10 марта 1975 года, почти неделю спустя после работы на горе Тейлор, я вернулся в офис и узнал, что расследование получило новый толчок. Мой новый сержант, Боб Шмитц, подтвердил слухи, ходившие на прошлой неделе: отделы убийств полиции Сиэтла и округа Кинг объединились для расследования преступлений, связанных с Тедом. Так появилась легендарная «Оперативная группа по делу Теда».

Наш офис представлял собой узкое помещение без окон, примерно три на восемь метров, с серыми стенами и тусклым светом – больше походившее на тюремную камеру, чем на штаб по поиску серийного убийцы. Туда нас с Роджером «сослали» почти на год.

На бумаге новая структура выглядела впечатляюще, но на деле все оказалось куда сложнее. Несмотря на благие намерения, организация с самого начала страдала от неразберихи. Сержант Шмитц был талантливым систематизатором, но слишком узко понимал свою роль. Он заявил, что его задача – лишь упорядочить уже собранную информацию, а не руководить расследованием. По сути, он стал архивариусом, а не руководителем, и дал понять, что основная работа по-прежнему на нас с Роджером.

Безусловно, систематизация дел была необходима, но нас разочаровал его отказ координировать действия. Как мы ни пытались убедить Шмитца взять на себя руководство, он ограничивался сортировкой бумаг.

Создание объединенной группы из одного сержанта, двух детективов из полиции Сиэтла и команды округа Кинг выглядело разумным решением, но быстро оказалось неэффективным. Без четких приоритетов каждый день возникали споры. В итоге группа распалась: сиэтлские детективы занимались делами Хили и Хокинс, а мы с Роджером – всеми остальными.

Проблема заключалась в другом: после обнаружения останков на горе Тейлор СМИ обрушили на нас шквал внимания. В первые недели работы группы мы получали до 500 звонков в день о «подозрительных личностях» – и почти все без пользы. Позже выяснилось, что все действительно значимые звонки поступили еще до октября 1974 года и давно затерялись в бумагах. По сути, мы топтались на месте.

К 1 апреля 1975 года, меньше чем через месяц после создания группы, детективы из Сиэтла вернулись к своим обычным делам, а расследование по делу Хили перешло к нам. Округ Кинг выделил еще двух следователей, доведя общее число сотрудников до десяти. Это помогло, но порядок все еще был далек от идеала: архивы разрастались, бумаги валялись повсюду, и мы тонули в собственных отчетах. Важные детали терялись среди тысяч страниц, а воспоминания детективов уже стерлись.

Шмитц, движимый внутренней дисциплиной, продолжал систематизацию. Но даже он едва успевал. Многие следователи сдавали кипы бумаг без индексации, и чтобы проверить, не занят ли кто-то определенным подозреваемым, приходилось перебирать груды документов вручную.

В итоге Шмитц придумал по-настоящему гениальную систему. Он рассортировал все сообщения по именам информаторов и подозреваемых, создал картотеку, где на каждой карточке указывалось имя подозреваемого и внизу – имя звонящего. Теперь, если детективу требовались дополнительные сведения, он мог быстро найти нужное досье. Система мгновенно выявила и проблему: огромное количество бесполезных звонков. Один человек позвонил шестьсот раз! Если бы этот порядок существовал раньше, мы бы отсеяли его после второго звонка.

Постепенно работа стала упорядоченной, но оставались тысячи имен, требующих анализа. Как обработать все это? В середине апреля 1975 года Шмитца осенила идея. Он предложил использовать компьютер для сопоставления имен – зародилась первая криминалистическая программа подобного рода.

Его систему одобрили специалисты по вычислительной технике округа, и вскоре проект получил поддержку капитана Макки. В оперативную группу назначили сержанта Билла Мерфи, чтобы связать нас с отделом системного обслуживания.

Однако Шмитц вскоре столкнулся с бюрократией: капитан Макки считал, что его задача – не архивировать, а руководить всем расследованием. «Клерки систематизируют, сержанты руководят, капитаны командуют», – сказал он. В итоге 29 мая Шмитца перевели в Коммуникационный центр. Он так и не увидел результатов проекта, которому отдал столько сил.

Для меня Шмитц навсегда остался одним из самых ценных коллег. Его вклад в дело Банди далеко превзошел формальные обязанности сержанта, хотя немногие по сей день понимают, чего он на самом деле добился.