Под его ногами пружинила мягкая земля, покрытая толстым ковром опавшей хвои. Здесь и там между стволов деревьев змеились небольшие ручейки, наполняющие тишину тихим журчанием. Мох, цепляющийся за старые корни и валуны, окрашивал всё вокруг в разные оттенки зелени, от насыщенного до приглушённого с сероватым отливом. Земля в лесу была тёмной и плодородной, испещрённой корнями и мелкой растительностью, папоротниками и неяркой подлесной травой, выживавшей благодаря редким проблескам света, проникающим сквозь густые кроны деревьев.

Вокруг царили величественные дубы и берёзы, между которыми изредка попадались вековые тёмные ели и могучие пихты. Их гигантские корни зарывались в лесную почву, а густые ветви создавали плетёный навес, оберегавший лес от знойного солнца и частых дождей. Холодный ветер, который пробирался сквозь лесную гущу, заставлял листья шелестеть, а ветви колыхаться в многоголосной песне.

Туман, который стелился по земле, делал контуры окружающих объектов почти иллюзорными. Рудо шёл, ощущая под ногами мягкость мха и вглядываясь в каждую тень.

Но по мере того как он продвигался глубже в лес, мир вокруг становился всё более и более чуждым.

Что-то извратило и обезобразило его: одна тропа вывела Рудо к поляне, где деревья были не просто повалены, они были вырваны с корнями, и их огромные стволы лежали перекрученные и изуродованные, как будто кто-то сжал их в гигантском кулаке.

На эти стволы взбирались насекомые, подобных которым Рудо никогда не видел. Они были крупнее обычных, с пронзительными красными, зелёными и синими глазами. Но главное, они были словно составлены из частей самого леса: лапы из веток, усики из трав, стружка и кора вместо хитинового покрова. Насекомые следили за Рудо, в зловещей тишине поворачивая головы в его сторону.

Корни и ветки кустов то и дело цеплялись за ноги, будто пытались задержать или заманить глубже в лес, в ещё более тёмные его уголки. Листья шептали что-то на неизвестном языке, когда Рудо проходил мимо, соблазняя остановиться и прислушаться к их зову.

Когда Рудо остановился на привал, что-то зашелестело рядом. Туман всколыхнулся, и он заметил тень, пробирающуюся к нему. За ней появились и другие. Они окружили его, медленно раскачиваясь из стороны в сторону: насекомые с глазами, светящимися как угли, и растения, чьи ветви извивались и шевелились, словно змеи, стремясь схватить его.

– Кто вы? Что вам нужно? – пробормотал Рудо, медленно берясь за рукоять меча. Он помнил, что с магическими существами нужно говорить пафосно и возвышенно, но все слова вылетели из головы.

Голос из тумана прозвучал низко и гулко:

– Мы не помним уже, кем были. Лес изменился, изменились и мы.

Рудо замер. К нему приблизилось огромное насекомое – хитиновый многоголовый монстр. Усыпавшие его тело личинки казались готовыми в любой момент атаковать, но жало, торчащее из груди, оставалось неподвижным. Пока неподвижным.

– Меня изгнали, – хрипло сказал Рудо. – Изгнали из племени.

Тени в тумане затрепетали, начали раскачиваться из стороны в сторону.

– Изгнали из племени… изгнали из племени… изгнали… – пронёсся по лесу шорох.

Рудо сжал рукоятку меча. Теперь весь лес знал, что где-то здесь бродит одинокий Шрум. Теперь Рудо – лёгкая добыча.

– Я ищу Одура, – сказал он. – Я должен исправить свою ошибку. Я должен спасти всех.

– Всех… всех… всех… спасти…

Жало монстра на секунду втянулось, и снова выглянуло. На его кончике дрожала жёлтая капля яда.

Рудо поднял меч. Древние легенды воплощались на его глазах. Теперь оставался только он, Рудо, и его верный меч… Истребитель чудовищ?

– Я, Рудо из племени Шрумов, вызываю вас на бой, – твёрдо сказал он. – Подобно героям прошлого, я очищу лес от вашего присутствия, презренные чудовища!

