Теперь я знал, кого надо разносить, и это было очень хорошо. У меня была небольшая банда обожальщиков, пришедших в восторг от моей кровожадности и жаждущих мести, а самое главное, из другого домена. Это был важный момент. Только в том, в котором мы появились, жизнь крутилась вокруг световых столбов, а аборигены жили небольшими поселениями на приличном расстоянии или совсем крошечными деревеньками в несколько домов, прижимавшимися к световому пятну небольшого столба. В других изолированных участках пространства круга подобной проблемы не существовало. Конечно, вокруг светящихся штуковин жить удобно, чужие сильно не захаживают, да и больших армий, сметающих всё на своём пути, не будет. Но вот именно жизненное пространство и было главной проблемой, а сбежавший на дрейке фламин был из мест, где подобных ограничений не существовало. Что там за места, кто населяет? Я не имел никакого представления, но точно знал, что по ночам к световым столбам жаться не придётся, и каждый волен проводить ночь где пожелает. Похожие на Хозяина существа присутствовали во всех доменах, но в уважительных поклонах небожителю я проблем не видел, главное, чтобы в моё восхождение никто не вмешивался.

Я стоял с поднятой над головой откусанной рукой, а вокруг меня орали крепкие воины. Пришёл мыслеобраз от Длани:

— Скажи, что будешь мстить за то, что подлец отнял у тебя победу. Для местных это отличный повод обидеться.

— Спасибо, я тебя обожаю, — отправил подруге благодарность.

Я бы так не придумал. А ведь верно? Я же не могу просто так, с непонятного перепуга прийти в домен и начать становиться начальником? У них убили человека, прервали фионтар, а сделал это давний предатель. На что они обиженны — понятно, а я тут при чём? Теперь и у меня был повод.

В военном училище меня хорошо натаскали, и не только пилотировать космические корабли, штурмовать коконы тварей Грани и отбивать абордажи. Нам преподавали статуты орденов, экономику и историю, как нашего, так и других миров. На Претории не было денег, но это не значит, что всё бесплатно. Планете нужны были ресурсы, боевые корабли и возможность содержать население в условиях холодной и агрессивной планеты. Нужны средства на науку и развитие. Я знал о политике, что бывают революции, колониальные и корпоративные войны, восстания и экономическая экспансия. А ещё был в курсе, что у любого движения, будь то война, спортивное состязание или бунт на заброшенном орбитале, должны быть свои знаки, символы, знамена и лозунги. Даже если ты просто горбатишь на скучной и неинтересной работе, то обязательно будешь окружён какими-то символами. Я даже помню такое слово, которое применяют торгаши, как «миссия компании». Это чтобы каждый самый распоследний работяга на самой грязной работе знал, что он тоже причастен к великой цели, и тогда его легче будет убедить в том, что хотя у него нищенская зарплата, но он все равно замечен за великими делами, которые останутся в памяти потомков навечно. Мне тоже нужно знамя. Пришла замечательная идея.

Скинул с себя куртку и используя кровь, слегка сочащуюся из откушенной руки, нарисовал над сердцем пять палочек в виде пальцев и ещё несколько, в качестве запястья со стигматом. Получилось, как будто болт вкрутили, но что это за предмет местным объяснять было не надо. А потом проорал:

— Это ваша месть и ваш человек, но у меня отняли победу, я потерял руку, и пока не отгрызу стигмат предателю, буду не отомщён. Этот знак может быть смыт только кровью, — закончил я, проорав последние слова уже на максимуме.

Моя слава прибавляла и прибавляла. Вокруг арены собралась огромная толпа, и со всех сторон на суету подходили и подходили люди. Друг другу рассказывали, как самый главный червь, появившийся из небытия, прервал бой могучих восходящих, которые откусывали друг другу руки, отрывали ноги и головы, но мерзкие руны остановили величайший поединок, и теперь намечается целая война. А кто не верит, так посмотрите, чем он размахивает. Через ответный рёв и гул голосов услышал крик наёмницы:

— Я с тобой! Справедливость и честь! — проорала Длань, подошла, скидывая с себя верхнюю часть одежды, и обмакнув палец в крови, которой на арене было полно, прямо на обнажённой груди тоже нарисовала набор чёрточек, изображающий откушенную руку со стигматом.

