Еще одна головная боль прежних расследований серийных убийств – бесконечные потоки информации, которые проходили через десятки рук. Это приводило к дублированию, путанице, потерянным зацепкам, разброду в приоритетах, туннельному зрению и почти полному отсутствию координации.

В деле убийств детей в Атланте оперативная группа получала до 7500 звонков в день; в расследовании Теда Банди – около 500. Когда информация валится такими объемами, единственный рабочий подход – назначить одного человека, через которого проходит весь поток. Он распределяет зацепки по заранее выставленным приоритетам, а сами приоритеты регулярно пересматриваются, чтобы не превратиться в мертвую бюрократию.

Самый надежный способ отслеживать входящие обращения, сортировать и систематизировать данные – компьютер. Чем шире разрастается расследование, чем больше побочных нитей и связанных дел, тем важнее система, которая экономит часы работы.

Как бы мы ни обсуждали с Банди пользу списков подозреваемых, он упорно не понимал: именно компьютерная сверка позволила нам обнаружить его имя в огромном массиве данных. Я пытался объяснить, какие именно списки мы составляли в ходе расследования его убийств, но он не улавливал сути. Вместо этого Банди упрямо возвращался к обсуждению мест преступлений и даже к идее устроить «фестиваль слэшер-фильмов», лишь бы уйти в сторону.

Чтобы прекратить мои попытки наставить его на путь аналитики, он в итоге кивнул: да, мол, составление списков потенциальных подозреваемых на основе данных о местах захоронений и исчезновений, а затем сравнение этих списков между собой – полезная вещь. Возможно, он понимал гораздо больше, чем показывал, но признавать вклад следствия было не в его стиле. Банди никогда не разбрасывался комплиментами, если это не давало ему выгоды.

При этом он был непреклонен в одном: сбор дополнительной информации на местах преступлений, которые казались схожими, – ключевое условие. Он настаивал, что именно анализ метода совершения преступлений, всех его мелких элементов, позволяет связать разные эпизоды между собой. С его точки зрения, то, что мы видели на местах убийств Грин-Ривер, ясно указывало: все эти преступления совершены Риверменом.

«Как я уже сказал, со временем он стал лучше», – повторял Банди. Он был уверен, что Ривермен оттачивал мастерство: сначала думал, что сбрасывать тела в реку удобно, но позже изменил modus operandi, учась на своих ошибках. Если серийника не поймать на ранней стадии, говорил Банди, опыта у него становится только больше, и это почти неизбежно приводит к новым жертвам.

И тут он неожиданно признал пользу компьютеров. В какой-то момент Банди уверенно заявил, что ему нужен компьютер и программа для работы с базами данных – чтобы он мог «тщательнее изучить элементы каждого дела». Он заметил, что я предпочитаю структурированные данные, и стал использовать компьютерную аналитику, чтобы поддерживать разговор.

HITS как раз и строилась на анализе элементов метода преступлений. Система собирала массу деталей по каждому убийству, и похожие дела автоматически выделялись на фоне остальных. Такая стратегия оказалась крайне полезной, например, в расследовании убийств Джорджа Рассела.

HITS не раскрыла его преступления, но помогла укрепить обвинение. В базе были собраны данные обо всех убийствах в штате Вашингтон начиная с 1981 года. Когда мы изучили три ключевых элемента преступлений Рассела – демонстративное выставление тел, введение посторонних предметов в полости тела, характерные позы, – мы увидели, что все соответствующие эпизоды в базе принадлежат одному и тому же убийце. Без системы эту связь легко было бы пропустить: сторонний наблюдатель не стал бы инстинктивно объединять эти дела.