В нашей книге мы впервые встретились с красным мухомором Amanita muscaria при нашем обсуждении «Ригведы». Это широко распространенный крупный красный гриб с белыми точками в горошек, известный по карикатурам и популярной культуре – от вселенной видеоигр Марио до курящей кальян на шляпке мухомора гусеницы из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. Способный вызвать смертельное отравление при употреблении в сыром виде, мухомор может быть обработан, как объясняется в «Ригведе», чтобы сохранить его психотропные эффекты и сделать его несмертельным. Приготовленные из мухомора зелья использовались не только в индуизме. В туземных культурах Сибири, например, он использовался для общения с духами, а на традиционном праздновании зимнего солнцестояния шаман был одет в красный костюм, имитирующий цвет шляпки гриба, раздавая грибное зелье другим (Некоторые считают, что эта дарящая подарки фигура в красной одежде послужила источником вдохновения для создания образа Санта-Клауса[199].)

Одна из самых изобретательных и увлекательных теорий, связанных с мухомором, была представлена Джоном Марко Аллегро в его книге 1970 г. «Священный гриб и крест»[200]. В этой книге, служащей объектом постоянных насмешек и только сейчас начавшей подвергаться переоценке, Аллегро, дипломированный ученый, проходивший стажировку в Оксфордском университете, утверждает, что христианство имеет корни в мифологии, глубоко связанной с вызываемыми грибом видениями. Он выдвигает гипотезу о том, что христианство изначально было энтеогенным грибным культом, и, основываясь на раннем христианском искусстве и происхождении слов древних языков, призывает к переосмыслению Нового Завета христианской Библии как мифологии гриба, а не Христа. Отстаивая свою гипотезу о том, что христианство первоначально было энтеогенным культом, Аллегро указывает на фрески и мозаики христианского искусства раннего Средневековья, где отчетливо изображены мухоморы, например изображения Древа жизни и Древа познания в Эдемском саду как дерева грибов или Евы, предлагающей Адаму гриб (Рисунок 8.1). Даже если Аллегро и не совсем корректен, трудно отрицать эти связи, поскольку они подкреплены подобными случаями по всему миру, например, примитивными настенными рисунками в пещерах Африки и Европы (сделанными в период между 7000 и 10 000 лет до н. э.), где изображен шаман, танцующий вокруг грибов (Рисунок 8.2).

Рисунок 8.1. На этой росписи XIII века из церкви Святого Михаила в Хильдесхайме, Германия, изображены Адам и Ева в Эдемском саду, где они собирают грибы с дерева жизни на фоне Amanita muscaria.

© Azoor Photo / Alamy Stock Photo.

Между тем, в Северной Америке грибы рода псилоцибе исторически использовались в религиозных ритуалах коренными народами от майя и ацтеков до мезоамериканцев. Когда туда прибыли испанские конкистадоры христиане, они не только запретили эти ритуалы, но и уничтожили большинство текстов и письменную историю богатой, развитой культуры майя. Достижения майя включали точный календарь; достаточные для предсказания затмений знания о звездах и планетах; одомашненные кукурузу, бобы и тыкву, вулканизированный каучук (за 3000 лет до его открытия западными культурами) и сложную систему языка и письма. Ученым потребовалось более трех столетий, чтобы расшифровать древний письменный язык майя и начать реконструкцию культуры майя на основании нескольких не уничтоженных текстов и каменных монументов, где были зафиксированы достижения правителей майя. Чего боялись испанские конкистадоры? Почему они уничтожили целую культуру? Учитывая использование грибов в духовных практиках майя, – в пещерах были обнаружены грибоподобные статуи майя – не может ли это быть еще одним примером того, как церковь подавляет, а не объясняет прошлое, способное угрожать ее собственным основам[201]?

Рисунок 8.2. Рисунок в африканской пещере (около 7000 г. до н. э.), изображающий шамана в грибной шапочке, раздающего грибы танцующим участникам религиозного обряда. Перерисован на основе древнего изображения, находящегося в свободном доступе.

В начале XX века американский успешный бизнесмен и антрополог-любитель Роберт Гордон Уоссон путешествовал и много писал об истории и роли грибов псилоцибе и других природных психотропных средствах, используемых в духовных практиках (Рисунок 8.3). Уоссон писал также о Lophophora williamsii, пейотном кактусе юго-западных пустынь Северной Америки, использовавшемся местными жителями на протяжении более 4000 лет[202]. Работа Уоссона привлекла значительное внимание общественности и ученых, но, как и интригующая работа Грейвса в XIX веке, считалась еретической и была по большому счету забыта.

