Естественный отбор – эффективный инструмент, но близорукий. Он работает из поколения в поколение без долгосрочного планирования или дальних целей. Он отвечает на вызовы среды обитания, и с течением времени меняет организмы и экосистемы, но это не означает, что то, что отобрано, будет всегда работать на общую долгосрочную стабильность и устойчивость.

Краткосрочные репродуктивные преимущества, явившиеся следствием сельскохозяйственных революций, привели к взрывному росту населения и, в конечном итоге, к господству человека на нашей планете. В геологическом масштабе времени это произошло чрезвычайно быстро: менее 1 % времени от появления людей на Земле и менее 0,001 % от времени распространения растений и животных по земной поверхности. Мы еще не до конца осознали, сколь значительно ускоренная траектория цивилизации повлияла на эволюцию человека и планеты в целом. Что мы действительно знаем, так это то, что цивилизация принесла с собой искусство, технологии, религию и науку, но также и множество издержек, которые мы сегодня все еще оплачиваем и умножаем.

Я уже указывал на одну из издержек иерархической, стратифицированной цивилизации, а именно на формирование правящей элиты и мифологий, которые будут доминировать в массах. Это осуществилось ценой образа жизни, где все были необходимы и важны для успеха и выживания группы. Переход к более стратифицированному устройству имел свой смысл, так как раннее земледелие нуждалось в сообществах людей с различными уровнями важности и заменимости, и эта система со временем только все более укоренялась и усложнялась. Первые фермеры, конечно же, не имели понятия о том, что стратифицированная структура городов, отделяющая управляющих от управляемых, приведет к экономическому и социальному неравенству, обостряющему классовые конфликты внутри возникающих городов и между ними. Но после укоренения оседлого образа жизни существование городов-государств с их многочисленным и растущим населением стало возможным благодаря сельскохозяйственной революции и принятию решений на уровне сообщества, контролируемого правящим классом и религиозными лидерами, сражавшимися друг с другом на фоне сокращения доступных ресурсов (Рисунок 4.3)[98].

Рисунок 4.3. Ассирийский каменный рельеф с изображением боевой колесницы (около 2000 г. до н. э.). Поскольку местные ресурсы истощались, а механизм принятия решений находился в руках у правящего класса, представителей низших классов часто отправляли на войну за ресурсы, необходимые растущему населению.

Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

В этом отношении города-государства действовали как внутренне сотрудничающие суперорганизмы, конкурируя с другими суперорганизмами за те же земли, те же материальные ценности и ту же воду. Возникли агрессивные воинственные культуры, создавшие города-крепости, такие, как Иерихон, и первые в мировой истории постоянные армии. Ископаемые человеческие останки той эпохи подтверждают рост агрессивных, враждебных отношений между людьми, о чем свидетельствует увеличение числа следов насильственных травм. Наследие этих ранних войн живо и по сей день. Жестокая ирония истории состоит в том, что страны, находящиеся сейчас в тех местах, которые мы называем Колыбелью цивилизации, и спустя примерно 8000 лет постоянно разрушаются войнами[99].

Другие регионы также несли это бремя. Смертельные конфликты за ресурсы и войны между конкурирующими городами и мифологиями были фактически правилом среди развивающихся цивилизаций, как обсуждалось в книге Фрэнсиса Фукуямы 2011 г. «Происхождение политического порядка». Эти «болезни роста» цивилизации были наиболее острыми в Китае, где культура бесконечной войны длилась почти пять веков.

Фермеры также не могли предвидеть конфликтов с природой, последовавших в скором времени после создания городов. Не имея представления о микробной природе болезней, жители первых городов не могли знать, что увеличение плотности населения создаст почву для распространения болезней (а плотность населения в Плодородном полумесяце вследствие улучшения снабжения продовольствием увеличилась в пять раз всего за несколько тысячелетий). Точно так же в XX веке мы не знали, что применение инсектицидов ослабляет скорлупу яиц хищных птиц, что привело к почти полному исчезновению ястребов, орлов и других пернатых хищников. Мы не знали также, что широкомасштабное земледелие в засушливых местообитаниях истощит земли и приведет к накоплению соли и опустыниванию. Подробнее об этом позже[100].

