По мере того, как досельскохозяйственные семейные объединения охотников-собирателей продолжали ухаживать за своей землей и посевными культурами, инвестируя тем самым время и усилия в свое будущее, их успехи привели к созданию постоянных круглогодичных ферм вместо сезонных стоянок[89]. Со временем эти генетически родственные расширенные семейные группы объединялись в деревни, постепенно становясь более специализированными в своей сельскохозяйственной деятельности. Ранние фермеры связывали себя с этими поселениями, орошая свои посевы, обустраивая пастбища и создавая луга путем выжигания лесов. Возникавшие постоянные жилища и инфраструктура создавали новые возможности – как и проблемы – для этих, недавно ставших оседлыми людей.

Если фермерство отдельных семей поддерживало сами эти семьи, то увеличение численности населения, форсируемое развитием сельского хозяйства, привело к обострению конкуренции за ресурсы и усилило смертельное насилие за оспариваемые ресурсы среди расширенных семейных групп. Стивен Пинкер в своей книге 2012 г. «Лучшие ангелы нашей природы: почему снизилось насилие» подробно повествует о кровавых бойнях, красочно описываемых в древних источниках, таких, как Ветхий Завет. Это насилие сводило на нет первоначальные преимущества быстрого роста населения, приведшие к раннему успеху сельского хозяйства и аграрной жизни. Мы обычно представляем прошлое в более розовом свете и считаем, что в настоящее время мы живем в уникально жестоком мире, движимым экономическим и культурным разделением и неравенством. Такой взгляд был сформулирован в книге Жака Барзена «От рассвета к декадансу: 500 лет культурной жизни Запада (с 1500 года до наших дней)». Но Пинкер подобрал внушительный массив эмпирических данных, свидетельствующих о том, что насилие, война, геноцид и убийства со временем существенно и последовательно уменьшались, и что в настоящее время мы живем в наименее насильственную эпоху человеческой истории. Работа Пинкера заслуживает краткого рассмотрения, поскольку она освещает сотрудничество как эволюционный и социальный процесс, закрепленный отбором эгоистичных генов[90].

Внимание Пинкера к убийствам, насилию и геноциду в самых ранних письменных человеческих историях Ветхого Завета и «Илиады» Гомера является убедительным, особенно с учетом современной неосведомленности о насильственных началах западной религии. Пинкер находит, что по сдержанной оценке число задокументированных в Ветхом Завете насильственных смертей исчисляется миллионами. Возникновение законов и правительств, то есть начало цивилизации, создало из этого беспорядка порядок и ограничило частоту, приемлемость и распространенность насильственных смертей. Пинкер называет этот начальный шаг к гуманизму «процессом умиротворения», снизившим уровень насильственной смертности людей на порядки. Позже, в Средние века, человеческое насилие вновь снизилось по мере того, как централизованные государства (что Пинкер называет «цивилизационными процессом») утверждались в распространении законов и правовых норм среди широких слоев населения, защите бизнеса, личной собственности и безопасности граждан. Как умиротворение, так и цивилизационный процесс, вероятно, были в своей основе обусловлены давлением отбора, способствующим успешному размножению людей посредством сотрудничества в борьбе с человеческим насилием и исходящими сверху решениями о том, кто достоин жизни и процветания, а кто нет. С тех пор как цивилизационный процесс стал ограничивать насилие, оно продолжает уменьшаться до сегодняшнего дня, движимое культурными правилами, минимизирующими насилие и опасность, включая торговлю и коммерцию, требующих заключения гражданских сделок[91].

Эти данные свидетельствуют о том, что высокая плотность населения, необходимая для сельскохозяйственных революций, привела к такому высокому уровню насилия и смерти, что отбор стал работать против насильственного поведения. Иными словами, данные Пинкера дают серьезную поддержку нашей общей гипотезе о том, что сотрудничество развилось из насильственного конкурентного прошлого, и развитие цивилизации стимулировалось этим избирательным давлением насилия. Это аналогично тому, как человеческие сообщества и их микробные мутуалисты развивают устойчивость к вызывающему эпидемию смертоносному патогену. Избирательное давление смертельного заболевания означает, что те, кто выживет после вспышки, скорее всего будут иметь иммунитет[92].