Более свежая, но столь же экстремальная интерпретация роли энтеогенов в эволюции человека сформулирована этноботаником Теренсом Маккенна в его книге «Пища богов» 1992 г. Маккенна интерпретирует отношения между гоминидами и поедаемыми ими растениями и грибами как коэволюционный симбиоз, начавшийся с экспериментальных диет и приведший к измененным состояниям сознания. Согласно этой теории, именно обнаружение и использование психотропных средств повысило репродуктивную способность гоминидов, способствуя и ускоряя развитие творчества, искусства, речи и религии. В свою очередь, растительные источники изменяющих сознание соединений ценились и защищались от других потребителей и одновременно распространялись людьми. По мере развития людей они утеряли осознание связи между религиозными мифологиями и растениями.

Рисунок 8.3. Статуи грибных голов майя. Эти артефакты, наряду с другими документами о духовных верованиях майя, были почти полностью уничтожены католическими испанскими завоевателями. Оригинальный рисунок на основе общедоступной фотографии Ричарда Роуза.

Когда химия стала наукой и когда люди начали понимать всепроникающую силу естественного отбора, они оказались в состоянии медленно восстановить эту скрытую связь. Наряду с возвращением к игнорируемым в иных случаях работам случайных чудаков, наука стала более серьезно относиться к идее, энтеогены лежат в основании религии, и переосмысливать «совпадения», ставящие такие растения у истоков многих древних религий. Таким образом, религия и духовность – это последние области, открытые посредством объяснительной силы совместной эволюции. Мы увидели, как религия стала инструментом власти и господства, но здесь мы видим и то, как наши религиозные переживания могли быть созданы нашими близкими отношениями с изменяющими сознание растениями, ставшими предметом научных исследований.

Одним из таких исследований является эксперимент в Болотной часовне, выполненный Уолтером Панке в 1962 г. Панке, тогда аспирант Гарвардского университета, писал свою докторскую диссертацию о связи между энтеогенными наркотиками и духовностью. В своем эксперименте он в случайном порядке разделил студентов курса Гарвардской школы богословия на контрольную и экспериментальную группы. Затем он с использованием слепого метода давал десяти студентам экстракт гриба псилоцибе и плацебо другим десяти. Дождавшись, когда лекарство и плацебо окажут свое действие, все студенты слушали проповедь в Болотной часовне Бостонского университета. Результаты оказались впечатляющими: все студенты, получавшие псилоцибин, описали интенсивные религиозные переживания, в то время как только пара студентов, получавших плацебо, поделились примечательным опытом. Эти чувства оставались сильными и во время повторного обследования 14 месяцев спустя. Более того, когда эксперимент был воспроизведен другими исследовательскими группами, были получены аналогичные и даже более серьезные результаты. По мере более глубокого проникновения науки в эту сферу появляется больше оснований предполагать, что психотропные препараты расширяют, усиливают и, возможно, даже формируют духовные или религиозные переживания[203].

У нас еще остаются вопросы, требующие ответа, и наука продолжает сокращать области и сферы, которые, как утверждают некоторые, находятся за пределами ее компетенции. Необходимо ответить на вопросы типа: «Откуда мы пришли?» или «Что такое жизнь?». Теперь мы можем предложить объяснения, принимающие во внимание возраст нашей планеты и всего сущего на ней. Сегодня мы более способны понять, что мы – крошечная пылинка во Вселенной, а не ее центр, и что люди на 96 % делят свою ДНК с обезьянами и на 80 % с крысами, а не просто принимать на веру, что мы уникальное и особенное творение. Наука продолжает раскрывать и объяснять наше настоящее и наше прошлое, оперируя данными, в то время как религиозная мифология основана не на данных и доказательствах, а на вере. Поскольку наука решает все больше и больше проблем человечества и объясняет больше относительно человеческой жизни, чем религиозная мифология, наше общество становится все более светским и менее зависимым от систем убеждений, не оправдывающих возлагаемых на них надежд. По мере того, как мы узнаем больше о том, кто мы есть, нам, возможно, придется столкнуться с определенными истинами, поначалу могущими показаться нам неудобными. И одной из них может оказаться, что боги не существуют или существуют как растения, с давних пор внедрявшие свои психотропные химические вещества в мозг человека в совместном коэволюционном танце, приносившем пользу обоим организмам.