Янью

Будто мешок с зерном меня швыряют внутрь повозки. Я ударяюсь о деревянный пол, покрытый пылью и грязью. Кто-то толкает меня ещё раз резко и зло, так что я скатываюсь к дальнему борту. Тело отзывается болью. Я хочу позвать на помощь, но, едва я открываю рот, как один из похитителей наклоняется ко мне и, сжимая мой подбородок, произносит:

— Попробуешь закричать и я найду чем заткнуть твой сладкий ротик.

Я умолкаю, ощущая, как страх сковывает меня. Кто они? Что им от меня нужно? Ответов нет. Лучше не провоцировать их сейчас. Повозка начинает двигаться. Меня снова бросает в сторону. Я пытаюсь устроиться между полом и сиденьем так, чтобы меня не болтало из стороны в сторону. Связанные за спиной руки саднит. Я прикрываю глаза и прислушиваюсь к их разговорам.

— Это оказалось проще, чем мы думали, — довольным тоном произносит один.

— Как думаешь, император сдержит своё обещание? — спрашивает другой.

— Если удастся доставить девчонку в целости, то сдержит, — отвечает первый. А потом обращается к Янью. — Повезло вам, барышня, что император запретил вас трогать.

Холодок пробегает по спине от его тона. Но я наконец узнаю, по чьему приказу меня схватили. Император Лун Гуан. Зачем же я понадобилась ему живой? Неужели он думает, что с моей помощью он сможет выманить главу Шэна? Как наивно. Моему дорогому мужу нет дела до меня. Я тяжело вздыхаю. Меня похитили прямо посреди бела дня, в толпе, и никто не бросился мне на помощь. О чём-то это должно говорить.

Сколько проходит времени, я не знаю. Часы, минуты — всё сливается в один долгий, тянущийся, как сырая ткань, путь. Пыль заполняет повозку, попадая в нос и рот. Каждый камень на неровной дороге отдаётся болью в спине. Руки онемели, ноги затекли. Я стискиваю зубы, борясь с тошнотой и отчаянием.

Что-то странное начинает происходить вдруг. Похитители подскакивают с мест и перемещаются в заднюю часть повозки.

— Это что ещё за напасть?! — слышу над ухом испуганный голос.

— Демон? — спрашивает кто-то.

— Может, дракон? — отвечает другой. — Готовьтесь! Он приближается!

— Это не дракон, а огненная птица, — кричит третий. — Никак сам глава клана феникса явился за своей женой!

Моё сердце замирает. Неужели это и вправду Шэн? Он пришёл за мной? Запряжённые в повозку лошади несутся во весь опор. Слышен звук натягиваемой тетивы и свист стрел, крики людей и лошадиное ржанье. Мне удаётся стянуть с головы ненавистное грязное покрывало и выглянуть наружу.

К моему изумлению, я и вправду вижу в воздухе огромного феникса. Прекрасного и грозного, пылающего огнём. Слёзы наворачиваются на глаза. Нет никаких сомнений — это глава Шэн. Он пришёл спасти меня, потому и бьётся так отчаянно, прорываясь к повозке.

Но неожиданно из леса, будто чудовище из древней легенды, появляется дракон. Огромный и смертоносный, он значительно превосходит феникса в размерах. Кажется, что исход поединка уже предрешён. Но феникс продолжает предпринимать отчаянные попытки прорваться ко мне. Два божественных зверя сталкиваются снова и снова, и от каждого их удара сотрясается земля, ломаются деревья, рушатся скалы. Я смотрю на это, затаив дыхание. Слишком яростно. Слишком больно. Я вижу, как тяжело главе Шэну. Вижу, как с каждой секундой свет феникса тускнеет.

— Отступи, Шэн… пожалуйста… — шепчу я, и слёзы катятся по щекам.

Я бросаюсь к краю повозки. Но чья-то рука хватает меня и тянет назад. Я вижу лишь тень, а после на мою голову обрушивается мощный удар. В глазах темнеет. Всё исчезает.