– Чудовища? Чудовища? Чудовища? – забормотали головы монстра, в ужасе оглядываясь по сторонам.

– Вы чудовище, – сказал Рудо, указывая кончиком меча.

Насекомое замерло. Во всех глазах всех его голов мелькнула… боль?

Рудо вскочил на огромный камень, занеся меч над головой.

И тут он увидел то, что скрывалось в тумане. Длинные усики чудовищ похожи были на проволоки старых виноградных лоз, переплетённые и изогнутые в невообразимые фигуры. Их тела были увенчаны жёсткими панцирями, которые в лунном свете отливали металлическим блеском. Под каждым панцирем, казалось, скрывалась целая система жил, тянущихся и пульсирующих, напоминая трубки, наполненные тёмной жидкостью.

Ножки насекомых были длинными и хрупкими, как у паука, и заканчивались чёрными когтями, которые они втыкали в землю при каждом шаге. Их движения порождали тихий, но явно слышимый скрип, будто старые дверные петли жаловались на ржавчину.

Но больше всего Рудо поразили глаза этих тварей. Огромные, они мерцали изнутри холодным зеленоватым огнём, мерцая и поглощая свет луны. Глядя в эти глаза, Рудо ощутил, как волна холода пробегает по спине.

* * *

Из зияющих ртов с рядами острых, как бритвы, зубов изредка вырывалось потрескивающее жужжание, словно сигнал, адресованный другим таким же чудовищам, скрывающимся в тени.

Рудо подавил в себе желание закричать или убежать. Он медленно шагнул назад и тихо прошептал:

– Не время для страха, Рудо. Ты воин…

– Не время… – вдруг раздалось под его ногами.

Рудо вздрогнул, отшатнулся – и кубарем скатился с камня.

– Не время… – снова раздался шёпот.

Приглядевшись, Рудо заметил тонкую трещину на поверхности камня. Она слегка подрагивала, словно сквозь неё проходило дыхание. А потом из неё донёсся тихий, едва слышный голос.

– Помогите… я не могу двигаться… – прошептал камень.

Рудо встрепенулся от неожиданности, но вместо страха его вдруг пронзило сочувствие.

– Кто ты? – тихо спросил он.

– Я был частью скалы, что неподвижно стояла миллионы лет, – ответил камень с тоской в голосе. – Но магия потревожила мой покой, дав мне сознание… Я жив, ведаю о своём существовании, но не могу двигаться, как другие создания…

Тишина леса поглотила его слова, и только лёгкое дуновение ветра откликнулось на его жалобу. Глядя на камень, Рудо ощущал его страдание. Тот выглядел таким же, как и множество других в лесу… Неужели их всех тоже оживила воля Одура?

– Так много лет без движения, и теперь это осознание… Какая жестокость, – прошептал Рудо.

Он положил руку на камень, пытаясь как-то утешить его. В этот момент что-то неуловимо изменилось; камень под его ладонью словно стал теплее и теперь казался менее одиноким. Рудо подумал, что, возможно, единственное, что он может предложить, – своё присутствие и понимание. Это не могло освободить камень от его участи, но могло сделать его вечность чуть менее болезненной.

Насекомые в свою очередь не спешили атаковать; они сгрудились вокруг Рудо и камня, образуя странный круг.

Жуткие создания опустили свои длинные ноги, которые ранее были готовы к бою, и теперь терпеливо ожидали. Рудо почувствовал, как мир вокруг будто на мгновение затаил дыхание.

Насекомые, внимательно следящие за каждым его движением, казались сейчас менее угрожающими. В их глазах светилась печаль. Они тоже чувствовали бремя магии, деформировавшей их сущности, и по-своему сочувствовали камню, обречённому на вечное неподвижное существование.

Рудо задумчиво смотрел на них, осознавая, что в каждом уголке этого мира существует своя боль и свои испытания. Все они были связаны одной нитью судьбы, сплетённой странной и могущественной магией.

Он вложил меч в ножны.

– Вы не чудовища, – тихо сказал он. – Никто не чудовище.

Когда Рудо покидал поляну, за его спиной послышался какой-то шорох.

