Сы Мин и Ню Юань обе были женщинами дела, а не слова. Приняв решение, они тут же взялись за его осуществление.
Это был единственный раз, когда Ню Юань собралась воспользоваться своим положением правительницы, и все ради того, чтобы уничтожить город Бесконечности вместе с собой.
Задача Ню Юань была простой: лишь открыть городские ворота и показать Сы Мин, куда идти. Настоящей проблемой был поиск входа в Око формации внутри барьера, окружавшего город. Эр Шэн и Чан Юань оказались там по воле судьбы. На сей раз, если Сы Мин не сможет найти путь, то не выберется и навсегда затеряется в барьере пустынного города.
Вход в Око формации был спрятан, и найти его было непросто. То, что она собиралась предпринять, было борьбой не на жизнь, а на смерть.
– Открой городские ворота.
Сы Мин одарила Ню Юань легкой улыбкой, словно собиралась на свидание. В глазах ее не было ни капли сомнения.
На самом деле в глубине души Звездной владычице было страшно. Если задумка не оправдается, она, как и Чан Юань, навечно окажется в плену бескрайней тьмы. Но если небожительница не сможет спасти своего дракона, то лучше уж останется во мраке, разделив с Чан Юанем безграничное одиночество. Она вновь станет его спутницей. И также… постарается быть достойной его любви.
Ню Юань поднесла кукольную голову к губам и пропела заклинание. Городские ворота медленно с грохотом отворились.
Выпрямив спину, Сы Мин решительно шагнула в темноту. Ее белые одежды поглотил мрак за пределами огромного города, подобно разинутой пасти тигра. Силуэт Звездной владычицы казался еще тоньше и меньше, но Ню Юань предполагала, что даже самый резкий порыв ветра в городе Бесконечности не сдвинет ее ни на фэнь. Эта женщина ясно знала свою цель и шла вперед с упорством и решимостью.
Неизвестность – самое страшное, что есть в мире. Ню Юань знала: несмотря на то что ее сердце обросло двойной коркой льда, даже она не смогла бы сохранить самообладание, в одиночку столкнувшись с неизвестностью. Сила кроется не во внешности или уме, а во врожденной стойкости, что вызывает уважение своей неудержимой силой.
Правительнице города вдруг стало любопытно. Прежде чем фигура Сы Мин совсем пропала во тьме, она спросила:
– Зачем ты хочешь разрушить пустынный город?
– Чтобы обрести покой.
Память Звездной владычицы была стерта, так что она легко могла воспользоваться ситуацией и исполнить свое давнее заветное желание – выйти замуж за Небесного императора и стать почитаемой всеми императрицей. Она обманула своего жениха, скрылась от всех, стала изменницей Небесного царства и отдала все силы на поиски пустынного города Бесконечности, чтобы отсюда двинуться к своей же погибели просто потому, что ее сердце не знало покоя ни днем, ни ночью. Сы Мин пошла на все это ради Чан Юаня и, что еще важнее, ради обретения долгожданного покоя.
Женщина в белом полностью растворилась во тьме за пределами пустынного города. Ворота закрылись, заперев песок и пыль. Кукольная голова без поддержки колдовством упала на землю, но Ню Юань не обратила на это внимания, лишь нежно коснулась своего сердца и рассеянно пробормотала:
– Обрести покой? Но как это сделать мне?
В темноте Сы Мин даже не открывала глаз, пытаясь уловить слабый аромат. В Небесном царстве она изучила немало книг о древних лабиринтах. Око формации было ее центром и содержало как жизненную силу, так и смертоносную ци.
Следовательно, внутри барьера пустынного города Бесконечности должны быть два пути. Один – где есть только жизненная энергия, он ведет в царство Людей; второй – где сосуществуют жизнь и смерть, и это истинный путь к земле древних орхидей. Сы Мин старательно искала их аромат во тьме. Ци жизни и смерти была настолько тонкой, что ее почти невозможно было уловить, требовались совершенное спокойствие и сосредоточенность, чтобы не упустить след…
Небожительница не знала, сколько уже блуждала – возможно, часами, а может, даже днями, – но вдруг нос ее слегка дернулся, и Сы Мин распахнула засиявшие глаза. Затем, направив свою божественную ци перед собой, она топнула ногой и шагнула вправо. В кромешной тьме внезапно возник щит, подобный свету Будды, воспротивившийся вторжению чужака.
