Семь месяцев убийств, одно за другим, каждое – невидимое, не поднявшее ни малейшей ряби на поверхности воды, не оставившее ни следа. Эта серия событий показывала, что убийца по имени Тед обладал всеми качествами, необходимыми для того, чтобы долго оставаться незамеченным. Его метод казался безупречным, почти научным, оставлявшим незадачливым преследователям из полицейской оперативной группы лишь слабенькие зацепки.

Мы не знали, что в этот период Банди почти ежедневно отрабатывал свои способы подхода к жертвам. Он возвращался на места преступлений и уничтожал улики, которые могли связать его с убитыми. Более того, он жадно читал детективные журналы и книги, получая ценную информацию о методах работы полиции. Кроме того, он прекрасно знал, как проводит расследования полиция округа Кинг, потому что в начале 1970-х изучал дела об изнасилованиях для Комиссии по преступности округа Кинг, что позволило ему ознакомиться с реальными материалами расследований. Он тщательно изучал эту информацию и принимал меры, чтобы скрыть свои убийственные наклонности и жестокий нрав от окружающих.

Мы не знали, кто наш «Тед», где он живет и что движет им в его нападениях на женщин. Нам оставалось только идти по немногим возможным следам, даже если они заводили в тупик. Те скудные данные, которыми мы располагали, стали нашим делом – и на плечи детективов округа Кинг легла тяжелейшая ответственность.

Места, где жертв видели в последний раз, и два места, где были обнаружены несколько тел, – вот и все, что осталось от следа неуловимого убийцы. Едва заметная цепочка возможных улик вела на восток. На самих местах преступлений не было видимых следов. Но свидетели в районе озера Сэм и Элленсбурга дали ценные показания, которые помогли составить портрет молодого человека, называвшего себя Тедом.

По итогам наших поисков в Иссакуа и на горе Тейлор, а также продолжающегося расследования похищений, совершенных Тедом у озера Сэм, мне и Роджеру Данну поручили вести дела об исчезновении Отт и Насланд. Мы взялись за эти расследования, хотя и понимали, что ухватиться практически не за что. Мы держали эти дела в активной разбработке, надеясь, что где-то, как-то найдем факты, связывающие Дженис Отт, Дениз Насланд, загадочного Теда и страшные места, где были обнаружены останки девушек.

Все это дело со временем обрело ореол легенды. Но правда оказалась куда более жуткой, чем ее изображали.

Газеты писали, что Тед Банди вошел в нашу жизнь тем ясным летним воскресеньем, 14 июля 1974 года, когда Дженис Отт и Дениз Насланд исчезли из парка у озера Саммамиш. Для меня и Роджера все началось во вторник, 16 июля, – когда шеф полиции Иссакуа и его детектив, с растерянными лицами, пришли в наш отдел по расследованию убийств и ограблений полиции округа Кинг. Они рассказали о двух пропавших женщинах, исчезнувших в один день и в одном парке, и попросили нас взять дело: у них не хватало людей и ресурсов, чтобы справиться с лавиной поступающей информации. Расследование оказалось слишком масштабным для небольшого городского отдела.

Сначала казалось, что передача дела «большим шишкам» из округа сулит быстрый успех. Примерно то же чувство возникает, когда вызываешь ФБР: поначалу веришь, что пришли эксперты, мастера распутывать самые сложные преступления, но вскоре понимаешь – обещания, рукопожатия, передача дел из рук в руки ничего не гарантируют. Серийный убийца по-прежнему на свободе.

Детективы из Иссакуа все еще надеялись, что Отт и Насланд найдутся живыми – веселящимися где-нибудь с симпатичным парнем в гипсе. Но для серьезного расследования требовалась организованная и опытная команда.

Проблема в том, что полиция Иссакуа считала: власти округа Кинг бросят все силы – четыреста сотрудников – на поиски и быстро закроют дело. Но с самого начала в нашем подходе крылась ошибка. Мы действовали так, будто расследуем лишь два исчезновения, начиная с 14 июля 1974 года. На деле убийца опережал нас минимум на семь месяцев – он уже похищал студенток из университетов региона с января. Расследования тех дел шли в других юрисдикциях, и наши материалы вскоре начали дублировать их данные.

Если бы мы сразу объединили сведения, то могли бы составить детальный портрет убийцы – его методы, тип жертв, маршруты, способы избавления от тел. Но мы даже не знали, сколько похожих дел ведется в других местах. Как и во множестве случаев с серийными убийцами, каждый отдел считал, что первое тело на его территории – это первое убийство. В девяти случаях из десяти это неверно, но полицейские продолжают исходить из этой предпосылки.

Лишь когда мы осознали масштабы сети, раскинутой Тедом, стало ясно: нужно искать схожие исчезновения повсюду. В 1974 году это было нелегко – полицейские управления редко обменивались данными. До дел Отт и Насланд мы даже не обсуждали с полицией Сиэтла их расследования исчезновений Хокинс и Хили. Параллели стали очевидны лишь после находки массовых захоронений.

Через несколько дней после обнаружения второго места и распространения описания подозреваемого сотни полицейских по всему штату Вашингтон искали человека, подходящего под приметы Теда. Но стратегия оставалась прежней: каждое дело поручалось одному детективу, и обмена данными не существовало. Дело Отт досталось Роджеру Данну, Насланд – мне. Формально – «дело Насланд – дело Кеппела».