Представительницы народа воды никогда себя лишней одеждой не обременяли, до и после снятия куртки не сильно то и отличалось, но в исполнении моей грациозной хвостатой подруги получилось очень и очень эффектно, и весьма ново для восприятия аборигенов.

— Я с тобой! Справедливость и честь! — крикнул Владеющий Словом, и разорвав на себе с хрустом кожанных ремешков свою броню, зашёл на арену и обмакнув палец в кровь, нарисовал себе на груди изображение руки со вкрученным болтом, стараясь повторит как у меня.

Выглядело впечатляюще. Живот, плечи и руки в порезах, весь в кровоподтёках, это, конечно, не от драки, а от протезирования руной усиления, но кто знает? Новый знак разместился рядом с громадной, но уже переставшей кровить раной в области сердца. А завершал образ обнажённого по пояс чернобородого громилы шлем с клыками и пропитанной кровью меховой гривой.

Людскую лавину больше было не удержать. Симбионт постоянно обращал внимание на то, что я получил очередное сообщение о повышении славы. Все пришедшие вместе с парнем на фионтар поддержать отца белобрысого и потом того, кто бросил мне вызов, рвали на себе куртки и, перемазываясь в крови, рисовали знаки. Было несколько чужих, видевших подлость в прерванном поединке и решивших присоединится к праведной мести. Последним аккордом была слетевшая вниз стрекоза с наездником.

Всё замолкло. С прилетевшего летающего животного сошёл серебряный воин народа Древа. Высокий, стройный, покрытый лёгким мехом, с недовольно подрагивающим хвостом. Стрекоза взмыла вверх и унеслась к ветвям. Проводив взглядом улетевшую зверюгу, он присел и, измазав палец в крови, понюхал красную жидкость. Поднялся и глянул мне в глаза.

— Здесь всё пропитано червивым предательством. Я должен был охранять арену, но не справился. Летающий помощник не может войти в домен, он погибнет, потеряв связь с великим игг-древом, но это могу сделать я. Прими мою дружбу и руку помощи в своей мести хейр Архераил. Я буду стоять рядом с тобой в бою. Это и моя месть. Я помогу выполнить поручение наблюдателя и желаю увидеть тебя танааном. Справедливость и честь, — произнёс он слова, уже ставшие девизом, и нарисовал кровью у себя на мохнатой груди руку с гвоздём.

Ура и рёв множества глоток. Кричали все, даже те, кто на мой взгляд был не в курсе произошедшего. Получил от подруги разъяснения по поводу слов восходящего народа Древа. Она разумно предположила, что я не знаю, и была полностью права. У меня прямо сейчас было, после всех моих выходок, четыреста девяносто шесть славы и действительно звание хейр, что означало признание заслуг восходящего как другими, так и самим наблюдателем, и нужно было выполнить бронзовое задание управляющего миром искина. Супруга не знала, когда это я с бронзовым подвигом подсуетился, но то, что у меня славы сейчас достаточно, она не сомневалась. Зато я знал, что за бронзовый подвиг совершил. Каждый раз, возрождаясь, я убивал мерзкую тварь Архераил, и получал бронзовую награду. Теперь мне намекали, что надо немного подкопить славы и выполнить серебряное задание наблюдателя, которое тут многим прилетело, а конкретно прибить фламина, прервавшего поединок мерзкой руной червей и испортившего арену для фионтаров. Выполнив это, я стану танааном, а там и до риксов будет недалеко. Сколько славы ещё надо и как именно становиться риксом, подруга не знала, но думала, что немного, ведь помимо величайших риксов было полно мелких риксёнышей на небольшое племя, и, скорее всего, слава там не исчисляется десятками тысяч, а крутится около полутысячи-тысячи, что вполне достижимо.

Правильнее, конечно, вначале сходить к башням, посмотреть, может там уже давным-давно нет никаких ворот из иллиума, а кусок железяки, раздающий задания небесного уровня, валяется посреди заброшенного подвала, но раз меня несло течение, прямо тыкающее становиться риксом, то надо заниматься именно этим. Пока всё шло настолько хорошо, что нужно было обязательно пользоваться и не пренебрегать возможностями собственного восхождения.

