Император покидает лазарет, но стража остаётся. Они не дают о себе знать, не произносят ни слова — просто стоят снаружи, отделяя меня от всего, что за пределами этих стен. Я не заблуждаюсь на свой счёт. Пусть я и не в темнице, но всё равно под замком. И я более чем уверена, что Его Величество не смирится просто так с моим отказом.

Ожидание чего-то неминуемо дурного не даёт расслабиться. И даже тишина вокруг не кажется умиротворяющей. Мягкий, рассеянный свет, серые стены и чистые простыни — всё это словно декорация. Я не могу уснуть из-за чувства тревоги. И даже когда служанка приносит мне целебный отвар и миску свежесваренного риса, я не притрагиваюсь к ним. Знаю, что мне нужны силы. Но кусок не лезет в горло.

Я думаю о Шэне. Я не знаю, что с ним стало. Очнулся ли после схватки с драконом? Знает ли он, куда увезли меня? Я надеюсь, что он выжил. Ночами мне снятся сны, в которых я всё ещё в поместье Фэнхуан. Не в этой холодной лечебнице, а в его покоях. Мне снится, как он прикасается ко мне нежно, как страстно шепчет моё имя. Иногда мне кажется, что я даже чувствую на губах его поцелуй, и начинаю верить, что проснусь в его объятиях. Но каждый раз утро приносит разочарование.

Я не знаю, что меня ждёт. Как скоро император Лун Гуан поймёт, что время в заточении не делает меня сговорчивее. У меня всё ещё остаётся слабая надежда на помощь сяньши из клана Лун.

И дедушка Янью действительно приходит ко мне. Я слышу тихий скрип, ровные шаги и вежливые приветствия охранников снаружи. Медленно поднимаюсь, и, как подобает, замираю в поклоне. Великий наставник проходит в палату и осматривается, словно бы желая убедиться, что условия для меня созданы достойные. Его руки спрятаны в длинные рукава, подбородок приподнят, глаза полны разочарования.

Где-то в глубине моей души всё ещё живёт наивная надежда, что, может быть, он пришёл поддержать меня. Может быть, теперь, когда всё открылось, когда правда всплыла наружу, когда стало ясно, что не предавала Его Величество, к тому же спасла много невинных жизней, он вступится за меня. Но вместо того, чтобы поддержать, дедушка с порога начинает ругать меня.

— Ты совершила огромную глупость, Янью. Тебе следовало принять великодушное предложение императора, — говорит он строго. — Мне стоило огромных усилий убедить Его Величество, что ты можешь быть полезна ему. Ты должна быть благодарна за это.

Я чувствую, как меня охватывает негодование. Руки сжимаются в кулаки. Благодарна? За что именно? За то, что меня похитили и увезли против воли, чтобы сделать из меня инструмент достижения целей?

— Быть благодарной?! — восклицаю я. — Разве я просила возвращать меня в столицу?! Вытерпеть несправедливое отношение от чужих мне было гораздо легче, чем от родных. Я не стану помогать Его Величеству создавать орудия убийства. Я знаю, что он ничем не лучше главы клана феникса, и крови на его руках не меньше!

— Да что ты такое говоришь?! — бросает сяньши возмущённо. — Я не воспитывал тебя так. Ты не моя внучка!

— Всё верно, — отвечаю я, задирая подбородок. — Я перестала быть вашей внучкой, когда вы отвернулись от меня много месяцев назад. По своей наивности я испугалась за вас и остальных, когда поняла, что задумал глава Шэн. Мне не хотелось, чтобы кто-то погиб. Но сейчас я сожалею, что передала то сообщение с Жуань Лэем.

Едва я заканчиваю фразу, понимаю, что перешла черту. Сяньши медлит только миг, а после отвешивает мне звонкую пощёчину. Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Прижав ладонь к пострадавшей щеке, я продолжаю смотреть на великого наставника сердито. И, кажется, отсутствие раскаяния в моих глазах злит его ещё больше. Он резко разворачивается и, не сказав ни слова, стремительно уходит.

Я остаюсь одна, в душной, пахнущей антисептиками и лекарственными травами комнате. Где-то за стеной шепчутся лекарь и его помощник, но я не слушаю. Моя щека пылает. Но на сердце на удивление легко. Больше я не буду ждать от него ничего. Ни доброго слова, ни принятия. Ни прощения.