Он оглянулся.

Десятки насекомых подняли на своих спинах камень – и несли его в лес, даря ему свои ноги и глаза. Позволяя ему хоть немного прожить ту жизнь, к которой он был пробуждён – но которую ему не суждено было иметь.

– Никто не чудовище, – прошептал Рудо.

Подготовка к постройке подземного бункера у племени Протеев шла довольно бодро. Всех не только подстёгивала опасность, но и вдохновляли рассказы о древних временах, когда предки укрывались в пещерах и подземных убежищах от природных стихий.

Марти-О мягко направлял мысли подданных в нужную сторону. Конечно, Кри бросал на него неодобрительные взгляды, но вскоре смирился с тем, что общее дело важнее каких-либо индивидуальных свобод. «Индивидуальные свободы», – посмаковал Марти-О вычурное словосочетание и решил, что когда-нибудь оно ещё может ему пригодиться.

Достаточно быстро инженеры во главе с Пикс-О начертили план: согласно ему, в бункере должно было быть несколько уровней с хорошей вентиляцией и запасными выходами.

Зик, погрузившись в транс, внимательно исследовал почву очередной поляны на предмет её пригодности для постройки: воздухопроницаемость, состав, залегание минералов…

– Не очень хорошо, – сказал он, покачивая головой. – Слишком много всего. Корни дуба пронизывают ту часть. Ручей русло несколько раз менял.

– И что? – нервно спросил Марти-О.

Судя по всему, Зик собирался забраковать и эту поляну. В предыдущих ему не нравилась плотность почвы. Близость оврага. Глина, песок, камни… Зик словно специально находил то, что можно было считать причиной для отказа. А теперь… корни дуба?

– И что? – повторил Марти-О. – Здесь тоже нельзя строить?

Зик промолчал. Как бы говоря: «Строить можно, но ненадолго».

Марти-О внутренне зарычал. Сейчас они разговаривали один на один. Кри вышел разобраться с инженерами и о чём-то ругался с Пикс-О. Сейчас они вернутся и выслушают вердикт Зика, а всё так хорошо начиналось…

– Так ты уверен? – спросил он, наклоняя голову. Руки он сцепил за спиной, чтобы Зик не увидел, как на кончиках пальцев набухает шарик плазмы.

Зик внимательно посмотрел на Марти-О.

– Гипноз не действует на меня, – сказал он.

– Разумеется, – ответил Марти-О.

Шарик раздвоился. Теперь два сгустка плазмы бегали по пальцам Марти-О, словно играя в прятки.

– Не действует на меня гипноз, – повторил Зик.

– Разумеется, – снова ответил Марти-О.

Два шарика столкнулись и появился третий.

* * *

– Протеи строят бункер на поляне посреди дубовой рощи, – сообщил Клоц, наблюдая за тем, как подрагивает его амулет из иссохших желудей. Из-под мёртвой шляпки выступила капля воды. – Кажется, там подземный ручей, который можно вывести в питьевые резервуары бункера.

– Ну что ж, – качнул косой Пахом. – Я бы сказал, что скатертью дорога. То есть сотни, тысячи поколений предков Протеев трудились ради того, чтобы вылезти из подземной грибницы, а их потомки снова добровольно ушли под землю. И это Протеи, которые так гордятся своей эволюцией!

– Ну, в некотором смысле слова и духи мёртвых считают себя выше нас, – мрачно сказал Анкх.

– Ой, не надо про это, – прохрипел Мооро. – Каждый раз, когда я поднимаю отряд скелетов, обязательно найдётся парочка, которая начинает ныть, что их подняли слишком рано, их подняли слишком поздно, им слишком жарко, им слишком холодно, дует сильный ветер, светит сильное солнце, падает сильная тень… А потом они начинают драться и выяснять, кто из них достоин идти впереди. А воевать должен кто?

– Ну это ты разбаловал их, – ответил Пахом. – Бери пример с Анкха. У него все духи, как по струночке, что спросили, то и ответили.

Анкх метнул на Пахома быстрый неодобрительный взгляд. Они, конечно, договорились никому не рассказывать о том, что произошло тогда в гроте. Но и излишне оптимистический настрой тоже был ему не по нутру.