Сейчас Сы Мин была готова убить любого, кто встанет у нее на пути. Она тут же выхватила меч и ударила по свету, преграждавшему ей путь. Божественная ци и свет Будды схлестнулись в борьбе. Вместе со вскриком Звездной владычицы в бескрайней тьме вспыхнул белый свет, разливаясь во все стороны и беспощадно ослепляя.
Потихоньку он померк, и Сы Мин ощутила твердую землю под ногами. Она вложила меч в ножны и протерла усталые глаза. Боль отступила. Подняв голову, девушка увидела бескрайние просторы древних орхидей, колышущихся на ветру.
Пока Сы Мин боролась изо всех сил за спасение Чан Юаня, в мире Девяти Небес близился час свадьбы Небесных императора и императрицы.
Ланьхуа была смышленой феей, которую Звездная владычица вырастила лично, поэтому еще никто не разгадал ее подмены, но она подозревала, что маленький спектакль окончится на встрече с императором. Его силы с Сы Мин были примерно равны, возможно, император даже немного превосходил хозяйку. Если он поймет во время совершения поклонов [50], что Ланьхуа – не Сы Мин, ее наверняка раздавят, не успеет она издать и звука.
Орхидея решила, что достигла той точки, которую хозяйка описала как «если больше не сможешь». Под покровом ночи она, сжимая в объятиях свое изначальное тело, приготовилась к побегу в усадьбу бога войны. Однако ее план сорвался, едва она переступила порог. За дверью стояли два бога-хранителя [51], и, когда Ланьхуа вышла, их свирепые лица невероятно напугали юную фею.
Однако, поскольку у нее была не самая благовоспитанная хозяйка и Орхидея сызмальства становилась свидетельницей ее многочисленных уловок, такой пустяк, как притворство, был для феи проще простого. Она немедля отступила назад, и улыбка тронула ее губы, успешно скрыв смятение. Невозмутимо взглянув на двух богов-хранителей входа, фея спросила:
– Чего вы стоите здесь посреди ночи? Вы что-то замыслили против Звездной владычицы? – Ее презрительная насмешка и изогнутая бровь были точной копией поведения Сы Мин.
Боги-хранители тут же поклонились, сложив руки, и принесли извинения:
– Просим прощения, Звездная владычица. Нас прислал к вам Небесный император, сказав, что в преддверии бракосочетания вы ни в коем случае не должны запачкаться, соприкоснувшись с чем-либо грязным. Вот почему мы посмели вас оскорбить. Однако, насколько помним, служанка должна была сегодня сообщить вам об этом.
Похоже, так оно и было, но Ланьхуа никак не могла ничего припомнить. Ее мысли были заняты побегом, и она больше ни на что внимания не обращала.
– Звездная владычица, какое важное дело заставило вас выйти среди ночи? – спросил один из богов.
Ланьхуа подняла глаза к полной луне в небе и печально произнесла:
– Как прекрасен лунный свет. Пусть моя Орхидея искупается в нем.
Всю ночь она провела, освещенная луной во дворе, а два бога-хранителя входа ее караулили. На следующий день, пока Ланьхуа все еще размышляла о побеге, легендарный император нагрянул накануне свадьбы.
Лицо «невесты» помрачнело. Обычно спокойные глаза Небесного императора при этом опасно сощурились.
– Где Сы Мин? – затребовал он у богов-хранителей.
Те были озадачены. Они в растерянности перевели взгляд с «Сы Мин», сидевшей на стуле, на императора. Тот холодно фыркнул, и со взмахом его рукава Ланьхуа свалилась на пол. Ее черты несколько раз изменились, прежде чем иллюзия наконец развеялась и фея вернулась к своему настоящему облику. Боги-хранители входа от страха побледнели, а Небесный император сурово посмотрел на фею и спросил на грани гнева:
– Когда ты приняла облик хозяйки? Где она?
Лицо Ланьхуа исказилось под напором божественной ци. Ее швырнуло на землю.
