Несмотря на все сложности, количество желающих стать автолюбителями постоянно и стремительно росло. Остряки из редакции «За рулем» описывали очереди на машины так: «длинные, как борода Черномора». В 1920-х Маяковский писал о мечте советского человека ездить в собственной машине «как замнаркома». И вот теперь «замнаркомами» становились обыкновенные советские люди – не знатные, не знаменитые, не приближенные к власти. Личный автомобиль поменял атмосферу в обществе, став неким символом новой, невиданной ранее приватности, даже свободы.
Выражением этой новой свободы стал бум автотуризма, который начался во второй половине 1950-х. В те годы граждан, которые ежедневно ездили на автомобиле на работу, было еще немного. В основном его воспринимали и использовали как транспорт для семейных поездок на отдых, на дачу по выходным и в отпуск.
Многие кинофильмы новой советской волны, начиная с картины Николая Досталя и Андрея Тутышкина «Мы с вами где-то встречались», вышедшей на экраны в 1954 году, вскоре после смерти Сталина, были посвящены отпуску. Отпускные истории стали откровенным отходом от эстетики большого стиля, где в основе сюжета обязательно лежал труд, а если и путешествие, то с целью поступить на новую работу или добиться улучшения производственного процесса «на местах», как, например, в «Девушке с характером» Константина Юдина (1939). Если отпуск фигурировал в сталинском кино, то непременно совмещался с работой, к примеру с чтением лекций офицерам в летних лагерях. Именно так отдыхала Галина Мурашова – героиня кинокомедии 1941 года «Сердца четырех» того же режиссера. А в ряду новых легких отпускных картин эпохи оттепели значительное место занимали ленты, герои которых путешествуют на автомобиле без стремления к трудовым подвигам.
Ил. 8. Ремонт семейной «победы» по дороге на юг
В фильме Надежды Кошеверовой «Шофер поневоле» (1958) в отпуск на собственной новенькой «волге» отправился начальник главка, который еще и вынужден сам сесть за руль после того, как его водитель заболел. В простенькой картине «К черному морю» Андрея Тутышкина (1957) группа московских туристов отправились на юг на «победах» и «москвичах». Наконец, в безумно популярной ленте «Три плюс два» (1963), снятой Генрихом Оганесяном по пьесе Сергея Михалкова, на берегу моря встречаются молодые мужчины, приехавшие на «волге», принадлежащей занудному научному сотруднику, и девушки, прибывшие на то же место на «запорожце». При всей художественной романтичности этих комедий новые веяния и атмосферу советской автомобильной жизни тех лет они отражали довольно точно.
Первое упоминание об автотуризме в самом популярном автомобильном журнале страны появилось еще в 1937 году. Речь тогда шла об автомобильных экскурсиях выходного дня нескольких стахановцев, премированных «эмками» – машинами ГАЗ-М1. Упоминали даже путешествие знатных рабочих: кузнеца, зачинателя стахановского движения на Горьковском автозаводе А. Бусыгина, С. Фаустова и других по маршруту Горький – Москва – Кавказ – Ростов-на-Дону – Воронеж – Москва – Горький[150]. Но это был совсем другой туризм, нежели получивший распространение в 1950-х. Дальняя автомобильная, тем более групповая поездка на нескольких машинах в 1930-х была скорее показательным автопробегом, нежели неформальным частным путешествием.
Автотуризм 1950-х – совсем другая история. Впервые простые советские граждане получили возможность поехать когда и куда хотят, не заботясь о путевках в пансионат или санаторий, о билетах на поезд или самолет. Место отдыха автомобилист мог выбирать сам и менять его хоть каждый день. Кроме того, автомобилист мог покрывать большие расстояния, а значит, набирать больше самых разнообразных впечатлений, проводить отпуск интереснее. В этом и проявлялся новый советский индивидуализм, даже если в путешествие отправлялись несколько семей на нескольких автомобилях. Ведь эти группы собирались неформально, по собственному выбору, сообразно общим интересам и пристрастиям, а не как случайные соседи в купе поезда и в пансионате. Наконец, автотуристы на нескольких машинах могли разъехаться в разные стороны, а потом при желании вновь соединиться. В общем, автомобиль стал примерно тем же, чем отдельная квартира в хрущевке – пусть и тесная, но со всеми удобствами и на одну семью; или тем же, что и собственный садовый участок с домиком – пусть крошечным, убогим с точки зрения удобств, иногда стоящим в неуютном голом поле. Все это можно считать важнейшими элементами нового, приватного мира советского человека.
