Прежде чем перейти к возможным физическим субстратам религии, стоит обсудить символический или идеологический уровень, на котором мифы во всем мире имеют определенную степень параллелизма. Параллелизм мифов уже указывает на общие источники: действительно, исследователи мифов уже давно очарованы резонансами и повторениями основополагающих историй в различных культурах. Например, рождение от девственницы часто встречается в историях многих религиозных традиций, включая Иисуса в христианстве, Кетцалькоатля у ацтеков и китайского бога земледелия Ходжи[188].

В частности, христианство производило заимствования из ряда более ранних источников, таких как предшествовавшая христианству на 3000 лет древнеегипетская мифология, уже имевшая Эдемский сад, первородный грех, Бога-творца и загробную жизнь с небесами и адом. Керси Грейвс, член секты квакеров и сторонник аболиционизма начала XIX века, много писал об этих связях и несоответствиях, полагая, что религия преувеличивает истину, и что Иисус был вымышленной фигурой, пришедшей из древнего мифологического устного предания. В 1875 г. Грейвс изложил эти аргументы в книге «Шестнадцать распятых в мире: христианство перед Христом». Эту книгу одновременно священнослужители критиковали, а ученые усматривали в ней творческий подход. В этой книге Грейвс комментировал другие известные из мифологии случаи непорочного зачатия – рождений, о которых давали знамение звезды или при которых присутствовали мудрецы или короли. Он вновь замечает, что египетская мифология странным образом перекликается с христианством через фигуру птицеголового Гора, бога с двенадцатью учениками, родившегося чудесным образом от богини-девы Исиды и Осириса после того, как звезды известили о его рождении. Подобно Христу, он в 30 лет принял духовное посвящение, совершал чудеса, как то воскрешение людей из мертвых и хождение по воде. Он был так же распят, похоронен в гробнице и позже воскрес, чтобы подняться на небеса. Кришна и Будда в индуизме также имеют поразительное сходство с Христом. История кажется слишком привлекательной, чтобы от нее когда-нибудь отказаться[189].

Включение, ассимиляция и трансформация древних мифов в современные формы веры, помимо воспитания негласной формы группового управления и сплоченности, имели и практическую политическую мотивацию. История изобилует случаями из жизни успешных завоевателей, таких как Александр Македонский и Чингисхан, заимствовавших некоторые местные обычаи и верования для поддержания мира на недавно завоеванных землях. В раннем Средневековье христианство превратилось из запрещенной ереси в государственную религию после обращения жен императоров, например, Карла Великого. Чтобы сделать обращение приемлемым для всего населения, религии, в том числе и христианство, адаптировались к ранее существовавшим обычаям, подобным народным празднествам зимнего солнцестояния в декабре и весеннего равноденствия в марте. В античные времена эти даты были самыми важными вехами года. Сегодня Рождество приурочено к зимнему солнцестоянию, а Пасха к весеннему равноденствию, дням, когда язычники праздновали обновление жизни. Подобные заимствования происходили и в христианской символике, например, использование языческого креста вместо обычно использовавшегося для распятия столба. Для язычников крест был важным символом богини-матери, а символ рыбы, до сих пор повсеместно считающийся христианским, изначально олицетворял языческого бога рождения и плодородия. Даже христианские церкви часто строились над древними капищами, буквально перекрывая одну традицию другой[190].

Несмотря на работу по социализации и построению общества, часто выполнявшуюся религией для политических лидеров и завоевателей, использование религии для достижения целей этих правителей неизбежно приводило к конфликту. Доктрины, провозглашающие непререкаемую и божественную передачу Слова Божьего, подготовили почву для возникновения конфликтующих и несовместимых религий по всему миру, что привело к пандемии священных войн, которые и ныне с нами. В книге Сэмюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка»[191], авторитетной и противоречивой книге, предсказывается рост религиозных и культурных столкновений между цивилизациями по мере роста численности населения в мире[192].

Общие мифологии, традиции и системы верований объединили культуры. Они были социальным клеем, придававшим смысл жизни людям – живым существам с большим мозгом. На протяжении всей человеческой истории конкурирующие или просто новые мифологии угрожали самобытности ранних культур и тем самым делали более тесным сотрудничество внутри определенных культур и против других. Мифологии и различные системы верований проводят линию фронта между борющимися за ресурсы группами. Таким образом, группы становились связанными и разъединенными в конкурентных и кооперативных отношениях еще и по религиозным признакам, что добавило духовный регистр к продолжающим действовать биологическим и социологическим процессам. Более того, религия была еще одним инструментом правителей и лидеров, который они могли использовать для контроля находившегося в их подчинении населения, растущего в геометрической прогрессии.

Битвы и связи культурных мифологий на первый взгляд имеют сходство – пусть и не механическое сходство – со сражениями между доминированием и сотрудничеством, сформировавшими посредством коэволюции людей и микробов человеческие цивилизации. Правила культурных ассоциаций, управляющие формированием, взаимодействием и доминированием культурных мифологий, являются прекрасным примером того, как социальные конструкты предопределяются и подкрепляются теорией социального доминирования. Культурная и мифологическая идентичность и убеждения, даже внедряемые подданным королевств или последователям мифологий силой, создают сильные кооперативные идентичности, приводящие к культурным конфликтам. Крестовые походы позднего Средневековья и древние, продолжающиеся доныне конфликты в Плодородном полумесяце являются примерами войн мифологического различия, в то время как две мировые войны велись за культурное господство.