Прежде чем стать мощной, стратифицированной иерархической цивилизацией, каковой мы являемся сегодня, люди жили как охотники-собиратели небольшими, кооперативными, расширенными семейными группами[162]. Что касается наших предков-приматов, то конфликты, насилие и доминирование были правилом между этими генетически связанными группами, но в меньшей степени внутри них, поскольку члены группы обладали общими эгоистичными генами, которые потенциально способны передаться следующему поколению. Каждый член этих расширенных семейных групп играл незаменимую эгалитарную роль в повседневной жизни досельскохозяйственных человеческих культур. Но результаты развития сельского хозяйства – демографический взрыв, излишки продовольствия, имущество, собственность и контроль над ресурсами – резко изменили этот образ жизни на иной, пронизанный конфликтами между семейными, культурными и этническими группами. (В бедных ресурсами регионах, не испытавшех аграрного бума населения, таких как канадская субарктика, австралийская глубинка и африканские саванны, эти расширенные семейные культуры сохранялись до тех пор, пока современная эпоха не превратила их в аттракционы для туристов.) Эти конфликты сопровождались сотрудничеством, присущим новой городской организации жизни и все более стратифицированным обществам.

Доминирование развивается как внутри биологических видов, так и между ними, следуя своим неизменным процессам; характер этого развития влияет как на целый ряд видов, так и на среду их обитания. На базовом уровне стратегия доминирования отбирается для сохранения и максимизации передачи генов следующему поколению. На протяжении поколений это делает выбор в пользу доминирования первичным жизненным процессом. Для групповых видов, от обезьян до муравьев, группы могут доминировать над индивидами, что приводит к отбору группового поведения для достижения максимального генетического успеха особей. Согласно идее, впервые упомянутой во Введении, принципы самоорганизации, приводящие к эволюционному успеху, проистекают из двух четко различающихся типов групповой организации. Некоторые групповые виды, подобно пчелам и людям, организованы вертикально из генетически близкородственных индивидов, так что группа может стать оперативной единицей отбора и доминирования. Другие сформированы неродственными индивидами, или горизонтально, как мидии, устрицы и деревья в лесу. В этих менее жестко связанных сообществах живущие кооперативными группами индивиды с большей вероятностью будут жить дольше и успешнее размножаться, независимо от родства с другими индивидами этой группы. Здесь единицей отбора остается индивид, но групповое поведение, защищающее индивидов от врагов, конкурентов и физического напряжения, перекрывает доминирование индивидов. В обоих этих случаях преимущества сотрудничающих индивидов перевешивают тех, кто действует в одиночку[163].

В случае людей процессы, приведшие к доминированию над пищевой цепью и естественным отбором, имели дополнительные последствия, сформировавшие ситуацию, с которой мы имеем дело сегодня: это мир огромного неравенства, создавшего и поддерживающего многие из наших наиболее острых проблем. Как мы увидим, эта история – не просто история одного из могущественных лидеров, получающих контроль над обществом. Это скорее одно из целостных организационных средств сотрудничества, вытесняемое цивилизацией – это системная, а не индивидуальная проблема. Тем не менее, история все еще продолжает писаться. Изменения современной эпохи приоткрыли возможные трещины в человеческих иерархиях доминирования.