Несмотря на издержки, хорошо видимые нам только задним числом, преимущества более связанного и легче преодолимого мира были очевидны. Рассмотрим важность торговли для Римской империи, возникшей в результате сотрудничества и успешных военных кампаний по созданию большого централизованного города и обширной торговой сети. Римская империя доминировала в бассейне Средиземного моря и в Европе более семи веков. Торговля способствовала процветанию ее столицы и позволила ей расширить свое влияние как на суше, так и на море. В империи, простирающейся от Северной Африки до Британских островов, от Пиренейского полуострова до Александрии и Антиохии, римские правители использовали сочетание стратегий дипломатии и военного запугивания, чтобы сформировать сеть дорог и правительственной инфраструктуры по всему Западу. Это позволило Риму контролировать самые отдаленные земли своей империи, облагая торговлю и пути сообщения налогами. И весь этот контроль, расширение и налогообложение шли в пользу Рима, города, к 200 г. н. э. ставшего метрополией с населением более миллиона человек, чьи потребности серьезно превышали местные и региональные источники ресурсов.

Чтобы поддержать привилегированную жизнь жителей самого престижного города мира, требовалась целая империя, изобилующая ведущими в центр торговыми сетями[118]. (Кроме всего прочего, Рим являл собой один из самых разительных примеров малочисленной, чрезвычайно богатой элиты, обслуживаемой массами крестьян и рабов – экономическое неравенство во всей своей красе.) Первые дороги римской торговой сети, построенные в дополнение к морским торговым путям империи и дорогам, унаследованным римлянами в войнах с Персидской империей, были построены в 300 г. до н. э. из Рима в портовый город Бриндизи на Адриатическом море. Эти мощеные дороги протяженностью 560 км соединили Рим с финикийскими морскими торговыми путями, захваченными Римом в ходе Пунических войн за финикийские активы.

С расширением империи возникло растущее стремление к ресурсам и товарам, часто предметам роскоши, отсутствующим в самом Риме. Римские дороги было ответом на выполнение этих желаний, и последствия строительства этих дорог намного пережили саму империю. С интервалом в 44 км путники находили путевые станции, где могли отдохнуть и поесть, а курьерская служба доставляла донесения со скоростью около 80 км в день. В особенно важных коммерческих центрах жилые кварталы, административные здания и бани строились по заранее разработанным планам. Все это распространило цивилизацию, включая законы, порядок и центральное управление, в далекие от передовой столицы Рима районы. (Рисунок 5.7)

Рисунок 5.7. Римская империя на пике своего могущества и влияния. Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

Система римских мощенных камнем дорог разрослась почти до 80 000 км, они имели дренаж и ширину не менее 5 метров. Подобно Интернету сегодня или кабельному телевидению в последние несколько десятилетий, эти дороги ускорили распространение культуры (и осознание экономического равенства и неравенства) по всей империи. В этом случае результаты использования ресурсов включали понимание его культурных и социальных последствий и представление о том, кто извлек выгоду из этой деятельности. Лауреат Пулитцеровской премии Томас Фридман утверждает, что благодаря глобальным связям как богатые, так и бедные осознают огромные различия в доходах и качестве жизни. Римские дороги были ранним примером такого «сплющивания» общества, которое мы видим в современную информационную смартфонную эпоху[119]. Можно утверждать, что это «сплющивание» привело к падению самой империи, когда жадность правителя и расширение на слишком большие расстояния от центра управления объединились, чтобы посеять растущее возмущение среди завоеванных народов.

После распада Римской империи в V веке из восточной части Римской империи выросла Византийская империя, контролировавшая торговлю по Великому шелковому пути – по крайней мере, до империи монголов. Монголы, потомки тех самых одомашнивших лошадей кочевых степняков, впоследствии доминировали на Шелковых торговых путях Евразии как наводящие страх конные воины. Монголы в течение двух столетий, первоначально во главе с Чингисханом, управляли торговой сетью самой протяженной в истории человечества сухопутной империи, от Плодородного полумесяца до Китайской империи[120]. Это вполне можно связать со способностью монголов играть на сильных сторонах своей экосистемы и использовать силу группы, даже если членство в этой группе было принудительным. В то время как другие цивилизации оказались в ловушке своего оседлого аграрного образа жизни, монголы приобрели глубокое понимание лошадей, географии и суровой степной среды. Как и финикийцы тысячелетия назад, монголы сосредоточились на торговле, а не на строительстве монументальных статусных городов. Они предпочитали доминировать над другими культурами путем устрашения, проявляя свои кочевнические культурные корни. Тем не менее, к концу Средневековья исследовательские морские путешествия, начатые для поиска новых маршрутов на азиатские рынки, были в полном разгаре – и подорвали эту раннюю торговую монополию.