– Вчера… мы поменялись, – дрожащими губами произнесла она. – Хозяйка сказала, что скоро выйдет замуж и потеряет свою свободу, поэтому захотела напоследок спуститься в царство Людей…
Небесный император сжал пальцы, схватив фею за шею на расстоянии.
– Если не хочешь говорить правду, мне незачем оставлять тебя в живых.
Ланьхуа в страхе зажмурилась, прикусив до крови губу. Пусть она боялась боли и смерти, но сейчас упрямо не желала выдать и звука. Орхидеи, как-никак, чрезвычайно горды. И, как и Сы Мин, она была крайне упряма…
Небесный император вперил в нее свой ледяной взгляд, но вскоре ослабил хватку, и цветочная фея схватилась за шею, жадно хватая ртом воздух. Взгляд мужчины блуждал по прихожей, наконец остановившись на углу, где валялись присланные им сговорные дары: красный шелк на сундуках остался нетронутым – его невеста даже не разворачивала их. Парчовое свадебное одеяние императрицы висело рядом. Вдох его застрял где-то в горле, и императору вдруг показалось, что алый цвет колет и слепит глаза.
– Цин Хэ. – Охваченный яростью, он был не в силах выдержать ни мгновения здесь. Повернувшись, император позвал своего слугу, журавля-небожителя, и безжалостно хлестнул Ланьхуа по лицу полами своего одеяния. – Эта фея останется под надзором. Отправь три тысячи небесных воинов в царство Людей на поиски.
Небожитель стоял за дверью, пребывая в блаженном неведении о только что произошедшем, а потому недоуменно уточнил:
– Кого ищет ваше величество?
– Сы Мин.
Это имя было произнесено сквозь стиснутые зубы. Потрясенный Цин Хэ изменился в лице. Свадьба была назначена на завтра, а невеста сбежала накануне. Это была смачная пощечина не только императору, но и всему Небесному царству. В этот момент в его голове всплыли слухи, недавно разошедшиеся по миру Девяти Небес: якобы характер Небесного императора становился все более непредсказуемым и он был склонен к жестокости, особенно по отношению к Звездной владычице…
Неужели Сы Мин испугалась, что муж замучает ее после свадьбы? Цин Хэ от этой мысли прошиб холодный пот. Он много лет служил императору и знал, что, несмотря на холодный, а порой и грозный характер, тот был великодушным правителем, не склонным к насилию или жестокости. Иначе в Небесном царстве не было бы такой свободы, близкой к полной анархии, как сейчас.
Но даже хорошо знавший Небесного императора журавль-небожитель вполне себе поверил в эту новость, а уж другие небожители были еще больше склонны к собственным догадкам.
Он вздохнул. Звездная владычица Сы Мин не только оскорбила императора и сгубила его репутацию, но даже провела всех небожителей Небесного царства. Очень и очень жестоко. Взглянув на лицо императора, Цин Хэ не посмел сказать ни слова и поспешил прочь выполнять приказ.
Небесный император стоял перед воротами зала Почитания Небес, видневшаяся из-под его широкого рукава ладонь крепко сжимала шпильку в виде феникса. В пасти золотая птица держала маленькую белую бусину – украденные воспоминания Сы Мин. Пальцами он скрутил металл, и усмешка на лице мужчины постепенно стала казаться горькой и беспомощной.
– Ты ничего не помнишь, но пытаешься отомстить мне, опираясь на свои чувства? Чего и следовало ожидать от моей Звездной владычицы Сы Мин…
Лепестки древних орхидей кружились в воздухе, едва касаясь носа Сы Мин. При соприкосновении с жизненной ци цветки разлетались в прах – чуть его вдохнув, небожительница чихнула. Небрежно потирая нос, она поднялась на небольшой склон и увидела озеро в форме инь и ян. Красный светящийся шар, как и всегда, кружил на поверхности. Сы Мин широко улыбнулась, от сильного волнения она слышала гулкое биение собственного сердца.
Девушка вытащила из-за пазухи серебряный колокольчик, который сняла с запястья Эр Шэн, и осторожно направила в него свою божественную ци. Убедившись, что этого достаточно, она с криком прыгнула в озеро, и ее духовная сила ударила в красный шар через колокольчик.
