— Ты же не думаешь, что я тебя отпущу?

Я вздрагиваю, будто мне в спину вонзили клинок. Голос Карлоса звучит совсем близко — он вышел из спальни бесшумно, как тень, и грозной скалой стоит в двух шагах, преграждая путь.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь спрашивать твоё мнение? — выпаливаю резко, и в собственном голосе слышу злость, которая обжигает даже меня. — Я ухожу. Сейчас. И не пытайся останавливать.

Карлос не двигается. Только чуть склоняет голову, будто изучает меня, словно я незнакомка.

— Нет, — Карлос спокоен, его голос твёрд, и это пугает сильнее крика. — Ты никуда не пойдёшь.

Я прижимаю Лео, моё главное сокровище, к себе как можно крепче.

— Не смей решать за меня! — голос срывается, и от этого мне становится ещё обиднее. — Я столько терпела твои холодные взгляды, и жестокие слова «я ничего не помню»… А теперь выясняется, что ты не забывал! Всё это время знал, кто я, и просто играл со мной, как с куклой!

Уголёк тихо рычит — еле слышно, но достаточно, чтобы Карлос это заметил. Он не смотрит на пса. Его взгляд прикован ко мне.

— Я не играл, — говорит он ровно. — Я пытался вас защитить.

— От чего? От правды? — смех выходит горьким, почти безумным. — Ждал, когда я начну сомневаться, в своём ли я уме?

Карлос делает шаг вперёд. Я отступаю, но за спиной — стена коридора. Дальше бежать некуда.

— Я всё тебе расскажу. Сначала успокойся и выслушай. — В голосе Карлоса слышится усталость.

Его слова ударяют меня подобно волнам, бьющимся о скалы, — тяжело и неотвратимо. Но сейчас я не готова ничего слушать.

— Значит, ты решил, что лучше обмануть меня, а потом сказать прости, и я сразу всё забуду?

Карлос опускает голову, словно я причиняю ему физическую боль.

— Да, — шепчет он. — Именно так. Потому что это был единственный шанс спасти тебя и Лео.

— Неправда! — кричу я, не обращая внимания на слёзы. — Ты мог просто сказать! Но ты выбрал молчание. Решил справиться со всем сам. И теперь я не хочу слушать твои оправдания.

Он поднимает голову, и в его глазах — не гнев, не равнодушие, а что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается.

— Ты не уйдёшь, — повторяет он. — Не к Густаво. Не к кому-либо ещё. Ты — моя. И Лео — мой сын. Я не позволю тебе увезти его туда, где он вырастет под чужой фамилией, в незнакомом доме, думая, что неродной человек рядом с ним его отец!

— Он будет в безопасности! — Я стискиваю зубы. — С мужчиной, который не прячется за масками, не притворяется пиратом, не заставляет меня гадать, помнит он, что было между нами или нет!

Карлос осторожно подходит ближе и нас разделяет только воздух, дрожащий от напряжения.

— Безопасность — это там, где я могу встать между вами и любой угрозой. Можешь ненавидеть меня за это, но я всегда буду вас защищать.

Прежде чем я успеваю отпрянуть, Карлос оказывается рядом и хватает меня за плечи. Не грубо, но так крепко, что вырваться невозможно. Его пальцы впиваются в ткань платья, и на секунду мне кажется, что он сейчас просто встряхнёт меня, надеясь выбить из головы все мысли.

Однако ничего подобного не происходит. Вместо этого Карлос притягивает меня к себе и крепко обнимает… Отчаянный, лишённый нежности, болезненный поцелуй с привкусом невысказанных слов, накрывает меня так неожиданно, что на мгновение я теряю способность дышать.

Мир вокруг исчезает: коридор, дом, Уголёк, прижавший уши, даже спящий Лео, которого я всё ещё держу на руках. Остаётся только этот поцелуй — горячий, требовательный, безжалостный.

И самое страшное — я отвечаю.

На долю секунды, на один безумный миг моё тело предаёт меня: плечи расслабляются, пальцы, вцепившиеся в ткань его камзола, чуть разжимаются, и я позволяю себе почувствовать то, что так долго гнала прочь… Знакомый запах Карлоса, к которому добавились новые нюансы — соль и карибский морской ветер, его надёжные руки, и особенно сердце, бьющееся так же бешено, как моё.

А потом ко мне возвращается разум.

Я отталкиваю капитана пиратов с такой силой, что сама едва не падаю. Лео тихо всхлипывает, и этот звук отрезвляет меня лучше ледяной воды.

— Не смей! — шепчу я задыхаясь. — Даже не пытайся делать это со мной!

Карлос отступает на шаг, будто я ударила его.

— Прости, — хрипло шепчет он. — Я не должен был…

— Если бы ты давно сказал правду, а не пытался унять мою злость поцелуем…

— Когда ты злишься, ты прекрасна, — Он резко поднимает голову, и я не слышу ни капли раскаяния. — Ты горишь. Ты живая. И я не могу на это не реагировать.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Это не комплимент, — шепчу я. — Больше похоже на издевательство.

Нужно уйти, но я не могу. Потому что за спиной — стена, а перед глазами — человек, которого я всегда любила, и, кажется, это чувство не исчезнет, даже если он причиняет мне боль.

— Ты останешься здесь, — твёрдо говорит Карлос. — Сегодня. В моей спальне. Потому что я знаю: если я оставлю тебя одну, ты попытаешься сбежать. А я не могу этого допустить.

— Ты не имеешь права! — кричу я.

— Имею, — спокойно отвечает он. — Как отец Лео и человек, который знает, что за опасности подстерегают нас вне этих стен. Я не позволю тебе шагнуть в ловушку.

Он подходит к двери своей спальни, открывает её и делает приглашающий жест.

— Заходи…

— Нет!

— Клариса, — в голосе Карлоса звучит предупреждение. — Не заставляй меня делать это силой.

Глядя на него, я понимаю: он не шутит и действительно верит, что спасает нас. Может быть, я и правда чего-то не знаю?

Слёзы снова подступают к глазам, но я моргаю, прогоняя их.

— Хорошо, я останусь. Но не потому, что ты приказал… Лео устал, и ему нужен покой.

Карлос кивает, принимая это как компромисс.

— Спасибо, — тихо произносит он.

Я прохожу мимо него, стараясь не задеть плечом. Уголёк, вздыхая, идёт рядом, не сводя глаз с хозяина. Карлос закрывает за нами дверь, и я слышу, как в замке поворачивается ключ. Он что, и правда меня запер?