Я всегда был капитаном малого тральщика, хотя пилотировал корветы, торпедоносцы, дальние разведчики и даже был командиром огромного десантного бота, где у тебя в подчинении три десятка человек экипажа и полторы тысячи закованных в броню бойцов, но это всегда была работа одиночки. Огромное брюхо бронированной махины, внутри которого находилась тысяча пятьсот головорезов, металось, крутилось, входило в атмосферу под самыми неудобными углами, и объятое плазмой, бронированное и покрытые силовыми щитами, виляя и делая мёртвые петли пачками, вваливалось в атмосферу планеты, идя к точке десантирования. Железного монстра кидало по сторонам, уходя от зенитного огня чудовищ Грани, бродивших по планете, и уворачиваясь от взлетевших и бросившихся к нам на перехват мелких и крупных зверюг, наполненных А-мутациями. Это ещё не учитывая обычные природные молнии в верхних и нижних слоях атмосферы и дружественный огонь от случайных росчерков роторов орбитальной группировки и потерявших управление умных ракет, сошедших с ума от превышающего все нормы азурического фона. Умные боеприпасы, потеряв цели, теперь искали себе подходящую жертву, и плевать было кого. И во всём этом, объятый плазмой вваливался в атмосферу дрыгающийся десантный корабль с полутора тысячами обблёванной от перегрузок десантуры. Раструшенные, но живые, грохнув брюхом об землю, вываливались бойцы, идущие в атаку.

И как только последний штурм покидает десантный отсек, наплевав на ещё открытую аппарель, ты срываешься с места и несешься, но всегда это была работа отмороженного одиночки, и не важно, крошечный торпедоносец, когда мы были вдвоем только с Цаем, малый тральщик на четверых и трёх богомолов контрабордажников или огромный десантный транспорт на полторы тысячи десантуры. Всегда только я был единственным, кто принимал решения и делал то, что должен, а все кто был рядом в экипаже, были моей семьёй, бандой и одним целым.

А теперь мне приходилось командовать эскадрой. Да, вместо кораблей были дикари с рунами и палками, но это были отдельные сущности, а не семья, когда ты и они одно целое и по движению бровей, вздоху или просто паузе между словами, понимаешь желание и настроение члена своей маленькой команды. Мне предстояло перейти в другую систему управления, от одиночки командующего крошечной бандой головорезов, к управлению полноценной армией, пусть тоже из головорезов, но со всеми субординациями, приказами и контролем исполнения распоряжений. А ещё вырисовывался малый круг и большой.

Нужно было определяться, каким из великих императоров буду я, читай, риксом, и сформировать стиль управления. Около меня стояла подруга с нанесенным на грудь символом руки, рядом огромный здоровяк, только что победивший в фиантаре и выживший после удара иллиумового копья в сердце, а немного за спиной, возвышавшийся на голову выше меня, стоял представитель народа Древа. Ближняя свита была сформирована. По старой доброй традиции, если само получилось, то я не буду ничего радикально менять, а если и были сомнения в выборе между умными и красивыми, я выбрал к древним. Имею ввиду, что если и начинать, то делать это как Победоносный. Если честно, я хотел пойти по системе управления, как это делал он, когда тот был в теле молодого серебряного рикса, управляя издалека, но лично для себя я не исключал возможность притвориться тупым, диким и кровожадным вождём. Но это на крайний случай. Здесь и сейчас всё так решилось, что уже ничего придумывать больше не надо, да и зачем? У меня был идеальный пример, что надо для получения мирового господства, и оставалось только следовать инструкции и наслаждаться тем, что всё придумали до тебя.

Я стоял, гордо выпятив челюсть, а вступившие в «братство руки со вкрученным болтом» бесновались, орали, придумывали самые извращенные способы отомстить и совершенно неожиданные места, где отрезать. Я стоял, улыбался и кивал. У меня оставались чистые стигматы. Приметил парня. Крепкий, довольно молодой, а с ним была подружка. Девчонка была не из тех, которые дом-семья. Совсем не такая.

Я указал пальцем на парня:

— Ты! — и, увидев, что он обернулся, указал на девушку: — И ты.