В этот миг все ветры стихли, словно мир застыл. С едва слышным треском на поверхности шара на черной половине озера образовалась трещина. Шар на другой половине треснул в том же месте. Земля задрожала, по озеру пошли волны, а застоявшийся воздух сменился бурей. Древние орхидеи сорвал ветер, который, казалось, обрел форму, разливаясь слой за слоем под звуки буддийских молитв, каждый порыв был свирепее прежнего. Чем больше разрасталась трещина, тем сильнее становилась отдача.
Разрывающая боль резала по сердцу, но Сы Мин стиснула зубы, не обращая внимания на внутренние раны. Вместо этого она влила остатки своей ци в колокольчик, не щадя сил.
Пожалуй, главным отличием между Сы Мин и Эр Шэн было то, что, когда доходило до исполнения задуманного, Эр Шэн сразу предпочитала грубую силу, в то время как Сы Мин сначала все планировала, а затем уже переходила на грубую силу. Просто Сы Мин прожила дольше, набралась опыта и стала осмотрительнее.
Под давлением двух противоборствующих сил серебряный колокольчик обратился пылью, а красный светящийся шар с грохотом рухнул, погрузившись в черную воду, а после став пригоршней красного пепла. Шар над белой гладью постигла та же участь.
Мир на мгновение замер. Звездная владычица услышала громкий хлопок и подняла глаза, увидев, как вдали начинает рушиться небо. Древние орхидеи, покрывавшие землю, вяли и желтели, исчезая одна за другой.
Око формации было разрушено. Глаза Сы Мин засияли, ее сердце наполнилось неописуемым восторгом и воодушевлением.
Озеро под ее ногами ревело и бурлило, образуя водоворот. Внизу небожительница разглядела свернувшуюся калачиком фигуру, все отчетливей проступавшую в глубокой темноте. Ее губы невольно растянулись в широкой улыбке, однако только что она переусердствовала и повредила меридиан сердца. Теперь она была вне себя от радости, и к горлу подступала кровь. Ощутив во рту сладковато-сырой привкус, Сы Мин закашлялась.
Она не придала этому никакого значения, небрежно вытерев лицо тканью своих белоснежных траурных одежд. Твердой поступью Звездная владычица отправилась прямиком в темноту, словно гордый полководец, вернувшийся с победой.
«Чан Юань, Эр Шэн пришла спасти тебя. Отныне мы вместе обойдем весь мир. Я останусь рядом, когда ты будешь поражаться великолепию и роскоши. Мы испытаем тепло и холод людских отношений, все многообразие меж Небесами и Землей… Больше мы никогда не расстанемся».
Звук чего-то разбитого вдребезги эхом отозвался в его ушах. Он зарылся головой в свернутое кольцами длинное драконье тело и даже не повел глазом. Чан Юань подумал, что это, скорее всего, иллюзия: в руинах Десяти Тысяч Небес не было никаких звуков. Но тот становился громче, доносясь издалека, раздавался повсюду и оттого пугал. Чан Юань наконец медленно раскрыл свои золотистые глаза.
Там… свет? Он поднял взор в ту сторону. В вышине мерцала белая, похожая на звезду точка, к которой он попытался приглядеться. Она постепенно увеличивалась, становясь все ярче, а окружающая тьма разлеталась на осколки, точно фарфор. Ци внешнего мира медленно вливалась внутрь вместе с обрушением руин Десяти Тысяч Небес, и Чан Юань ощущал, как постепенно пробуждается его подавленная сила.
Он поднял взгляд к источнику света, и его глаза расширились в неверии.
Женщина в белом траурном платье медленно приближалась к нему, вопреки бушующей вокруг буре, которая, казалось, была способна разорвать все в клочья. Ее порхающие одежды и длинные волосы подчеркивали уверенную поступь, словно каждым шагом она растаптывала все преграды. Ее сила была так велика, что даже он мог лишь наблюдать в немом восторге.
Со спины она купалась в лучах света, он видел ее легкую улыбку, но голос ее дрожал в нескрываемом волнении:
– Чан Юань, я пришла спасти тебя, как и обещала.
Тогда он, кажется, забыл, как дышать, ошеломленно уставившись на свою спасительницу.