– Тогда, может быть, немного сбить с них спесь? – проскрежетал Мооро. – Я имею ввиду Протеев, а не духов мёртвых. Как они построят бункер, я накрою его котелком, и они не смогут…

– Что они не смогут? – спросил Анкх. Он недолюбливал Мооро, потому что они оба заступали на территорию мёртвых, только по-разному пользовались её ресурсами. – Не смогут зайти туда? Ну так они пойдут и построят новый, а у тебя котелков на все бункеры не хватит. Или не смогут выйти оттуда? Так они к этому и стремятся, ты только им поможешь, добавишь свои, котелково-бункерные стены.

– Моё дело предложить, – оскорблённо сообщил Мооро и отвернулся, давая понять, что его и без того редкие вступления в разговор закончились.

– Да оставьте их, – мрачно сказал Пахом. – Пусть делают что хотят. Мы же пока вроде не претендуем на подземные территории?

Клоц и Анкх переглянулись. От Пахома, который всегда был не против урвать кусок если не земли, то хотя бы песчаной кучки, слышать такое было странно. Однако они видели, что он смотрел в Зеркало вызова мёртвых. И, как и он, видели, что оно затянуто огромным бельмом.

* * *

– Протеи строят бункер, – с завистью сообщил Вильфорд.

– Пусть строят, – ответил Айнер.

– Они как-то готовятся к тому, что грядёт.

– Пусть готовятся, – сказал Айнер.

– Ну мы тоже должны что-то сделать. В конце концов Одур наш великий герой, и мы должны показать всем пример, как противостоять ему. А что мы пока сделали? Только выгнали этого несчастного Рудо? И что дальше? Старейшины снова погрузились в свой сон под паутиной.

Глаза Айнера вспыхнули.

– Если тебе так не нравится здесь, ты можешь уходить. Иди к своим обожаемым Протеям, предложи свои услуги по постройке бункера.

– Ну не… – замялся Вильфорд. – Не скажу, что я прямо так уж поддерживаю их идею бункера… но мне кажется, что небольшое строительство нам не помешает.

– Тебе просто скучно, – понял Айнер. – А ещё ты боишься, что Одур придёт, убьёт всех, а ты так и не оставил следа в истории Шрумов, верно?

– Ну да, – признался Вильфорд. – Только пара мостов да одна мельница. Которую съели мыши.

Айнер щёлкнул пальцами и залюбовался на искры, которые побежали по его ладоням.

– Скажи Кэнору, что спроектируешь для него новые башни. Шрумы слишком долго таились в листве и мхе, чтобы теперь закапываться под землю. Мы полезем вверх. И это будет… Забавно, когда мы в один момент окажемся выше Протеев!

* * *

– Протеи строят бункер, – сообщила Дора, торжествующе взглянув на Трини, стоявшую рядом со Стеллой. Наконец-то она принесла королеве новость, а не эта выскочка со своими пчёлами!

– Мы… – начала Трини, но Стелла перебила её.

– Не может быть! – удивлённо воскликнула она. – Как так?!

Трини метнула на неё быстрый взгляд, но решила промолчать.

– Дубы по своему корневому телеграфу сообщили, что поляну за старым можжевельником всю перекопали. Работают день и ночь, продырявили всю почву, как черви! Дубы недовольны!

– Ужасно! – ахнула Стелла. – Как хорошо, что они сообщили это тебе!

– А то! – гордо сообщила Дора. – В общем, если что, ещё расскажу.

– Разумеется, – кивнула Стелла.

– И что это было? – уточнила Трини, когда Дора ушла.

– Работа королевы по поддержанию духа своих подданных, – ответила Стелла, поворачиваясь к подзорной трубе, которая была направлена аккурат на строящийся бункер Протеев. – Теперь Дора в хорошем настроении и считает, что это она приносит все самые важные вести.

– А не я, – кивнула Трини. – И что мне с того?

– А то, что теперь Дора случайно не уронит на тебя молот в тёмном перелеске. Пользуйся её покровительством.

Трини скривилась.