Сознание возвращается медленно, как свет сквозь плотные облака. Сначала до уха доходит гулкое звяканье металла где-то неподалёку. Затем ноздри различают едва уловимый аромат горьких настоев и антисептика. В голове ощущается тяжесть. Я с трудом приоткрываю глаза. Зрение медленно фокусируется на размытом силуэте передо мной. Мне приходится несколько раз зажмуриться, прежде чем очертания, наконец, проясняются.

У меня появляется чувство, словно я уже проходила через это несколько месяцев назад. Я вижу над собой императора Лун Гуана. Спокойный и сдержанный, он стоит у подножия кровати и смотрит на меня напряжённо. Как и в прошлый раз, его окружают охранники и слуги. Хорошо, хотя бы болтливых наложниц нет. Моя голова и без того грозит расколоться.

— Ваше Величество… — произношу я одновременно с удивлением и вопросом, а после оглядываюсь по сторонам. — Где это я?

Подняться трудно. Поклониться, чтобы соблюсти приличие, и того труднее. Я с трудом сажусь, морщась от боли. Обстановка вокруг — скромная, но чистая: белые ширмы, полки с фарфоровыми сосудами. Где-то у окна копошится евнух в белом, по всей видимости, лекарь.

— Ты в лазарете при дворце, — снисходительно улыбаясь, произносит Его Величество. — Люди, что вернули тебя во дворец, были не слишком любезны, и я прошу прощения за это.

Я помню, как кто-то ударил меня по голове. После мир растворился во тьме. Я прищуриваюсь, вглядываясь в лицо императора. Он больше не метает в меня взгляды будто молнии. Что же изменилось?

— Почему я здесь? — спрашиваю я хмурясь. — Не в лазарете — это-то как раз понятно. Зачем вы велели тем людям привезти меня к вам?

Император медлит с ответом. Мне трудно поверить в это, но он словно бы сожалеет о прошлом своём решении. Но как император не может это признать.

— Мне показалось, что после того, как ты предупредила нас о готовящейся атаке, тебе будет грозить опасность, если ты останешься в клане феникса, — произносит он с фальшивой озабоченностью.

— Возможно, опасность и существовала, — я откидываю с лица прядь спутанных волос, — но вам-то какое до этого дело? Я ведь всего лишь беглая преступница.

— Следи за своим языком! — одёргивает меня один из охранников императора. Но Лун Гуан поднимает руку, давая ему понять, что всё в порядке.

— Насчёт этого… Полагаю, я был не прав, когда обвинил тебя в измене, — произносит он с неохотой. — Меня самого это сильно удручает.

Мне хочется закатить глаза. Его это удручает… Вот же несчастный. Он сломал мне жизнь, приговорив к казни, а теперь, когда я снова обрела надежду, он опять стремится всё разрушить.

— Я признателен тебе, Янью. Благодаря твоему предупреждению нам удалось предотвратить множество жертв. Поэтому я готов даровать тебе помилование.

Император глядит на меня как-то странно. Благодарности ждёт? Как же он бесит! В некотором смысле я понимаю желание главы Шэна его прикончить.

— Ты не сможешь вернуться в мой гарем, — добавляет он, будто это должно меня ранить. — Но тебе дозволено остаться при дворе.

— В качестве кого? — спрашиваю я недоверчиво.

— В качестве императорского алхимика, — отвечает он. — Я слышал, что ты невольно приложила руку к созданию того самого секретного оружия. Я заинтересован в его формуле. Буду признателен, если ты поделишься ей с нами.

«О, так вот в чём дело, — я мысленно усмехаюсь. — Он выкрал меня из степной провинции не ради спасения или восстановления справедливости. Ему, как и главе Шэну, понадобились мои знания».

— Я не смогу вам помочь, Ваше Величество, — произношу я, по-прежнему не глядя на него. — Мне неизвестна ни формула нового оружия, ни имена тех, кто его создавал. Так что вы зря приложили столько усилий, чтобы привезти меня в столицу.

Чувствую, как императора охватывает возмущение. Он едва сдерживает себя, чтобы не сорваться. Прикрываю глаза и вздыхаю. Расклад, конечно, дрянной для меня. Если ему приспичит, он и пытать будет, чтобы выведать нужные сведения. И я не знаю, смогу ли сохранить молчание, если он решит пойти этим путём.