Несмотря на рассказ Маэр, многие наши коллеги – как из других регионов, так и из нашего собственного отдела – оставались скептичными. Они по-прежнему считали, что инциденты с Маэр и Ранкур, а также с Отт и Насланд никак не связаны. Некоторые опытные детективы упрямо придерживались мнения, что доказательства связи между делами должны быть стопроцентно подтверждены. А поскольку у нас не было тел и почти никаких вещественных улик, они даже не допускали мысли, что перед нами – серия убийств. Свободное, гибкое мышление не входило в их методику. Работали они медленно, без инициативы, и их нежелание признать возможность серийного убийцы тормозило все расследование. Что бы мы ни говорили, изменить их позицию было невозможно. Даже находка останков женщин не поколебала их уверенности.

28 июля 1974 года газета «Сиэтл пост-интеллидженсер» объявила вознаграждение в 5000 долларов за информацию о пропавших на Тихоокеанском Северо-Западе женщинах. Безрезультатно: никаких полезных сведений не поступило. В опубликованный список вошли все студентки, исчезновения которых мы расследовали, кроме Бренды Болл – она, по их мнению, не вписывалась в «профиль». Для нас с Роджером это стало еще одним тревожным сигналом: эти женщины, скорее всего, уже мертвы.

Хотя зацепок было множество, их проверка почти ничего не давала. До сентября мы останавливали каждый «Фольксваген-жук» со сломанным фонарем, хватаясь за малейшую возможность. Владельцам «Жуков» в Сиэтле тогда приходилось несладко – мы останавливали одни и те же машины по несколько раз. Водители даже начали носить визитки офицеров, которые уже их проверяли.

Мы также проверяли всех мужчин по имени Тед, показывая их фотографии свидетелям с озера Сэм. Результатов – ноль. Для проверки достоверности показаний мы оставили трех «контрольных» подозреваемых, чтобы впоследствии сверить реакции свидетелей, когда станет известна личность убийцы. Однажды мы даже подложили одной свидетельнице фото ее брата среди снимков – она не заметила подмены и отреагировала так же, как на сотни других лиц. В октябре 1974 года нескольким свидетелям показали четыре разных фото Теда Банди – никто его не узнал.

Допросы подозреваемых тоже не дали результата. Позже мы не раз сожалели, что не смогли проверить всех, кто тогда проходил по делу.

Когда 7 сентября на месте захоронения опознали останки Дениз Насланд и Дженис Отт, дела о пропаже были закрыты и переквалифицированы в уголовные. Внимание СМИ взлетело, и на нас обрушились тысячи звонков. К ноябрю мой стол утопал в одинаковых записках и номерах телефонов. Подозреваемых по имени Тед и наводок стало так много, что мы просто тонули в бумагах.

Чтобы навести порядок, мы создали «список наводок» – простую, но гениальную таблицу. В ней отмечалось, к какой части расследования относится информация: озеро Саммамиш, Отт, Насланд, подозреваемый Тед, «Жуки», велосипед Отт, новые находки костей и т. д. Были графы для имени, адреса и телефона звонящего, а также свободное поле для краткого описания сведений. Теперь мы могли расставлять приоритеты и связывать данные между собой. Этот лист стал прообразом систем учета наводок, которые позднее начали применять по всей стране при расследовании серийных убийств.

В декабре 1974 года Роджер Данн проверил новую наводку – рассказ Мэри Дентон. Девушке, как и Маэр и Сьюзан Ранкур, попался мужчина с рукой в гипсе, который попросил помочь донести книги до машины у библиотеки Центрального колледжа Вашингтона. Его желтый «Жук» стоял в темном переулке в нескольких кварталах. Когда он открыл дверцу, Дентон увидела, что пассажирского сиденья нет. Испугавшись, она бросила книги и убежала. Больше она его не видела.