* * *

Обрушение шахты бункера началось со странного, почти незаметного изменения в атмосфере. Протеи, находившиеся в тоннеле, ощутили дрожь в воздухе – признаки того, что подземные силы приходили в движение.

– Слышите это? Как будто что-то… ломается? – встревоженно произнёс протей по имени Арло, оглядываясь на своих товарищей.

– Это просто старые деревья на поверхности, которые скрипят от ветра. Продолжаем работать, – небрежно ответил бригадир группы Велдон, проверяя герметичность обмазки стен.

– Но… мы слишком глубоко… и стены, ты видишь, как они хорошо замазаны, мы не должны ничего слышать с поверхности… – неуверенно сказал Арло.

Велдон задумался и посмотрел вверх.

– Может, ты и прав, – с неохотой согласился он. – Знаете, что… давайте-ка выйдем наверх. Всё равно пора сделать перерыв.

Он отложил в сторону инструмент и махнул рукой.

– Идём. Посмотрим, что там происходит.

Едва он произнёс эти слова, как по тоннелю разнёсся негромкий треск. Казалось, что недра шахты стонут под тяжестью земли, нависшей над их головами.

– Так, так, – поторопил Велдон. – Вперёд.

Внезапно треск превратился в громкий, оглушительный хруст. Это был звук лопнувшей большой подпорки.

Первые камни, обрушившиеся с потолка, были не больше кулака, но грохот от них эхом разнёсся по тоннелям. Затем начали падать крупные куски породы. Пыль и мелкий гравий шлейфом тянулись за каждым новым обломком, превращая воздух в плотное облако.

Громкие удары сменялись жутковатой тишиной, когда большие камни зависали в воздухе на мгновение, прежде чем рухнуть на землю с разрушительной силой.

По мере того как пыль заполняла коридоры, она заглушала все звуки, кроме самых мощных ударов падающих обломков. Свет фонарей, висевших на стенах и шлемах Протеев-рабочих, начал беспорядочно мелькать, словно маяк в тумане. Из-под земли доносились звуки разрывающейся породы – они напоминали стон и вопли.

– Двигайся! – кричал Велдон Арло, когда они вместе бежали к ближайшему выходу наружу. Воздух стал густым, забитым пылью и приглушённым эхом падающих камней. Всё вокруг казалось искажённым и угрожающим.

Когда пыль чуть оседала, можно было разглядеть, что стены шахты покрылись сетью трещин. Через них уже начала просачиваться вода. Смешиваясь с землёй, она создавала жижу, в которой вязли ноги, и двигаться дальше становилось всё труднее и труднее.

Они бежали по узкому проходу шахты, уклоняясь от падающих обломков и кусков породы. Клубы пыли и песка ослепляли их, они спотыкались и врезались в выступы.

Шум обрушения глушил почти всё вокруг, и каждый звук казался предвестником нового оползня.

Движения Арло становились всё менее уверенными, и Велдон держал его за руку, подгонял, кричал ему в ухо, стараясь заглушить шум катастрофы.

Неожиданно грунт начал двигаться вверх, как при извержении вулкана, поднимая и бросая в воздух камни и землю. Было трудно поверить, что ещё несколько мгновений назад здесь, под землёй, вовсю кипела работа. А теперь для тех, кто оказался в этот момент внизу, шансы на выживание казались не более чем иллюзией.

* * *

Арло споткнулся о неровность в полу, хрипло вскрикнув от удивления и страха. Велдон бросился к нему, оббежал сзади и стал подталкивать вперёд и вверх, высвобождая из плена густой жижи.

– Вставай, быстро! – кричал он Арло.

Но в этот же момент мощный поток камней и земли сорвался с потолка сразу за ними. Велдон не устоял на ногах, но в последнем рывке сумел вытолкнуть Арло.

Тот снова потерял равновесие, едва успел ухватиться за выступающий из стены корень и обернулся. Перед ним зияла пустота, выплёвывающая облака пыли.

– Держись за меня! – крикнул он, протягивая руку Велдону.

Но в тот же момент часть потолка обрушилась между ними, и Арло с ужасом увидел, как Велдон исчезает под лавиной камней.