Я опускаюсь обратно на постель. Сквозь узкое окно тянется бледный луч света — скоро вечер. Я задумываюсь о дне, когда оказалась в этом мире. Это случилось совсем недавно, но кажется, что с тех пор минуло много времени.

До встречи с сяньши я желала, чтобы глава Шэн пришёл за мной и спас. Однако сейчас я вдруг поняла, что это только всё усложнит. Если он попытается пробраться во дворец, то подвергнет себя опасности и спровоцирует императора. Будет лучше, если, потерпев неудачу в своей очередной попытке отомстить, глава Шэн отступит на время. Сосредоточится на благополучии своего клана и сохранении сил. Знаю, он не отпустит мысль о мести, покуда в этом мире есть император Лун Гуан. Но по крайней мере, у него будет немного времени, чтобы просто жить.

Ночь в лазарете тягучая, как водоросли. Каждый звук в напряжённой тишине вызывает лёгкую дрожь. Вокруг царит полумрак. Свет звёзд, проникающий в окно, слишком слаб, чтобы рассеять темноту и тревогу. Я не сплю. Так много мыслей кружит у меня в голове.

Когда дверь чуть приоткрывается, я вздрагиваю. Лекари в это время не заходят. Я приподнимаюсь и прислушиваюсь. Фигура в тёмных одеждах проникает в палату, минуя задремавших охранников. На секунду тело цепенеет от ужаса. Неужели кто-то подослал убийцу? Но вскоре я узнаю своего ночного гостя и облегчённо выдыхаю.

— Госпожа Янью, — сдержанно произносит Жуань Лэй и опускает голову в поклоне. — Простите, что потревожил.

— Жуань Лэй? Что ты делаешь здесь?! — шепчу я поднимаясь. — Я думала, сяньши окончательно разочаровался во мне.

— Я здесь не по приказу великого наставника, — отвечает парень. — Мне жаль, что вы с ним не смогли понять друг друга. А ещё, что вас держат здесь. Хотел бы как-то помочь. Но вы сами понимаете…

— Понимаю, — киваю я и вздыхаю. Вдруг в голову мне приходит идея. — Как думаешь, ты смог бы отправить послание в степную провинцию?

Жуань Лэй хмурится. Пусть в палате темно, но я чувствую, как он колеблется.

— Послание для кого, позвольте узнать?

— Для главы клана Фэнхуан.

Жуань Лэй нервно вздыхает. Мне начинает казаться, что он едва сдерживает возмущение.

— Простите, но неужели вы и правда хотите написать ему? — спрашивает он. — После всего, что он сделал?

— Да, хочу, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. — Несмотря на то, кто он и каким он был, он по-прежнему человек. У него есть чувства. А я… хочу очистить свою совесть. Попрощаться и попросить прощения.

Парень медлит ещё несколько мгновений, но затем достаёт из рукава свёрнутый лист пергамента и уголёк.

— Прошу.

Я беру уголёк и начинаю писать практически на ощупь. Сначала медленно, с паузами между иероглифами. Затем быстрее, как будто всё это уже давно сложилось в мыслях и ждало лишь момента, чтобы обрести форму. Я пишу, что с самого начала всё было спланировано. Что император подослал меня к главе Шэну и велел соблазнить. Что всё это время я шпионила за ним. И провал его плана — это целиком и полностью моя вина.

Пусть я и преувеличила свои злодейства. Но я сделала это сознательно. Хочу, чтобы он забыл. Чтобы не искал. Чтобы не возвращался за мной и не рисковал ради того, что не заслуживает этого.

Я протягиваю письмо Жуань Лэю. Он принимает его, но не уходит сразу.

— Простите, госпожа Янью, — произносит смущённо. — Я должен буду убедиться, что в этом послании нет ничего, что могло бы угрожать безопасности Его Величества.

— Можешь прочесть, — отвечаю я спокойно. — Но с условием, что отправишь его. Это важно.

— Я сделаю, как вы просите, — отвечает он и уходит.

Я снова остаюсь одна, глядя в пустоту. За окнами темно. Где-то далеко кричит ночная птица. Запах лекарств уже не кажется мне противным. Должно быть, я привыкла. Я ложусь набок и закрываю глаза. Сна нет и вряд ли будет. Я представляю, как глава Шэн читает моё письмо. Сердце замирает. Так будет лучше. Безопаснее для него.