Дорога назад в «Санта-Розу» совсем не такая, как путь к порту. Тогда я смотрела на мир широко раскрытыми глазами, будто хотела запомнить каждую травинку, мельчайший отблеск солнца на воде. Теперь я прячу взгляд, прижимаю к себе Лео и стараюсь заслонить собой Розу и Мануэлу — словно могу укрыть их от самой памяти о том, что случилось.

Порт, звенящий лязгом оружия и пахнущий смолой, кажется мне проклятым местом. Каждый скрип досок отзывается в груди ударом. Роза идёт, не поднимая головы, и только изредка хватает меня за подол, будто проверяя, здесь ли я. Мануэла держится прямо, но её плечи вздрагивают от каждого резкого звука.

Возле дома нас встречает чёрный пёс. Он не спешит, не суетится, как бывало раньше, когда мы гуляли по саду, а медленно идёт рядом. Теперь он будто чувствует: сейчас нельзя шуметь и отвлекать людей. Лишь иногда он косится на меня — и в этом взгляде такая преданность, что моё сердце сжимается, от чувства вины. Больше я его не оставлю и куда бы не поехала, заберу с собой.

Этот пёс появился в моей жизни через неделю после приезда на Кубу. Первое время я часто ходила к морю и заметила на побережье чёрную собаку со свалявшейся шерстью, которая, казалось, бродит так же бесцельно, как я. Пёс скитался у кромки воды, худой и голодный, с потухшим взглядом, а матросы шептались, что это любимый пёс губернатора и он ждёт своего хозяина.

Я взяла из дома ароматный кусок колбасы и предложила собаке. Невзирая на голод, пёс отказался и всё продолжал смотреть грустными глазами. И я рассказала ему мою историю. Я обнимала собаку и плакала. На удивление после этого пёс съел колбасу, а когда я встала, отряхнулась от песка и пошла к дому, он побрёл за мной. Словно поверил моему обещанию, что Карлос вернётся к нам.

Девочки сразу полюбили собаку. Маркиз не разрешал им держать в доме животных, но когда узнал, откуда этот пёс, позволил нам его оставить. Теперь Мануэла весело хохочет, если Уголёк лижет ей лицо, а Роза важно учит пса сидеть и не грызть подол её платья. Он стал девочкам кем-то вроде защитника — большим, тёплым, надёжным. А для меня этот пёс — невидимая связь с Карлосом.

Когда вдали показываются знакомые очертания инхенио, я не чувствую облегчения.

Маркиз де Лос Велес ждёт нас на крыльце. Он не кидается навстречу, не кричит, не суетится. Он стоит, прямой, как шпага, и смотрит, пока мы приближаемся. В его глазах холодная решимость человека, который понял: он не может защитить то, что ему дорого, оставаясь на месте.

— Донья Клариса… — произносит он, едва мы подходим. — Я вижу, что вы привезли с собой не только моих дочерей, но и тень беды.

Я опускаю глаза.

— Простите, дон Густаво. Я не смогла отвезти девочек в Мехико.

— Не извиняйтесь, — резко обрывает он, но тут же смягчает голос. — Вы сделали даже больше, чем могли. Капитан мне всё рассказал. Вы защищали их до последнего. В том, что случилось, виноват я. Нужно было лучше подготовиться.

Он смотрит на девочек. Роза шмыгает носом, но тут же выпрямляется, стараясь казаться взрослой. Мануэла молча прижимается к моему боку. Чёрный пёс тихо подходит и садится рядом с ней, будто хочет сказать: «Я здесь. Я смогу их защитить».

— Ситуация на островах становится всё более опасной, — продолжает маркиз, и в его голосе звучит горечь. — Пираты, каперы, мятежи на плантациях — здесь слишком много хаоса. А дети должны расти в безопасности.

Он делает паузу, подбирая слова.

— Я принял решение. Они обязательно доплывут до Мехико. Там испанская корона сильна и правит твёрдой рукой. Сейчас это лучшее место для девочек, вашего сына и вас, Клариса.

Сердце сжимается. Мехико — это далеко. Теперь мне страшно нести ответственность за чужих детей. Вдруг опять нападут пираты?

— Дон Густаво… — начинаю я, но он поднимает руку, останавливая, а я киваю, не в силах говорить.

— Кроме того, — добавляет он, понизив голос, будто не хочет, чтобы девочки услышали, — я договорился с человеком, который обеспечит вам надёжное сопровождение. За хорошие деньги можно купить не просто корабль, а гарантию безопасности.

Я хочу узнать, кто этот человек, но не успеваю. Маркиз уже поворачивается к девочкам.

— Идите в дом. Пусть служанки напоят вас горячим шоколадом и уложат спать. Сегодня вы не должны думать ни о чём, кроме того, что вы дома.

Роза облегчённо кивает и тянет за собой Мануэлу, а пёс поднимается и идёт следом, не сводя с них глаз. Когда детские шаги затихают в коридоре, маркиз снова смотрит на меня.

— Вы тоже должны отдохнуть. Но завтра мы начнём готовиться к отъезду. И тогда вы узнаете, кого я выбрал защитником в вашем путешествии.

Подготовка идёт быстро, почти лихорадочно. Слуги вновь укладывают сундуки, проверяют припасы, пересчитывают охранников. Я стараюсь держаться в стороне, заниматься Лео, рассказывать ему сказки, которые сама придумываю на ходу. Пёс крутится рядом у моих ног и прислушивается к каждому шороху, будто охраняет наш маленький мир.

Однажды вечером, когда солнце уже садится и длинные тени ложатся на дворик, Роза тихонько зовёт меня:

— Клариса, а пёс будет с нами в Мехико?

Я приседаю рядом, поправляю ей ленту, которая вечно сползает.

— Да, Роза. Он поедет с нами.

Мануэла, сидящая на подоконнике, хмурится.

— А вдруг там ему будет плохо, и он опять станет грустным, как тогда, когда мы его нашли?

— Этого не случится! — отвечаю я твёрдо. — Мы же будем вместе, а где мы, там теперь его дом.

Пёс, услышав наш разговор, подходит и кладёт голову мне на колени. Я глажу его по жёсткой шерсти, и он тихо вздыхает, словно говорит: «Я всё понял».

В день отплытия порт полон суеты. Пахнет смолой, рыбой и пылью, поднятой сотнями ног. Я держу Лео на руках, Роза и Мануэла стоят рядом, в новых дорожных платьях, серьёзные и непривычно тихие. Пёс ходит кругами, нюхает воздух, будто пытается запомнить все запахи этого места — на всякий случай.