Арло метнулся было к другу, пытаясь отрыть его из-под завала, но понял: остаться на месте означало умереть самому. Нависший прямо над ними потолок продолжал трещать и обрушиваться, угрожая похоронить его рядом с Велдоном.

Арло сделал несколько шагов назад, слёзы смешивались с пылью на его лице, стекая грязными ручейками. Прежде чем окончательно повернуться и убежать, он бросил последний взгляд на то место, где погиб Велдон.

* * *

Пробираясь сквозь оставшиеся участки туннеля, испещрённые трещинами и обломками, Арло почти не чувствовал под собой ног. Руки и лицо его были изранены, одежда превратилась в клочьях, разодранная каменными осколками, но он механически продолжал движение к свету, маячившему в конце прохода.

В тот момент, когда он выбрался наружу, измученный, покрытый пылью и царапинами, единственное, что осталось у Арло, – бесконечная пустота внутри.

Мир вокруг показался ему неестественно тихим после грохота смерти. Он стоял один. От руин то здесь, то там доносились жалобные стоны выживших, зовущих на помощь.

* * *

Печаль и траур опустились на племя Протеев – под тяжёлым серым небом уже ничто не напоминало о планах на спасение. Оставшиеся в живых собрались вокруг руин. После бурного плача и скорби воцарилась тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра.

Марти-О вышел вперёд, посылая соплеменникам волны успокоения.

– Мы не можем позволить, чтобы наши потери были напрасны, – голос его дрожал, но слова были чёткими. – Перед нами новые испытания, и мы должны сплотиться, как никогда ранее. Мы должны восстановить, что было утрачено, мы должны почтить память тех, кого мы потеряли…

«Новым строительством», – хотел сказать он, но вовремя прикусил язык.

* * *

Новость о трагедии, произошедшей с племенем Протеев, распространилась среди Шии’Мори как лесной пожар. Вечером того же дня Стелла собрала совет.

Откашлявшись, она осторожно начала:

– Беда, что обрушилась на Протеев, не должна вызывать у нас радости. Мы все дети этого Леса, и каждая утрата среди наших соседей – трагедия, независимо от прошлых разногласий.

Она очень долго подбирала эти слова: достаточно возвышенные и осторожные. В глубине души она действительно скорбела по погибшим Протеям, но при этом была невероятно удивлена этой скорби: ранее военные потери нисколько её не беспокоили.

Дора шумно фыркнула, словно прочтя её мысли:

– Не думаю, что мы должны скорбеть по Протеям. Они всегда стремились к власти и доминированию. Эта катастрофа – знак от Леса. Они получили по заслугам за своё стремление контролировать природу. Бункер? Да что они возомнили о себе?

Чиа печально покачала головой:

– Не будем судить. Только Лес имеет на это право. Кто мы такие, чтобы решать, что кому полагается?

Сато’Шии мягко поддержала её:

– В наших силах оказать помощь пострадавшим, если они попросят. В конце концов, почему бы и не приютить тех, кто…

– Ну нет! – Дора упрямо подбченилась. – Где ты вообще была всё это время, милочка? Мы не видели тебя с прошлой зимы, пока ты где-то бродила. Исследовала дальние черничные холмы? Так ты завтра-послезавтра снова туда уйдёшь! Легко быть добренькой на расстоянии!

И никто не заметил, увлёкшись спором – или наблюдением за ним, – как юная Шии’Мори тихонько выскользнула из толпы.

* * *

Солнце уже садилось за деревья, заливая поляну мягким, тёплым светом. Лиина сидела среди колокольчиков и душистых трав, складывая вокруг себя магическое кольцо из мелких камешков. Её руки дрожали от волнения, а глаза были прикрыты – она полностью сосредоточилась на своём заклинании.

Никто из подруг и не знал, что в своём блокноте она не только помечает, как спеет земляника и анализирует процесс удобрения корней улиточной слизью, но и пишет стихи. И уж тем более подруги не должны были знать о том, что эти стихи посвящены Протею.

