и сравнили их с расписанием жертв-студенток Вашингтонского университета. К моему удивлению, выяснилось бы, что Банди и Линда Хили учились вместе – несколько курсов психологии у них совпадали. Жертва и подозреваемый из списка «ста главных Тедов» – в одной аудитории. Именно там, вероятно, их пути и пересеклись впервые. Этого совпадения было бы достаточно, чтобы Тед стал для меня главным подозреваемым.

Дальнейшая проверка подтвердила бы связь: имена Банди и Хили повторялись в других университетских списках. И тут вступала в силу базовая истина любого расследования: людей чаще всего убивает кто-то, кого они знают. Мы уже рассматривали убийство Линды Хили как отдельное дело и считали его первым в серии. Так что факт их учебного пересечения дал бы нам ключ к разгадке – к Теду мы пришли бы через Линду, а не через случайную папку в архиве.

Третий источник сведений о Банди – его подруга Лиз Кендалл. Именно ее звонок и настойчивость побудили Рэнди Хергесхаймера уведомить власти Юты: Лиз знала, что Тед переехал в Солт-Лейк-Сити учиться в юридической школе именно в тот период, когда в соседних районах началась серия убийств женщин. Она чувствовала, что это те же преступления, что и в округе Кинг. Она не знала, что мы уже обменивались данными с детективами из Юты и Колорадо и следили за делом Кэрин Кэмпбелл, убитой в Аспене 12 января 1975 года.

Следующим шагом стало бы изучение финансов. Мы использовали данные по кредитным картам, чтобы исключать подозреваемых, – логично было проверить и счета Банди. Лиз рассказала бы о его картах «Шеврон» и «Нордстром», и мы получили бы выписки. Из них следовало, что Тед заправлялся почти ежедневно, будто боялся остаться без бензина. Даты многих транзакций совпадали с датами исчезновений и убийств. Особенно выделялась заправка в Гленвуд-Спрингс, Колорадо, 12 января 1975 года – в тот самый день и в нескольких милях от места убийства Кэмпбелл. А позже – запись вблизи Вейла, 15 марта, когда пропала Джули Каннингем. Совпадений не бывает.

Проверка кредитной истории прошла бы тихо: Банди ничего бы не заподозрил, а Лиз, конечно, не сказала бы ему, что передала данные полиции. Детективы Юты, сопоставив эти сведения с их делами, поняли бы, что Тед – не просто фигура в нашем списке, а человек, чье присутствие совпадает с серией убийств сразу в трех штатах. И, вероятно, вместо ареста они предпочли бы установить за ним наблюдение, не спугнув подозреваемого.

Банковские записи добавили бы еще один штрих. Из выписок стало бы ясно, что в день исчезновения Линды Хили Тед обналичил чек в магазине «Сейфуэй» на углу 47-й и Бруклин-стрит – всего в восьми кварталах от ее дома. Проверив чеки самой Линды, мы увидели бы: она сделала то же самое, в том же магазине и почти в то же время. Кассирша, чьи инициалы стояли на обоих чеках, рассказала, что отработала всего четыре часа. Их встреча в магазине почти неизбежна.

Мог ли Тед стоять за ней в очереди, наблюдая за ней между стеллажами, следить за ней потом по улицам студенческого района? Мы понимали: эти двое не просто пересекались – между ними существовала связь. Линда и Тед ходили на одни лекции, сидели на одних семинарах, бывали на одних вечеринках. Она, конечно, не знала, что этот знакомый с мягкой улыбкой сталкерит ее неделями.

Мы до сих пор не знаем, как долго он вынашивал план. В ту ночь он вошел в ее квартиру, оглушил ее возле кровати, снял с нее одежду, аккуратно повесил ночнушку в шкаф, вымыл ей волосы, одел в лыжный костюм и унес тело с собой.

Даже если бы у нас не было других совпадений, одного этого было бы достаточно: Тед Банди стал бы очевидным главным подозреваемым. Мы бы продолжили расследование, позволив Юте и Колорадо наблюдать за ним. Сети начали бы смыкаться.

Зацепки, которые дала Лиз Кендалл, потребовали бы повторного разговора. Она подробно описала бы утро 14 июля 1974 года – день, когда Дженис Отт и Дениз Насланд исчезли с озера Саммамиш. Утром они ссорились, Тед ушел, но вечером вернулся и первым делом переставил лыжный багажник со своего «Фольксвагена» на ее машину. Ранее он делал обратное – снимал багажник с ее авто, чтобы перевозить велосипед. Это совпадение внезапно обрело новый смысл: убийца на озере Саммамиш тоже использовал велосипед.

Лиз рассказала бы, что в тот вечер Тед был раздражен и вспыльчив, хотя пытался держать себя в руках. Она вспомнила бы и о костылях, и о гипсе, и о медицинских принадлежностях, которые он приносил с работы: он доставлял протезы клиентам. Все это совпадало с образом преступника, пользовавшегося такими предметами для маскировки.