Привычный мрак руин Десяти Тысяч Небес отступал, и над ними вновь появилось яркое небо. Чешуя на теле дракона засияла золотом под пылью, которую, словно лепестки цветов, сорвал очередной порыв ветра. Прежде чем успел опомниться, дракон принял человеческий облик – возможно, потому, что, по его мнению, этот вид больше всего подходил женщине перед ним. Раз уж она не могла стать драконом, то он станет человеком. На самом деле он был не против уступить ей, а очень даже рад этому.
Чан Юань протянул руку, робко взял женщину за руку и хрипло позвал:
– Эр Шэн…
Чужие мягкие ладони нежно погладили щеки Чан Юаня. Он вздрогнул, но взял себя в руки. У женщины перед ним были ясные глаза, мощная божественная ци, а в чертах лица сквозили спокойствие и сдержанность, которыми Эр Шэн никогда не обладала. Чан Юань понял, что это уже не его Эр Шэн, а Сы Мин.
Живущая в мире Девяти Небес… Звездная владычица Сы Мин.
Она долго его рассматривала, внимательно изучая брови, нос и губы. Наконец, недовольная оттого, что просто глядеть ей было мало, Сы Мин провела пальцами по его коже. «Точно, именно так и должен выглядеть Чан Юань».
– Чан Юань, – произнесла Сы Мин, и невольно губы ее растянулись в улыбке. – Как и предполагала, ты выглядишь не самым смышленым.
Глаза мужчины потемнели, и он слегка запрокинул голову.
– Сы Мин…
Ее имя он произнес с некоторой скованностью, выдававшей затаенную обиду. Но теперь, когда Сы Мин отказалась от всего, как она могла позволить Чан Юаню отступить? Улыбка на ее губах стала еще пленительнее.
– К счастью, я умна. Мне просто нравится твой простодушный и глуповатый вид.
Не допуская больше никаких возражений, одной рукой она схватила затылок Чан Юаня, вцепившись ему в волосы, чтобы тот не сбежал. Другую она положила на щеку мужчины и молниеносно прижалась своими губами к его.
Чан Юань, который всегда прежде в такие моменты вел, а не подчинялся, замер. Он позволил языку Сы Мин грубо проникнуть ему в рот, сметая все на своем пути и забирая каждый его вздох.
На вкус ее губы отдавали кровью, и вскоре воздух между ними обрел запах железа.
Дыхание Чан Юаня становилось все более неровным, и он начал беспокоиться. Дракон попытался оттолкнуть Сы Мин, но, когда его руки легли ей на талию, он неосознанно притянул ее ближе.
Она была как яд, вызывавший зависимость: чем больше он пытался отстраниться, тем крепче прижимал Сы Мин к себе. Руки Чан Юаня не повиновались ему, притягивая женщину еще ближе. Ему хотелось обнять ее изо всех сил, в идеале – смешать их кровь и переплести кости, чтобы никто не смог их разлучить.
От резкого запаха крови ему показалось, что он вновь оказался там, где навечно расстался с Эр Шэн. С головы до пят Чан Юань был измазан в крови возлюбленной, нос заполнил стойкий сырой запах, от которого не получалось избавиться.
К нему вернулись страх, горе и беспомощность того дня, но проклятый рассудок решительно их отмел.
Никто не знал, что в тот момент очередной вдох лишь усиливал его удушье, словно каждый меридиан был разорван. Чан Юань невольно сжал женщину в руках еще крепче. Он не мог забыть ощущение похолодевшего тела Эр Шэн в своих объятиях, а теперь перед ним стояла она, живая, и он мог обнимать ее и целовать.
Это была огромнейшая удача…
Соленый привкус смешался в глубоком поцелуе, где зубы сталкивались друг с другом, – то по лицу Сы Мин текли непрошеные слезы. Какой бы сильной и стойкой она ни была, ей не удалось не выдать свои скрытые страхи перед Чан Юанем. Или, возможно, этот кровавый поцелуй пробудил глубоко запрятанные в ее душе чувства: отчаяние и ужас.
Они чуть не… чуть не были навсегда разлучены.
Слезы Сы Мин безудержно лились из-под прикрытых век, их губы и языки сплелись томительно и неразрывно. Они не отпускали друг друга до тех пор, пока бурные эмоции наконец не поутихли. Сы Мин, умерив свой напор, неторопливо оторвалась от губ мужчины. Ее лицо по-прежнему касалось его, их дыхание смешивалось, ибо они только что пережили страстное и пылкое проявление их чувств.