В большой мере автотуризм стал даже «государственным делом», как тогда писали. В 1960-м в Москве, в Измайлове, провели выставку «Автомобильный туризм», вероятно, первую подобную в СССР. Среди экспонатов был грузовой прицеп к легковому автомобилю – полезное устройство для тех, кто путешествовал большими семьями или компаниями. Такой прицеп, очень элегантный, с аккуратной крышкой, фигурировал в картине «Три плюс два». Скорее всего, он был самодельным, ведь советская промышленность подобных изделий пока не выпускала. Даже тот прицеп, что показали на выставке в 1960-м, был лишь опытным образцом. Но если производство грузовых прицепов вскоре наладили, то прицеп-дача, показанный на выставке в Измайлове, так и остался несбыточной мечтой автотуристов. Этот прицеп-караван сделал в 1960-м рижский завод РАФ, выпускающий микроавтобусы. Аккуратный домик, рассчитанный на четырех человек, оборудовали столиком, газовым баллоном и даже умывальником[151]. Подобные прицепы заводского производства в советские времена так и не появились, судьба автомобильного путешественника при всей ее увлекательности была куда прозаичнее и аскетичнее, чем гипотетический быт с прототипами жилых прицепов со всеми удобствами.
Автотуризм для страны был совсем новым явлением, редкие пробеги 1930-х были совсем иными, поэтому в профильной прессе стали занимать все больше места советы путешественникам. Туристам давали самые разные наставления по дооборудованию автомобилей для дальних поездок. Например, как изготовить багажник на крышу – ведь заводские, которые можно было бы купить в магазине, появились позже. Путешественникам рассказывали и о куда более сложных и замысловатых приспособлениях. Скажем, предлагали изготовить стальной бачок для воды и установить его под капотом автомобиля возле выпускного коллектора двигателя, от которого сталь на ходу нагревалась, благодаря чему на стоянке можно было помыть руки горячей водой[152]. Еще одно туристское изобретение тех лет – импровизированная плита для готовки пищи: самодельная станина, на которую ставили кастрюлю и нагревали ее бензиновой паяльной лампой.
Важная тема в кругах автотуристов и в прессе – способы ночлега. Возможность ночевать в автомобиле, разложив переднее сиденье, которое во многих машинах тех лет, в частности в «победе» и первой «волге», представляло собой цельный широкий диван, считали тогда достоинством не только в СССР, но и за границей. Даже в американских рекламных проспектах 1950-х часто обращали внимание на возможность превратить салон автомобиля в удобное спальное место. Тем не менее утверждение в одной из статей: «Большинство туристов предпочитает при длительных путешествиях ночевать в своих машинах. Это обычно значительно приятнее ночевки в случайных, душных, жарких помещениях», – звучало излишне романтично[153]. Многие ночевали так не от хорошей жизни. Конечно, вдвоем в автомобиле можно было разместиться более-менее приемлемо, но в отпуск ездили и целыми семьями. Оставались туристическая палатка или цивилизованный ночлег в кемпинге.
