- То есть, - с надрывом начал начальник, - ты меня просто использовала?..
- Нет!.. То есть…
- Я - развлечение на одну ночь? - он продолжал смотреть на меня глазами побитой собаки, тихонько наклоняясь в мою сторону над столом.
- Что? Нет! - что происходит?
- Я думал, у нас теперь все серьезно. Я твой рыжий пирожочек, ты моя зефирка…
Да он издевается!
- Я…
- Я тебе совсем не нравлюсь? - он уже нависал надо мной, и его взгляд стал серьезным, - ты мне нравишься. Я ну шучу.
Я смотрела на него и не знала, что мне ответить. Конечно, он мне нравился. Я сильно лукавила, когда убеждала себя, что это просто влечение к симпатичному импозантному мужчине. Но он старше меня, он мой начальник. К чему это приведет? Когда-то ему наскучит, мы разойдемся, хороше если не в конфликте, и мне придется покинуть это место. Но как можно об этом думать, когда его так близко… Если он наклонится еще чуть-чуть…
- Вы мой начальник! - да, аргументация - не моя сильная сторона. Звучит как-то жалко и глупо, даже на мой взгляд. А в голове это так логично и правильно…
- Ну да, и что? - удивился он.
Так, Гера, подумай, а потом скажи. Сначала подумай - потом скажи. Уважаемый господин Кальт, я…
- Знаешь, Льдинка, я не хочу на тебя давить, - он резко отклонился и сел обратно на стул, - давай поговорим об этом завтра, а?
- Да, давайте… - неуверенно начала я. Но ведь завтра - лучше, чем прямо сейчас? Успею не только продумать речь, но и записать. И даже выучить! Не по бумажке же читать.
- А пока обсудим план мести злой ведьме! - у начальника загорелись глаза. Так всегда происходило, когда он мог совместить два любимых сердцу занятия: отжать денег и сделать гадость, - Помнишь ту юную леди, которая придумала слоган нашей мастерской?
- Вы имеете ввиду ту недожурналисту, которая написала на нас разгромную статью, после которой у нашего крыльца три дня подряд собирали митинги и мы потом еще с месяц отмывали репутацию, чтобы вернуть клиентов? - я уже заинтригована. Похоже, в чем-то мы с господином Культом похожи, потому что я чувствовала, что глаза у меня горят не менее злобно-радостно.
- Да-да, она! Ее выпустили из тюрьмы и мы вполне можем заказать у нее статью на семью Бозали, - пропел начальник.
- Очаровательно. А за что она хоть сидела-то?
- Вроде оклеветала кого-то, не проверив материал заказчика… Но у нее хорошие покровители, раз ее так быстро отпустили! - вот тут я уже напряглась.
- Вы думаете статья от девицы, которая сидела за клевету нам чем-то поможет?
- Еще как! Для начала зайдем с нашей замечательной тетрадочкой и слепком магического повреждения из мастерской до одного моего знакомого следователя, - господин Кальт улыбнулся в кружку, - Он мне задолжал и поможет побыстрее состряпать дело и довести до суда, а там уж журналистка опубликует справочку из суда к своей писанине. А как втаптывать сограждан в мостовую, она и без нас знает, - закончил он.
- То есть мы собираемся ославить их на весь Высокий Город? - осторожно уточнила я, чувствуя все-таки некоторую неловкость. Точно ли они это заслужили?
- А тебе их жалко? - начальник остро глянул на меня, - только ответь честно: ты совсем не злишься, что тебе влепили ни за что, унижали и оскорбляли и готова честно и искренне их простить? У тебя не осело говнишко на душе от их поведения? От того, что они будут о тебе рассказывать любым свободным ушам? Ты понимаешь, что они каждый раз будут придумывать новые подробности?
Я молчала. Потому что говнишко еще как осело. А от воспоминания о том, как горела щека, как лились слезы, от того как обидно от мысли, что они обо мне рассказали уже господину Кальту и расскажут еще больше другим, кому-то, с кем меня может еще столкнет жизнь… Я чувствовала себя беззащитно и униженно. Потому что далеко не каждый поверит мне, как начальник.
- Или тебе просто трусовато? - проницательный какой.
- Есть немного, -скривилась я.
- И чего ты хочешь?
- Вернуть контроль над ситуацией, - сказала я и отставила чашку, - пойдемте тетрадь проверим?
- Пойдем, Льдинка!
В мастерской мы были уже через полчаса. Я каждую минуту подтягивала штаны начальника, висевшие на моих бедрах мешком, и закатывала слишком длинные рукава. По словам господина Кальта, выглядела я потешно, но волновало меня это не сильно, потому что несмотря на свой «потешный» вид, ловила отнюдь не целомудренные взгляды мужчины.
При свете дня любимая мастерская выглядела ужасно. Стол очернел, котелки только выкидывать, перемешанные при взрыве в произвольном порядке материалы еще непонятно как аукнутся - надо устраивать генеральную уборку. Самую генеральную из всех генеральных.
В общем, настроение испортилось и я грустно ковыряла носком начальственных домашних тапочек грязный пол. Сам начальник вздыхал тоскливо и прицокивал, теребя мою макушку - видимо, успокаиваясь - и вид имел самый несчастный.
- Я обдеру их до копейки… - тоскливо пообещал он своей обители.
В тетради, к счастью, были все записи о нарушениях мистрис Бозали, включая: «…старая карга влепила мне пощечину, чтоб ее черти драли в чертогах Безымянного!!!». Хоть убей, не помню, как я это написала, но больше некому было.
Весь день мы с начальником пробегали по всяким допросам-опросам, подписывая мои показания и делая копии всего, что можно, включая, кажется, даже рекомендации уборщицы из Специального Практикомагического Училища, которое выдало мне диплом, от 3 года обучения, - и все для судебного дела.
К вечеру, абсолютно вымотанные, мы сидели в лавке все с тем же Летиным отваром и самой Летой, которая сегодня была за прилавком, и обсуждали дело. Добрая Лета гладила меня по головке, приговаривая, какая я бедная девочка, и как меня жестоко обидели. Я чуть не мурлыкала от удовольствия и соглашалась с каждым ее тяжелым вздохом о моей не менее тяжелой судьбе. Да-да, никто меня не понимает, зельевара каждый обидеть может!
В итоге вернулась домой довольно поздно, конечно, начальник проводил нас с Летой, и мне напоследок угрожающе пообещал, что завтра мы поговорим, поцеловав в щеку и в бровь, ушел домой. А у меня-то еще речь не заготовлена!
Но продумать и сформулировать очень важные причины, почему не стоит мешать личное с рабочим, я не смогла. Потому что меня не было дома два дня, А кошка была. И ее никто не кормил. Фрида закатила мне скандал на сорок минут, связки у нее мощные, и голосина ее была слышна всему двору. Соседние дома, которые Фрида разбудила, объясняя, почему мне должно быть стыдно, присоединились к ее справедливым возмущениям и тоже закатили мне скандал, объясняя, что уложить детей спать - это подвиг и его надо уважать. Полчаса я извинялась перед соседями, еще полчаса валялась на коленях перед кошкой с наполненной доверху миской.
В итоге меня просто срубило, как деревце, и упала я прямо на кроватку и тут же заснула.