Когда Чан Юань внезапно пришел в себя, кончики его пальцев застыли, а в голове всплыло данное Эр Шэн обещание, что у него не будет никого, кроме нее. Сердце пронзила боль раскаяния. Он попытался отступить, но Сы Мин с силой схватила его за затылок и бесцеремонно дернула за волосы, заставив слегка нахмуриться от боли. Без печати руин Десяти Тысяч Небес его божественная ци почти восстановилась, и он мог бы легко стряхнуть Сы Мин, однако у него не получалось отпустить ее, поэтому Чан Юань мысленно отметил для себя, что в очередной раз подвел Эр Шэн…
Губы Сы Мин нежно коснулись его, и она сипло, но с чувством произнесла:
– Чан Юань, что Сы Мин, что Эр Шэн делят тот же дух и души… Как же ты не понимаешь?
Чан Юань тихо вздохнул:
– Ты Звездная владычица Сы Мин… в мире Девяти Небес у тебя есть тот, кого ты сильно любишь.
– Больше нет, – прошептала та, словно утешая его и давая обет. – Если бы это было возможно, я бы хотела навсегда остаться Эр Шэн из той маленькой горной деревни, чтобы однажды я нашла Чан Юаня и чтобы мы… встретили старость вместе.
Фраза «встретили старость вместе» была подобна нити, что прял весенний шелкопряд, окутывая его цунь за цунем, словно кокон, из которого Чан Юань не мог ни вырваться, ни выбраться.
Он был согласен со словами Сы Мин. Эр Шэн и она – одна и та же девушка. Это все та же девушка, которую он любил, лишь в ином теле, но дух и душа ее были прежними. Даже останься от нее один дух – и его было бы достаточно, чтобы пленить дракона.
С губ Звездной владычицы не сходила улыбка, но в ее голосе прозвучала непрошеная горечь:
– Кажется, когда я была Эр Шэн, моя любовь к тебе была необычайно глубока. Видишь ли, я забыла тебя, но в миг, когда вновь увидела, все слова, записанные в Книге Судеб, превратились в видения. Я отбросила все вокруг и лишь жаждала тебя рядом… – Произнесенное рассмешило ее. – Как я могла остаться той же голодной до красоты [52] Звездной владычицей Сы Мин, которая желала благосклонности Небесного императора?
Чан Юань, замерев, переспросил:
– Забыла меня?
Взгляд Сы Мин потускнел.
– Кстати об этом…
Не успела она договорить, как раздался грохот. Глаза ее метнулись вверх, и она заглянула за спину Чан Юаня. Постепенно разваливавшиеся руины Десяти Тысяч Небес, к ее изумлению, вдруг замерли. Тьма, что разлетелась на куски, подобно разбитому фарфору, вновь застилала небо. Мужчина невольно прижал поближе застывшую возлюбленную. Его золотистые глаза пронзили тьму за ними, и он нахмурился.
– Кто-то восстанавливает печать.
Сы Мин испуганно воскликнула:
– Кто сможет восстановить разрушенный барьер между Небесами и Землей?! – В голове ее мелькнула догадка, и лицо тут же исказилось. – Кровавое жертвоприношение?
Восстановить печать можно было лишь принесением в жертву чьей-то жизни.
Чан Юань кивнул, переведя взгляд на Сы Мин. После долгих размышлений он нерешительно спросил:
– Ты здесь, чтобы спасти меня?
– А зачем еще?
Мужчина слегка поджал губы, но был явно доволен.
– Тогда уходим отсюда.
От его тела разошлась золотая вспышка, и он снова превратился в дракона. Сы Мин села меж его рогов, и вместе они скрылись от неминуемо надвигающейся тьмы.
Сы Мин не знала, что в момент, когда она сняла печать с руин Десяти Тысяч Небес, пустынный город Бесконечности тоже начал разрушаться. С исчезновением печати барьеру за пределами города больше не на чем было держаться, и над запретными землями Затерянной горы возникли городские ворота. Не знавшие о сокрытой в местном озере тайне ученики были в ужасе.