Поручение Совета министров Министерству торговли развивать «пансионаты для автотуристов» вышло в 1954 году. Идея состояла в том, чтобы создать при таких кемпингах всю инфраструктуру, включая торговлю запчастями. Однако в 1957-м пансионатов для автолюбителей-путешественников в стране насчитывалось всего двадцать. Развитие этой сферы услуг не успевало за ростом интереса к автотуризму. К тому же, как отмечали авторы «За рулем», в этих пансионатах иногда «селили отдыхающих, не имеющих автомобилей, и не оставляли резервных мест для автотуристов»[154]. Про дефицит мест в придорожных гостиницах вполне реалистично рассказывали в картине «К Черному морю». Конечно, далеко не все автотуристы мечтали ночевать в машине или в палатке, хотя такой вариант позволял выбирать ночлег по собственному вкусу, скажем, в самых живописных местах. Но кто-то из автомобилистов ехал в ведомственные пансионаты и дома отдыха или, как многие отпускники, снимал комнаты у частников. Тем не менее автомобиль давал гражданам невиданную прежде свободу.
Впрочем, чтобы отправиться в дальнее автомобильное путешествие, в те годы нужно было обладать определенной смелостью, а желательно еще и автомобильной смекалкой. В 1937-м в короткой, но бойкой публикации о дальнем путешествии на собственных машинах ударников труда автор обмолвился и о трудностях, в том числе об отсутствии туристических справочников и недостаточном количестве бензоколонок. Поэтому путешественники 1930-х вынуждены были оснащать свои машины дополнительными топливными баками. На ГАЗ-А их ставили прямо снаружи, на подножки, а на ГАЗ-М1 – за задним сиденьем в мизерный, символический багажник. В той же публикации со ссылкой на многотиражную газету Завода имени Сталина писали, как туристы столкнулись с тем, что нефтесклады работают до четырех часов дня, и купить бензин после этого часа просто невозможно[155].
В 1950-х проблем у автомобилистов стало поменьше. Практически ежегодно огромными тиражами, вплоть до 300 тысяч экземпляров, переиздавали «Атлас автомобильных дорог СССР» – не самый подробный, но содержавший данные об основных дорогах. Журнал «За рулем» на протяжении многих лет регулярно печатал карты-схемы популярных туристических направлений. На советских трассах уже располагались бензоколонки. Правда, встречались они совсем не часто – особенно те, на которых заправляли не только государственные, но и личные автомобили (это разделение существовало на протяжении всей истории СССР). На АЗС, особенно на популярных направлениях и в туристический сезон, собирались длинные очереди, а иногда и просто не было бензина, который кончился, а новую партию «не завезли». Очереди на АЗС тоже абсолютно реалистично показаны в фильмах «Шофер поневоле» и «К Черному морю». В первой ленте шофер начальника главка лихо подъезжает на заправку вне очереди, поскольку, судя по всему, поддерживает с заправщицей дружеские отношения, одаривая ее сувенирами. На робкие призывы своего скромного шефа «не выделяться» шофер отвечает: «Не будем выделяться – не будем заправляться». Поэтому любой более-менее опытный автопутешественник вез с собой запас бензина в стандартной двадцатилитровой канистре, а лучше – в двух.
Публикации тех лет, адресованные туристам, рекомендовали отправляться в групповые путешествия на нескольких автомобилях одной-двух марок[156]. Следовать этому совету было совсем не сложно: массовыми личными автомобилями в стране тогда были лишь «москвичи» и «победы». Именно такую колонну путешественников показывали в фильме «К Черному морю». Максимальная унификация туристического автотранспорта позволяла помогать друг другу в дороге в ремонте машин. Список того, что рекомендовали брать с собой в дальнюю дорогу, выглядел весьма внушительно: «Комплект инструмента, ремень вентилятора, диафрагмы бензонасоса, запасные свечи, фильтрующий элемент маслофильтра, электролампочки, буксирный трос, 0,5 литра тормозной жидкости и дистиллированной воды, тугоплавкую смазку, прокладочный картон и вязальную проволоку»[157]. Особо опытные брали с собой еще и запасные камеры для колес, а порой и второе запасное колесо и запасные манжеты для главного и рабочих тормозных цилиндров и цилиндров сцепления. Найти в пути станцию техобслуживания было непросто. А если до нее и удавалось доехать, очередь могла съесть значительную часть долгожданного отпуска. Поэтому в дальнюю поездку чаще всего отправлялись лишь те, кто мог самостоятельно провести хотя бы простейший ремонт автомобиля. А желательно справиться и с более серьезными работам – например, заклеить проколотую шину. Ведь проколы в те времена случались куда чаще, чем сегодня.