Процесс умиротворения, таким образом, породил возможность для соглашений о сотрудничестве между ранними людьми, что максимизировало индивидуальный успех. Сельское хозяйство стало коммунальной, взаимовыгодной деятельностью, и усилившееся регулирование водных ресурсов стало необходимым, требующим управления, организации и координации. Например, несмотря на богатые аллювиальные почвы в Месопотамии, жаркий и сухой летний климат сделал орошение необходимым для круглогодичного роста сельскохозяйственных культур. Палеолитические фермеры затопляли свои поля речной водой, а затем спускали ее, чтобы предотвратить накопление солей. Для строительства и поддержания ирригационных каналов, достаточно больших, чтобы обслуживать не только ферму одной семьи, но и большие группы фермерских хозяйств, был необходим труд целых общин. Масштабное земледелие в протогородах лишь один из ранних примеров того, как выгоды от сотрудничества в группе перевешивают давление индивидуалистических интересов.

Такие ранние гражданские проекты нуждались в работниках, ответственных за проектирование, управление и учет, и порождали множество материальных инноваций, таких как гончарное дело (для хранения семян, зерна и ферментированных продуктов), колесо (сначала изобретенное для изготовления глиняных горшков, а затем примененное для перемещения повозок) и плуг (для вспашки борозд для посева семян). Оседлая жизнь, таким образом, открыла возможность развития материальной культуры, поскольку люди теперь могли вкладывать средства в такие вещи, как мельницы для зерна, хранилища и сельскохозяйственные орудия. Хранение продуктов питания показывает, как конкурентное давление на потенциально ограниченные ресурсы перешло от отдельных лиц к сотрудничающим группам, поскольку сотрудничающая группа была синергетически сильнее и эффективнее, чем такое же количество людей, действующих порознь. Также стало возможным существование больших семей, игравших свою роль в автокаталитическом процессе роста населения. Ранние семейные фермы были подвержены нападению хищников, конкурирующих групп людей и нехватке продовольствия в случае плохих урожаев на личных землях. Это приводило к тому, что семьи объединяли свои фермы, создавая протогорода, которые было легче защищать с помощью своих партнеров по охоте – одомашненных волков[93].

Что наиболее важно, земледелие и ирригация были предшественниками и причинами организации гражданского общества и управления, в то же время приводя к росту населения, которое такое управление пыталось упорядочить и контролировать. Для управления нужны управленцы, а для контроля нужны контролеры. Вскоре для распределения продуктов питания и обеспечения соблюдения правопорядка в этих ранних протогородах, первые из которых появились около 6000 г. до н. э. в Месопотамии и вдоль реки Янцзы в Китае, стало необходимым многоуровневое руководство. Первым документально подтвержденным городом часто называют Иерихон в Месопотамии. На трех – четырех гектарах его территории находились жилые дома из глинобитного кирпича, окруженные для защиты каменными стенами и башнями, имелись также резервуары воды для орошения, все это для обеспечения примерно 2500 жителей. Организованный контроль привел к образованию правящего класса и иерархически организованного общества, и к потере независимой жизни охотников-собирателей. Между богатыми правителями и бедными фермерами существовало строгое разделение труда, а также огромные различия в богатстве, имуществе и образе жизни. Правящий класс получил и сохранял свою власть с помощью целого ряда средств, включая строгие наказания и запугивание нарушителей установленных правил. Правители также утверждали, что у них особые отношения с богами (подробнее об этом в Главе 8) и ограничивали своим кругом распространение других критически важных форм знания, таких как письмо. В Плодородном полумесяце для ведения записей на глиняных табличках использовалось клиновидное письмо, пока примерно 5000 лет спустя, в 2000 г. до н. э., его не заменили финикийским алфавитом и фонетическим письмом на недолговечных листах из органических материалов. Подобно другим древним системам письма, таким как разработанные в Северной Африке и Китае, клинопись явилась еще одним продуктом сельскохозяйственной революции и изначально она была способом фиксации хозяйственных операций и торговли. Поэтому клинописная грамотность серьезно охранялась начальствующими лицами. Знание и доступ к нему всегда использовались для подчинения слабых сильным[94].