Ню Юань распахнула ворота настежь, выпуская всех, однако некоторые из преступников, кто провел большую часть жизни в пустынном городе, ужаснулись при виде внешнего мира и вернулись обратно. Одни сбежали, едва не сходя с ума от счастья, другие же, исполненные печали, остались, но более ни те, ни другие не волновали женщину. Она приподняла рукав одежд кончиками пальцев, что обращались в песок. Сила печати, лежавшей на городе с древних времен, стремительно исчезала, и Ню Юань ощущала ее разрушительную силу яснее, чем кто-либо другой.
Но было в этом и что-то хорошее. По крайней мере, она сможет вернуться в круг перерождений, забыв об этой жизни. После сотен лет, в которые она не жила, но и не умирала, Ню Юань была истощена и по горло сыта ненавистью.
Кто-то покинул город, а кто-то остался – каждый погрузился в свои мысли. Взмахнув своими широкими рукавами, Ню Юань направилась к себе в покои, где стояло надгробие до сих пор не похороненной паре. На алом камне когда-то были слова, но имена, которые выводились здесь изо дня в день, давно стали нечитаемы.
– Чан Ань и А-У. – После стольких лет оказалось, что она уже давно все отпустила. – Чан Ань и А-У наконец-то канули в небытие.
В ее привычном ледяном голосе отчетливо звучала улыбка.
Сила формации быстро угасала, и вскоре Ню Юань уже не могла сидеть прямо. Она прислонилась к алому могильному камню и медленно закрыла глаза, но с внезапным грохотом ци, которая покидала тело, вернулась. Опешившую правительницу осенила внезапная мысль, от которой она вся побелела. Собрав остатки сил, женщина ринулась к городским воротам.
Среди беспредельных песков мужчина, которого она некогда страстно любила более всего на свете, вонзил меч в землю. Печать меж его бровей пылала огнем, кровь ручьями струилась по клинку, однако глаза его были столь же ясны, как когда-то у небожителя из школы Бегущих волн, в них отражались лишь ее красные одежды.
– А-У, – дрожащим голосом обратился он к ней, протянув руку, – иди сюда, мы с тобой вернемся.
Куда они вернутся?.. Ведь пути назад для них не было.
Губы Ню Юань впервые за века растянулись в улыбке. Ее тело, состоящее из ненависти, оказывается, было еще на это способно.
– Найди меня, – ответила она.
Чан Ань замер, наблюдая, как фигура в красном перед ним разлетается на песчинки. Ветер размывал ее черты.
– Пусть уже эта жизнь закончится. Когда я выпью отвар забвения [53], перейду мост Найхэ и все забуду, найди меня снова в следующей жизни. Тогда мы начнем сначала. – Ее голос затих в сухом ветре пустынного города, а тело исчезло среди песчаной бури.
Глаза Чан Аня вспыхнули страхом. Серые облака обиды отделились от песка: это была ненависть всех женщин мира, злость, что все эти годы таилась в душе Ню Юань. Они надрывно орали и выли в агонии: одни звали своих мужей, другие – своих детей и родных, блуждали в растерянности, не зная, куда податься.
Какая женщина, чья любовь обратилась ненавистью, не прошла путь от тоски к обидам?
Чан Ань в растерянности смотрел на мстительных духов, заполонивших небо, и вдруг осознал: все, что подвело их к происходящему сейчас, – целиком его вина. Больше он не возмущался ни беспощадными Небесами и Землей, ни жестокой судьбой, начертанной ему Сы Мин. Корил лишь себя, мучаясь угрызениями совести и пришедшим раскаянием.
В этой жизни он уже не сможет искупить свою вину…
Ню Юань посмотрела на свои пальцы, обратившиеся в песок. Она опустила взгляд, затем наконец подняла руку и начертала два имени, которые писала на этом надгробии сотни лет.
Песок оставил свой след на кроваво-красном камне. Она столько раз повторяла каждый штрих, но ей не удавалось прочесть написанное на протяжении нескольких веков. Теперь, когда женщина наконец ясно разглядела, она вдруг поняла, что имена, мысль о которых когда-то вызывала у нее улыбку, ныне не могли тронуть ее застывшее сердце.