Ремонт шины требовал от водителя навыков разборки колеса и замены поврежденной камеры, то есть определенной ловкости и физической силы. Самые запасливые и умелые автолюбители везли с собой вулканизаторы для ремонта камер. Эти нехитрые устройства нагревались сжиганием бензина в ванночке, совмещенной с верхней частью металлической струбцины, которой зажимали поврежденный участок камеры. Сгорая, бензин нагревал так называемую «сырую резину», которую тоже надо было иметь в запасе и из которой делали заплату на камеру. Резиновая заплатка приклеивалась к месту прокола. По нынешним меркам задача не просто нелегкая, а дикая и с точки зрения сложности, и особенно с точки зрения безопасности.
Запас топлива и все необходимое для машины следовало разместить в ней вместе с палаткой, спальными принадлежностями и прочим скарбом семьи. Отсюда и навьюченные поклажей багажники на крышах большинства машин автопутешественников. Впрочем, все эти проблемы не омрачали радости от свободы передвижения.
С бурным развитием советского автотуризма в оттепельные годы соседствует и яркий этап советской автомобильной эмансипации. Начиная с 1950-х женщины за руль садились чаще, чем прежде. Это были уже не только знатные героини труда 1930-х, о которых писали в прессе и которые осваивали автомобиль, примерно как другие оборонные устройства – винтовку и противогаз. Теперь машинами управляли обычные девушки, охотно пополняющие ряды советских автолюбителей.
В детективном кинофильме Анатолия Рыбакова «Дело № 306» (1956) есть характерная для нового времени сцена. Дама солидного возраста, узнав, что за рулем разыскиваемой «победы» сидела девушка, видит причину наезда на пешехода именно в этом. Следователь к ее предположению относится иронично. По сюжету, студентка, пользующаяся «победой» отца-врача (тоже характерная деталь времени, подчеркивающая социальный состав советских автолюбителей), иногда действительно нарушает правила и ездит лихо, но умело. В кинофильме «К Черному морю» за руль «москвича» тоже садится девушка, хотя еще и не получившая водительское удостоверение, поскольку на экзамене управляла «победой» слишком лихо и потому не сдала его. Водителем в кинофильме Надежды Кошеверовой «Осторожно, бабушка!» (1961) стала пожилая боевая дама. Ну а две героини отпускной лирической ленты «Три плюс два» отправились на «запорожце» в дальнюю поездку к морю без мужчин.
Автомобильная эмансипация естественным образом повлияла на советскую женскую моду, что тоже отразилось в кино оттепельной эпохи. В лентах «Она вас любит» Семена Деревянского и Рафаила Сусловича, премьера которой состоялась в 1957 году, и «Голубая стрела» Леонида Эстрина, вышедшей годом позже, дамы-автомобилистки одеты в брюки. Это вовсе не вызов обществу, а характерная примета автомобильного времени. Ведь настоящая автомобилистка, по логике тех лет, сама справляется с обслуживанием и мелким ремонтом автомобиля, а лежать под машиной (такие сцены есть в обеих картинах) в юбке неудобно.
Автотуризм стал важным элементом первого этапа массовой автомобилизации, начавшегося вскоре после Великой Отечественной войны. Это явление резко расширило мир и кругозор советских людей. Личная машина дала возможность путешествовать туда, куда было сложно добраться без нее, причем, не согласовывая свои маршруты с государственными структурами, выбирать попутчиков по собственному вкусу. Все это вместе давало людям невиданные прежде ощущения приватности и свободы. Но кроме того, длительные путешествия в реалиях 1950-х – начала 1960-х, при неразвитости инфраструктуры, вынуждали граждан копить и осмысливать новый автомобильный опыт, который пригодился частникам и в повседневной жизни.