Рисунок 4.1. Шумерский город-государство Ур в древней Месопотамии обладал ранними организационными структурами, используемыми для обороны, сельского хозяйства и религии и для поддержания различий между фермерами и правящим классом.

Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

В первых городах положительные обратные связи усиливали как рост населения, так и иерархическую организацию. Более многочисленное население нуждалось в большем производстве продуктов питания, что, в свою очередь, требовало лучшей организации и управления (Рисунок 4.1). К власти пришел класс все более правомочных и могущественных автократов, и их влияние распространилось от управления фермами и контроля над ресурсами до торговли, религии и отношений с другими городами-государствами. Затем эти правители сделали членство в новой аристократии наследственным, заперев всех как внутри, так и вне этих фамилий пределами своих социальных ролей. По сути, победителями стали эгоистичные гены правителей, сделавшие, как мы увидим позже, структуру ранней цивилизации похожей на структуру социальных насекомых, таких как пчелы. Опять же, репродуктивный успех группы перевесил успех индивида, что стимулировало этот сдвиг в организации. Такие масштабные сдвиги, как представляется, связаны с основными изменениями в организации жизни: от бактерий к эукариотическим клеткам, от эукариотических клеток к многоклеточным растениям и животным, или от индивидуально управляемых организмов до взаимодействующих групп организмов. Прокариотические гены уступили место клеткам, уступившим место многоклеточным растениям и животным, уступившим, в свою очередь, место группам организмов как важнейшим оперативным единицам отбора. Этот расширенный взгляд на эволюцию добавляет организационные изменения к истории изменения биологических видов, и это является основой для иерархического порядка жизни на Земле[95].

По мере возникновения городов-государств появлялись профессии, базирующиеся на местных ресурсах, что, в свою очередь, подстегивало развитие торговых сетей, одновременно распространявших сельскохозяйственные технологии. Редкие товары, такие как обсидиан, глиняные горшки, соль, медь для ювелирных изделий, олово и свинец для легирования меди с целью получения бронзы, а также строительная древесина прокладывали себе пути между городами и стали необходимыми для их роста. Плодородный полумесяц, к примеру, был обезлесен из-за сельскохозяйственной деятельности и вследствие этого зависел от поставок древесины (Рисунок 4.2). Местная торговля с использованием караванов ослов трансформировалась на заре Бронзового века (около 3100 г. до н. э.) в обширные торговые сети, основанные на использовании верблюжьих караванов, простиравшиеся вдоль Средиземного моря в Африку и за ее пределы. Соль, золото и слоновая кость перемещались по дальним караванным верблюжьим маршрутам, находившимся под контролем африканских торговых центров, таких как Тимбукту (ныне территория Мали). В конечном счете, легендарный Великий шелковый путь станет обширнейшей торговой сетью с длительным культурным и технологическим воздействием на связанные им общества, ускорившим инновации как на Востоке, так и на Западе, и сделавшим возможным монгольский контроль над Центральной Азией посредством грабежа на его торговых путях.

Рисунок 4.2 Плодородный полумесяц – первый обнаруженный и наиболее изученный участок сельскохозяйственной революции в мире.

Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

В результате люди создали формы жизни, разительно отличающиеся от небольших кочевых кланов, для которых характерны ограниченный рост населения и иерархическая организация. Всего лишь за несколько тысячелетий был ниспровергнут прежний общинный эгалитарный образ жизни семейных объединений охотников-собирателей, переживший сотню тысячелетий. Групповая организация означала, что конкуренция за ресурсы теперь будет происходить в основном между народами и государствами, а не между семьями.