Аграрный образ жизни сильно повлиял и на здоровье человека. Полагаться на небольшое количество источников пищи – значит иметь менее разнообразную диету, часто основанную преимущественно на зерне и углеводах. Это вело к проблемам с зубами, низкой рождаемости, снижению роста взрослого населения и сокращению продолжительности жизни. Все более оседлый образ жизни также косвенно приводил к увеличению проблем со здоровьем у женщин, которые чаще беременели. Считается, что многие современные проблемы со здоровьем, такие как ожирение, диабет и непереносимость глютена, коренятся в нашем метаболизме, заточенном миллионами лет эволюции под диету охотников-собирателей. Опора на менее разнообразные источники продовольствия во время первых сельскохозяйственных революций сделала ранние сообщества людей уязвимыми для таких проблем, как нехватка продовольствия, голод и болезни животных и растений[101].

И, наконец, ранние фермеры не могли знать о разрушительных экологических издержках, которые понесут сельское хозяйство и цивилизация (Рисунок 4.4). Разрушение среды обитания, опустынивание и другие формы деградации окружающей среды, все это последовало за растущим населением городов и их постоянно растущей потребностью в продовольствии. Это было более серьезной проблемой для ранних фермеров, чем мы могли бы подумать, потому что ранние люди селились не в самых продуктивных местах обитания. Как упоминалось ранее, у них не было технологий для безопасной расчистки огромных лесов, укрывавших хищников и препятствовавших росту сельскохозяйственных культур. Вместо этого они придерживались чрезмерно используемых опушек лесов, где им было легче обрабатывать землю и наблюдать за пасущимися животными. В результате в этих местах обитания истощались ресурсы, они подвергались эрозии, а с вырубкой деревьев и опустыниванию. Все эти проблемы в Плодородном полумесяце до боли очевидны и сегодня. Кроме того, как мы знаем сейчас, механизм ускорения роста населения и сопутствующий спрос на все больший объем ресурсов оказал влияние не только на экосистемы нашей планеты. За последние несколько десятилетий мы наконец пришли к пониманию того, как глубоко цивилизация затронула планету, изменив даже ее геологию[102].

Рисунок 4.4. Иерусалим, один из древнейших городов мира. Его возраст насчитывает более 11000 лет.

Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

Цивилизацию обычно считают триумфом людей над природой, моментом, когда люди взяли в свои руки свою естественную историю и стали хозяевами своего будущего. И все же, вместо того, чтобы привести ко общему благосостоянию людей, этот «триумф», существующий всего 2 % от времени существования Homo sapiens на Земле, привел к серьезным и очень серьезным последствиям. В их числе экономическое неравенство между группами населения с небольшим классом правящей элиты, получающей наибольшую прибыль от деградации среды обитания (и планеты в целом), голод, болезни и постоянная угроза войны, вызванная пугающим коктейлем растущего населения, конкурирующих мифологий и истощения ресурсов. Убыло насилие, но не неравенство. Мы все еще живем в мире, сформированном основным конфликтом между давлением конкуренции и сотрудничества.

Но одомашнивание и цивилизация – это результат эволюционных процессов, а не выбора людей. Как тогда мы должны оценивать выгоды и издержки цивилизации? Являются ли эти последствия неизбежными продуктами иерархической самоорганизации? Приведут ли эти процессы лишь к дальнейшему истощению ресурсов, разрушению систем жизнеобеспечения человека и глобальным конфликтам? В ходе нашей эволюционной истории эгоистичное и конкурентное поведение неоднократно преодолевалось групповыми преимуществами сотрудничества, будь то болезни, насилие или ограниченность ресурсов. Работа сообща – вот ответ. Но эти кооперативные преимущества, бывшие нетелеологическими и близорукими, также направили нас губительным курсом. Существуют ли целенаправленные и совместные решения для наших ныне неоправданно высоких плотностей человеческой популяции, современных ограничений в области пищевых ресурсов, противоборствующих мифологий и краха симбиогенетического мира, в котором мы эволюционировали? Ответы на эти вопросы вы найдете в следующих главах.