Тем временем загадочный похититель молодых женщин уже завладел воображением жителей штата. Сиэтл был потрясен. С 15 июля и еще два месяца СМИ только подливали масла в огонь: поток сообщений и звонков обрушился на нас лавиной. До двухсот звонков в день о «Теде с озера Сэм» – слишком много даже для опытного следователя, не говоря уже о новичке, пришедшем в отдел всего неделю назад. Стопка бумаг росла с каждым часом. Отставание стало таким, что если бы сама Дениз Насланд позвонила и сказала, что с ней все в порядке, мы нашли бы ее сообщение лишь через неделю.

Мы не знали, с чего начать. Из-за потока ложных сигналов ценные сведения тонули в шуме. Одни уверяли, что видели Насланд в поезде в Сакраменто, другие – на автобусной остановке в Сиэтле. Проверить все было невозможно. Теперь, зная правду о найденных останках, ясно: ни одно из тех сообщений не было реальным – лишь плодом воображения встревоженной публики.

Несмотря на хаос, мы с Роджером пробовали новые методы. Мы знали, что в то воскресенье на озере Сэм работали телевизионщики, и попросили их показать записи. Руководство каналов устроило из этого целое шоу: смотреть видео нам позволили только под съемку, уверяя, что сами уже все просмотрели и ничего не нашли. Но их взгляд отличался от нашего. На кадрах мы заметили другое: десятки молодых женщин с длинными волосами, разделенными пробором. Теда или его жертв не было, но в объективы попали люди с фотоаппаратами – и это оказалось важной зацепкой.

Бинго! Мы поняли, что можем получить свидетельства из первых рук – фотографии, сделанные в тот день посетителями парка. Так появился наш импровизированный «Фотомат Роджера и Боба». Через СМИ мы попросили всех, кто был на озере Саммамиш, прислать свои снимки и негативы. Мы обещали проявить и вернуть пленки. После просмотра нескольких сотен фотографий стратегия оправдала себя.

На одном снимке запечатлен момент, когда полиция выдворяла из парка шумных байкеров. На черно-белом кадре – место возле того самого дерева, где Мэри Осмер видела припаркованный «Фольксваген-жук» цвета коричневый металлик. В кадре стояли полицейские машины, перекрывшие выезд, а среди них – тот самый «Фольксваген» с водителем за рулем. Номерной знак был закрыт, но на бампере четко виднелось крепление для лыж.

Представить это фото в суде было бы бесполезно – лица водителя не видно. Но сомнений почти не оставалось: это был Тед. Мы испробовали все методы улучшения изображения, но сделать снимок четче не удалось.

Тем временем расширение расследования приносило новые результаты. Настоящий прорыв произошел 25 июля 1974 года, когда к нам позвонила Кэрол Маэр, недавняя выпускница Центрального Вашингтонского колледжа. Она рассказала, что столкнулась с мужчиной, похожим на Теда, – у библиотеки, откуда в тот же день исчезла Сьюзан Ранкур.

Маэр, переехавшая к югу от Сиэтла, получила номер студенческой газеты «Крайер», где на первой странице был фоторобот подозреваемого по имени Тед и статья о его попытках знакомиться с девушками у озера Саммамиш. Вместо того чтобы звонить по общему номеру полиции, она набрала наш офис. Трубку взял я.

Она рассказала, что около десяти вечера выходила из библиотеки «Буйон», когда позади что-то грохнуло. Обернувшись, Маэр увидела мужчину, уронившего несколько коробок и рюкзак с книгами. Она спросила, не нужна ли помощь. Он ответил, что идет к машине, и она согласилась его проводить.

Маэр чувствовала тревогу и не позволяла ему идти сзади. У незнакомца правая рука была в перевязи, а на пальце – металлическая шина. На левой руке тоже блестела пластина, зафиксированная бинтами. Он объяснил, что получил травмы в лыжной аварии. У него были темно-каштановые волосы до ушей, рост – около 173–180 сантиметров, среднее телосложение.

Он провел ее через мост, под эстакадой, в темный переулок, где стоял его «Фольксваген-жук» (Маэр не запомнила цвет, только что машина казалась новой и блестящей). Когда он начал открывать дверцу со стороны пассажира, то, как по сценарию, уронил ключ. Девушка уже поставила книги на землю.

Притворяясь, что не может достать ключ, он попросил ее помочь. Почувствовав опасность, Маэр не наклонилась, а предложила отступить и поискать отблеск. Ключ действительно блеснул в свете фонаря, она быстро подняла его, отдала мужчине и сразу ушла, не дав ему опомниться.

Что насторожило ее в этом человеке с «травмами»? И если он собирался напасть, что его остановило? Интуиция и осторожность спасли Маэр жизнь – в тот же вечер Сьюзан Ранкур не повезло: ее ударили монтировкой по затылку. При осмотре я видел пролом черепа.

Показания Маэр хранились в строжайшей тайне, чтобы использовать их при допросе подозреваемых и защитить девушку от мести Теда. Ее рассказ потряс нас и многое прояснил: мы имели дело с убийцей, который умел подстраиваться под ситуацию, словно хищник-оборотень, меняющий тактику в зависимости от обстоятельств.

Такого убийцу округ Кинг еще не знал. Он понимал не только привычки своих жертв, но и действия полиции. Настоящий хищник – а полицейские структуры попросту не созданы для охоты на таких. К тому же многие отделы до последнего отказываются верить, что перед ними серийный убийца, даже когда доказательства очевидны.

Мы с Роджером столкнулись с этим скептицизмом с самого начала – когда стало ясно, что преступник выбирает жертв в разных округах и при этом следит за полицией, оставаясь на шаг впереди.