Дверь за Карлосом закрывается, и я остаюсь стоять посреди каюты, будто прикованная к полу. Его слова продолжают звучать в ушах: «Я ваш капитан и ничего более…» Но я не могу просто опустить руки. Не после всего, что между нами было.

— Мама? — Лео тянет меня за подол.

Я заставляю себя улыбнуться и приседаю, чтобы наши глаза были на одном уровне:

— Всё хорошо, малыш. Твой папа обязательно меня вспомнит и обрадуется, что у него есть сын. А сейчас давай отдохнём, я очень устала.

Роза и Мануэла сидят на кровати, и жмутся друг к другу, когда слышат стук в дверь. Матрос привёл Уголька. Пёс деловито обходит каюту и замирает посередине, будто прислушивается к каждому звуку на палубе. Потом он вопросительно смотрит на меня. В его взгляде столько тревоги, что она передаётся и нам. Собака чувствует напряжение, как и все мы.

— Уголёк, иди сюда, — тихо зову я. Он подходит, но не ложится у моих ног, как обычно. Вместо этого он замирает, наклоняет голову, будто что-то услышал. Затем мечется по каюте и снова смотрит на дверь — туда, где недавно стоял капитан.

И вдруг он срывается с места.

Я не успеваю его даже окликнуть. Пёс выскакивает в коридор, едва не сбив с ног матроса, и несётся по палубе на звучный голос, раздающий команды и отрывистые приказы. Я бросаюсь следом, волнуясь за пса.

На корме стоит Карлос. Он отдаёт распоряжения штурману, голос его звучит твёрдо и отстранённо. Пёс подбегает к нему, останавливается в двух шагах, садится и смотрит снизу вверх. Сначала Карлос не замечает его. Потом опускает взгляд.

— Чего тебе? — бурчит он, не скрывая раздражения. — Убери эту собаку, она мешает.

Но пёс не двигается. Он сидит, прямой, собранный, и не сводит с хозяина глаз. В этом взгляде столько узнавания и преданности, что у меня перехватывает дыхание.

— Он не мешает, — выдыхаю я, подходя ближе. — Он… он знает вас.

— Я первый раз вижу эту собаку. — Карлос хмурится.

— Уголёк — пёс герцога Альбы, губернатора Кубы. После его исчезновения он долго скитался, а потом я забрала несчастное животное к нам. Девочки с ним играли, он стал им другом. А теперь… Он узнал вас.

Капитан смотрит на пса, потом на меня. В его глазах мелькает тень сомнения, но он тут же прячет её за привычной маской равнодушия.

— У меня никогда не было собаки, — отрезает он.

Пёс не лает, не прыгает, не бросается к нему. Он просто сидит и смотрит. И в этом молчании столько правды, что Карлос не может его игнорировать.

— Ладно, — наконец бурчит он. — Пусть сидит. Но если начнёт мешать матросам — его запрут в каюте.

— Он не будет, — обещаю я. — Правда, мальчик? — я кладу ладонь на голову пса, и он тут же прижимается ко мне боком, будто ищет защиты.

Карлос уже поворачивается, чтобы уйти, но пёс делает то, чего я не ожидала. Он встаёт, подходит вплотную к капитану, устраивается у его ног и смотрит снизу вверх не моргая.

— Чего ты добиваешься? — Карлос спрашивает так, словно пёс может ответить.

Уголёк молчит. Он просто ждёт.

— Он хочет быть рядом, — тихо говорю я. — Даже если вы не помните, для него вы хозяин.

Капитан вздыхает, будто эта сцена отнимает последние силы.

— Пусть ночует в моей каюте, — бросает он, не глядя на пса. — Если будет вести себя тихо.

Это маленькая победа. Совсем крошечная, но она даёт надежду.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает и уходит, не сказав больше ни слова. Пёс смотрит ему вслед, потом оборачивается ко мне, будто говорит: «Я нашёл его. Он обязательно всё вспомнит».

Следующие дни тянутся медленно. Я стараюсь лишний раз не находиться на палубе, чтобы не сталкиваться с Карлосом. Уголёк теперь везде следует за капитаном.

Матросы сначала ворчали, что собака путается под ногами, но быстро привыкли. Пёс не лает без причины, не суетится, а просто идёт рядом с капитаном, будто охраняет его.

Однажды я всё же решаюсь подойти к Карлосу. Он стоит у борта, смотрит вдаль, на горизонт, где небо сливается с морем. Уголёк сидит у его ног, настороженно поводя ушами.

— Капитан, — начинаю я, стараясь говорить спокойно.

— Можете звать меня Жан, — перебивает он, даже не взглянув в мою сторону. — Здесь нет титулов.

— Хорошо… Жан. Скажите, а вы никогда не чувствовали, что ваша жизнь должна быть иной, и где-то есть люди, которые ждут вас, а вы просто не можете вспомнить?

Он усмехается, но его голос невесел.

— У пиратов нет прошлого. Только море и свобода жить, как хочется.

— Но вы не всегда были капитаном этого фрегата. — настаиваю я. — Вы герцог Альба, губернатор Кубы. И... у вас есть сын.

Карлос резко поворачивается, и в его глазах вспыхивает гнев.

— Хватит! — рявкает он так, что Уголёк вздрагивает и прижимает уши. — Не называйте меня герцогом. Я капитан корабля, и этого достаточно.

Отступая на шаг, чувствую, как горят щёки.

— Простите, я лишь хотела, чтобы вы вспомнили.

— Не надо, — уже тише говорит Карлос. — Не пытайтесь вернуть то, чего нет.

Он отворачивается, давая понять, что разговор окончен, а пёс грустно вздыхает.

Вечером я сижу в каюте, укачивая Лео. Девочки уже спят, прижавшись друг к другу. Я волнуюсь, что Уголька долго нет, и отправляюсь на поиски. Нахожу пса возле капитанской каюты. Он не скребётся, не скулит. Он просто сидит и ждёт.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Карлос. Он замечает пса, вздыхает.

— Ну, заходи… Но только если будешь молчать.

Уголёк проскальзывает внутрь, и дверь закрывается.

Я стою, прислонившись к стене, и чувствую, как в душе снова разгорается крошечный огонёк надежды.

* * *

Порт Веракруса встречает нас густым, тягучим зноем и криками птиц, что кружат над кораблями, в поисках чем бы поживиться. «Северный ветер» встаёт на якорь, и матросы суетятся на палубе, готовя сходни. Я стою у борта, прижимая к себе Лео, а Уголёк тихо сидит рядом, настороженно поводя ушами — он чувствует, как напряжение в воздухе становится гуще, словно перед грозой.