Как гласил основной тезис этой книги, доминирование некоторых людей над другими биологическими видами и другими людьми является результатом тех же процессов, что создали иерархии в природном мире растений и животных. Эти процессы объясняются «теорией социального доминирования», с помощью которой мы можем понять развитие и поддержание иерархий доминирования в популяциях животных, растений и людей. Разработанная социологами Гарвардского университета Джеймсом Сиданиусом и Фелисией Пратто для объяснения социальной организации человека, теория социального доминирования может быть обобщена для объяснения повсеместности аналогичной иерархической организации в популяциях растений и животных. Согласно этой теории, групповое или индивидуальное неравенство поддерживается тремя видами межгруппового или межиндивидуального поведения: (1) институциональная дискриминация или «правила доминирования», (2) последовательная дискриминация в соответствии с правилами доминирования и (3) первазивное асимметричное поведение, усиливающее установленные правила дискриминации и доминирования. Поведенческая асимметрия, или асимметрия в целом, возникает, когда члены доминирующей группы относятся к равным по положению благоприятнее, чем к членам подчиненных групп. Асимметрия возникает также тогда, когда члены подчиненных групп проявляют агрессию по отношению к другим или проявляют плохое поведение из-за низких ожиданий в отношении них – это поведение «самоисполняющегося пророчества». Члены доминирующих групп укрепляют иерархии, когда у них имеются роли или модели поведения, поддерживаемые мифами, на которых строятся общественные иерархии. В человеческих цивилизациях этими авторитетными фигурами, помогающими поддерживать иерархии, являются правящие фамилии и представители профессий, подобных полиции. В популяциях животных это часто альфа-самцы, что в сообществах береговых линий, например, среди мидий, морских желудей и водорослей, может просто означать особей с крупными телами или быстрыми темпами роста[164].

Теория социального доминирования привела к гипотезе о том, что широко распространенные культурные ценности или правила доминирования (включая такие признаки, как размер, родство или возраст) обеспечивают обоснование межгруппового поведения, формирующего и поддерживающего социальное доминирование и ведущее к иерархической организации. Сходные структуры, обнаруженные у растений и животных, позволяют предположить, что аналогичные правила сборки приложимы и к филогенетическим группам от растений до приматов. Получается, что социологи и экологи могут быть заинтересованы в объяснении одной и той же проблемы – неравенства внутри сообществ и между ними – и даже использовать сходные принципы для понимания этих проблем[165].

Правила доминирования в буквальном смысле формируют среду обитания, определяя размещение и расстояние между организмами и сообществами организмов, начиная от африканских колоний термитов и заканчивая прибрежными колониями мидий и усоногих рачков, и развития застройки человеческого жилья. Термиты, к примеру, являются колониальными организмами, и каждая колония образуется и организуется вокруг доминирующей королевы, чьи отпрыски являются ее генетическими клонами. Вследствие этой генетической близости все отдельные термиты в колонии функционируют подобно клеткам многоклеточного организма. Поскольку колонии термитов конкурируют за ресурсы, баланс между сотрудничеством и конкуренцией приводит к тому, что колонии, как хорошо видно, самоорганизуются в пространстве африканских саванн (Рисунок 7.1 на вклейке).

Подобные пространственные структуры, отражающие иерархии доминирования и баланс между силами доминирования и кооперации, могут также встречаться внутри организмов и между организмами, не являющимися близкими генетическими родственниками. Это особенно легко наблюдать у сидячих или неподвижных организмов. Развивающиеся на однородных поверхностях сидячие организмы, в том числе растительные монокультуры, мидиевые банки и покрывающие береговые линии колонии морских желудей, естественным образом образуют равномерно расположенные, симметричные, самоорганизованные бугры или кочки доминирующих особей, окруженных конкурентно подчиненными особями. Эти пространственные структуры столь же организованы и симметричны, как и спланированные жилищные застройки, но являются просто побочным продуктом асимметрии в доминировании, увеличивающейся с течением времени по мере роста соседей (Рисунок 7.2 на вклейке). Отдельные морские желуди или растения, к примеру, могут обеспечить себе первоначальные конкурентные преимущества, оседая или прорастая раньше или выбирая среду обитания, имеющую лишь незначительное преимущество. Такие преимущества будут подавлять рост соседей и приведут к регулярному распределению доминирующих и подчиненных особей. Ранние неолитические стоянки, города-государства и многолюдные средневековые феодальные поселения по всей Европе, в Анатолии и в Китае отличались схожим самоорганизованным расположением человеческих жилищ, отражавших доминирующие и подчиненные отношения соседей. Из космоса инопланетяне увидели бы как плотно населенные колонии морских желудей, так и классические жилые комплексы города Левиттаун как идентичные и явные признаки равновесия между конкурентным доминированием и сотрудничеством. Удивительные формы пространственного распределения городских ландшафтов и морских организмов вдоль береговой линии по всему земному шару очень похожи (Рисунок 7.3 на вклейке)[166].

Более того, экология сообществ и социология пересекаются таким образом, который позволяет нам тестировать в одной из этих областей, экологии, идеи, способные привести к пониманию поведения человека. Эта связь была явно прослежена в 1975 г. в новаторской монографии «Социобиология» Эдварда Уилсона, где он революционизировал представление о поведении человека, применив естественную историю и эволюционные рассуждения ко всему, включая поведение человека и животных. Революционная в то время экстраполяция Уилсоном эволюционной логики на социальное поведение, от сотрудничества до агрессии, сильно повлияла на области наук, изучающих эволюционную экологию и поведение животных. Является ли наш общий страх перед змеями действительно наследственной чертой нашего древнего прошлого, дошедшей со времени жизни на деревьях? Является ли мужская неразборчивость в половых связях продуктом максимизации приспособленности? Является ли межполовое разделение труда исконной примитивной особенностью? Мы не приучены или нам некомфортно думать о наших собственных базовых формах поведения, созданных теми же процессами естественного отбора, что затрагивают муравьев, птиц и других приматов, и поэтому книга Уилсона горячо обсуждалась даже среди научной элиты[167].