И, наконец, тот самый мешок с женским бельем, найденный ею еще в 1973 году. Тогда полиция Сиэтла не занималась делами о пропавших женщинах, а оперативная группа еще не существовала. Чьи это были вещи? Сувениры от безымянных жертв, которых Тед похитил за пределами Сиэтла? Следы других, неучтенных преступлений? Возможно, где-то по всей стране уже лежали десятки нераскрытых дел о пропавших, в которых фигурировал тот же безымянный Тед.

Если Тед уже был серийным убийцей в 1973 году, тот мешок с женским бельем, найденный Лиз, мог быть его «мешком трофеев», собранных с тел жертв. Она не понимала, что именно обнаружила, но к тому моменту, когда сообщила об этом оперативной группе, этих сведений было бы достаточно, чтобы выстроить полноценное дело против Теда Банди.

Лиз предоставила еще одну важную деталь, связав поездки Теда с исчезновением Сьюзан Ранкур из Центрального вашингтонского колледжа. Она рассказала, что у Теда был друг, учившийся там. Мы быстро вышли на этого человека, и он подтвердил, что примерно за неделю до исчезновения Ранкур Банди гостил у него в Элленсбурге. В тот же период произошел первый известный случай, когда женщина столкнулась с подозрительным мужчиной у библиотеки колледжа и убежала, увидев, что «Тед», которому она помогала, уронил ключи возле своего «Фольксвагена».

Проверив информацию Лиз Кендалл, мы с энтузиазмом продолжили бы расследование. Было очевидно, что Тед бывал в Элленсбурге, пересекался с Линдой Хили и, вероятно, наблюдал за ней. Все нити наших отдельных дел, связанных с убийствами женщин в штате Вашингтон, сходились в одной точке. Более того, его присутствие в Юте и Колорадо совпадало с датами местных убийств, а записи по его кредитным картам не исключали его из числа подозреваемых. В деле, основанном на косвенных уликах, случайные совпадения к тому моменту уже отсеялись бы – как отсеялись шесть подозреваемых до него. Если все улики ведут к одному человеку, даже косвенные, – этот человек с высокой вероятностью и есть убийца. Мы знали бы, что Тед – наш человек; оставалось собрать доказательства.

Поскольку Банди учился в юридической школе Университета Юты, следующим шагом было бы связаться с властями Солт-Лейк-Сити и Колорадо. Не потребовалось бы особых усилий, чтобы убедить их создать неформальную межштатную следственную группу и установить скрытое наблюдение за Банди. Они получили бы возможность отслеживать его передвижения, возможно, застали бы его в момент подготовки к преступлению или слежки за жертвой. При удачном стечении обстоятельств – даже поймали бы с уликами, как «шоссейного убийцу» Рэнди Крафта в Южной Калифорнии.

Даже если бы наблюдение не привело к задержанию с поличным, накопленные улики стали бы достаточным основанием для ордера на обыск его квартиры и «Фольксвагена». Обыск провели бы внезапно, не дав ему времени уничтожить следы. Вероятность того, что в машине обнаружили бы доказательства, была высока: именно на этом автомобиле Тед перевозил тела жертв с мест похищения к местам захоронения не менее двух лет.

Полиция наверняка обыскала бы и его квартиру. Там они нашли бы не только карту Колорадо и рекламный буклет отеля «Уайлдвуд» с отметками, но, вероятно, и другие, куда более веские улики. В отличие от случаев в Вашингтоне, где он оставлял лишь головы, в других штатах он порой забирал тела с собой. Возможно, в квартире действительно лежало бы одно из них. Подобно делу Джеффри Дамера, находка человеческих останков поставила бы точку в судьбе Теда Банди.

На допросе он, как всегда, попытался бы сохранить контроль – самоуверенный, спокойный, уверенный в своем обаянии. Он уже знал бы, что его подозревают, и предполагал, что полиция связывает его с убийствами в Юте. Однако у следователей был бы козырь: убийства в Колорадо, где нашли волосы Кэрин Кэмпбелл в багажнике его «Жука».

Банди отрицал бы все, выдвигал алиби, спорил с очевидным. Когда ему показали бы ключ от наручников, найденный на парковке, он сказал бы: «Стандартные наручники и стандартные ключи – это еще не значит, что они от одного комплекта».

В конце концов ему устроили бы опознание, и Кэрол Даронч указала бы на него. После этого Банди арестовали бы. Я передал бы собранные доказательства прокурору и добился обвинения в убийстве первой степени по делу Линды Хили, а также обвинений по делам Сьюзан Ранкур, Дженис Отт и Дениз Насланд, даже если прямых доказательств там было меньше. В совокупности с обвинениями, выдвинутыми в Юте и Колорадо, этого хватило бы, чтобы Тед Банди больше никогда не вышел на свободу.

Смог бы он тогда сбежать из здания суда в Колорадо и пересечь страну, как произошло в реальности? Ответа нет. Но, судя по собранным данным о его перемещениях, мы могли бы предъявить ему более веские обвинения и в других юрисдикциях. Кто знает, как сложилось бы все, если бы в ту ночь патрульный не остановил машину с выключенными фарами? Возможно, звонка из Юты так и не последовало бы. Может быть, Тед сидел бы в тюрьме Сиэтла, а не в изоляторе под Аспеном. И, возможно, Лиза Леви, Маргарет Боуман и Кимберли Лич были бы живы.

Это все – лишь предположения.