Они пересеклись случайно. Когда Лиина в очередной раз занималась исследованиями, Велдон нёс вахту за соседним холмиком. Это была граница между Протеями и Шии’Мори – граница спокойная, потому что не нужная. Сюда посылали самых молодых воинов, а Шии’Мори спокойно собирали урожай. Иногда даже представители разных племён могли перекинуться несколькими фразами, и только от них зависело, будут ли это слова дружбы или колкие стрелы сарказма.

У Лиины и Велдона это были слова дружбы.

Он был чуть старше её, но гораздо умнее, смелее, рассудительнее. Им было интересно болтать друг с другом. Они не раскрывали секреты племён, не передавали какие-то тайны, не занимались шпионажем; просто болтали о том, как спеет земляника, о том, как отвратительно пахнет улиточная слизь, о том, как красивы далёкие звёзды, о том, как мягка трава, о том, как свеж воздух, и о том, как здорово болтать обо всём этом.

И вот теперь Велдон где-то там, под землёй и камнями. Живой или мёртвый?

* * *

Лиина начала свой магический ритуал, когда на лес уже спустилась темнота. Было тихо, не считая шелеста листьев и далёкого воя ветра. Тот усилился, когда появились дождевые черви.

Медленно и осторожно они выползали из тёмной влажной земли в ответ на её заклинания, поводя розоватыми головами.

С каждым словом, которое шептала Лиина, она становилась слабее. Она чувствовала, как её энергия тает, как истончается нить, связывающая её с этим миром. Однако мысль о том, что чем больше будет червей, тем выше шанс спасти Велдона, давала ей силы продолжать. Она никогда не считала себя колдуньей, просто когда-то украдкой подглядела несколько ритуалов в записной книжке местной гадалки Ирги. Та, растеряха, обронила эту книжку, а Лиина честно вернула, правда, перед этим не удержалась и заглянула в неё одним глазком. И вот теперь настала пора использовать одно из подсмотренных заклинаний.

Сотни, а потом тысячи червей устремились к месту катастрофы, двигаясь как одно целое. Масса пульсирующих, скользких тел, тускло отражавших лунный свет, переливалась через корни и камни, как волна.

Они достигли окраины рухнувшего бункера, где недавно произошла катастрофа. Тёмные, разрушенные отсеки сооружения были засыпаны обломками и землёй, создавая лабиринт из разломов и трещин. Ведомые инстинктом и магией Лиины, черви проникали в эти щели, проскальзывая по наполненным водой и грязью углублениям. Их задача была найти выживших и помочь им – тем, кто оказался заблокированными под обломками или отрезанными от выхода.

Внутри руин они направлялись к местам, где их чуткие тела могли уловить слабые звуки или колебания, указывающие на присутствие жизни.

И там они начали заниматься тем, что делали лучше всего, – рыть.

Они проникали в щели и расширяли тоннели. Стены этих временных проходов словно дышали – дождевые черви сновали туда-сюда, вытаскивая мелкие обломки.

В каких-то местах они формировали цепочки, позволяющие переносить крупные частицы земли и породы наружу. И через несколько часов непрерывного поиска, они нашли первые признаки выживших – пальцы руки, слабо двигающиеся под слоем грязи и камней.

* * *

Когда последнее эхо её заклинания рассеялось среди деревьев, Лиина ощутила усталость. С нежностью подумав, что Велдон теперь в безопасности, она медленно легла на влажную траву.

Над ней мягко шелестели листья, далёкие звуки лесной жизни постепенно затихали. Небо начало покрываться звёздами, и Лиина смотрела вверх, ощущая, как лёгкость и покой наполняют её. До её слуха доносился шёпот ночного ветра, принося голоса спасённых, и Лиина улыбнулась, почти ощущая прикосновения тех, кому она смогла сохранить жизнь.

Её последний вздох слился с вечерней прохладой, и тихо, без боли, она скользнула в другой мир, оставив после себя лишь едва уловимый аромат лесных трав и звук своего последнего шёпота, теряющегося среди шороха листьев.

И в этот момент звуки поляны стихли, пригласив тишину, которая легко и нежно укрыла её тёплым одеялом звёздного неба.