Они были темнее большей части народа, имели курчавые каштановые волосы и наверняка были из другого домена и присоединились к моему празднику справедливости по случаю. Восходящими они небыли, но на груди парня и его подруги был нанесён знак руки со стигматом. Девка, как и Длань, скинула куртку, ничуть не стесняясь и даже гордясь причастностью ко всему вот этому движению, нанесла на обнажённой груди знак мести, подражая моей подруге. У аборигенки получалось, конечно, угловато, зато искренне и с полной самоотдачей. Я сразу обратил внимание на эту парочку, наблюдал за ними и неслучайно выделил из общей толпы.

Преисполнившись всепоглощающим чувством, приняв гордую позу и взяв подругу за руку, молодой человек изрёк:

— Мы ушли. Мы обменялись дарами.

Я поднял удивлённо бровь, и он продолжил:

— Родители не хотят видеть её мужем простого воина, не восходящего. Я пришел сюда за стигматом.

— А она? — уточнил я.

— Я добуду стигмат и себе, и ей. Мы будем в Вечности вместе. Вечно! — пафосно и гордо сказал молодой возлюбленный.

Оставалось покровительственно кивнуть, указав на рисунки, выполненные кровью на груди обоих:

— На вас праведный знак мести. Правильно. В мире Единства много чудес. Я никому ничего не обещал, но желание отстоять справедливость должно быть вознаграждено. Вы хотите идти со мной и принесли мне в дар свою помощь. Вы для меня теперь семья, и я тоже хочу с вами обменяться дарами, — и я взял у Длани два чистых стигмата и вложил их в руки парню и его даме. — Вы не побоялись заступиться за меня и бросить вызов червивому предателю, даже не будучи восходящим. А теперь бегом в храм Вечности, и без гвоздя в руке не возвращайтесь!

Немного запоздало я понял, что говорил опять в полной тишине. Все окружающие замерли, слушая мой разговор с парочкой беглых влюблённых. А потом раздался восторженный рёв. Поставил себе заметку, что теперь я великий герой и надо хоть иногда по сторонам смотреть, и обращать внимание, что делают окружающие, а не довольствоваться только туннельным зрением.

Молодые уже унеслись исполнять поручение, а мне оставалось напутствовать:

— И только посмейте прийти не вовремя! Все будут ждать только вас! — проорал я, перекрикивая восторженную моей щедростью толпу.

Молодёжь галопом сдрыснула в сторону купола строения, где болты в руку вкручивают, а вокруг продолжали орать и хвалить меня. Слава росла, и мне надо было только впитывать и гордиться. Прислушался к гулу голосов. Обсуждали, как запросто так, только за то, что на стороне правильного вождя, ведущего к справедливости, молодая пара, сбежавшая от родни и пришедшая под древо, получила стигматы. Местные были в шоке. Стигмат — вещь весьма дорогая и редкая, которая заслуживалась непросто, и получить её всего потому, что вовремя оказались в нужном месте, было событием экстраординарным. А ещё, вручая гвозди, я это делал с максимальным пафосом, как тут любят аборигены, и это тоже стало отдельной темой.

После храма вечности у меня было девять стигматов. Два отдал бородачу, два влюблённым, четыре торговцу, оставался ещё один и стигмат с папашки белобрысого у Владеющего Словом, который он вырезал после фионтара. Ещё стигмат торчал в откушенной руке, но этот я никому отдавать не собирался, пока не вытащу из него руну повторения. Раз уж начался праздник щедрости, то не должно остаться обиженных. Я указал пальцем на группу пришедших с отцом-мстителем, тоже легко определив главного. Поманил его рукой. Он подошел.

Я попросил моего бородача:

— Дай мне гвоздь отца, — попросил я, обратившись к владеющему словом.

Он отдал гвоздь, а я добавил ещё один и вложил в руку воина, со словами:

— Распорядись ими так, как ты считаешь нужным. Я вижу у тебя на груди знак того, что ты желаешь справедливости. Я приношу клятву перед наблюдателем, что ни я, ни восходящий Владеющий Словом не повинен в смерти сына вашего предводителя, место которого ты занял. Его убили дикие звери, напав из засады и прервав честный поединок. Мне плевать, плохими или хорошими делами он занимался, но это сделали животные. Я успел спасти Владеющего Словом, но не успел второго воина. До этого момента я не знал ни одного, ни второго. Ослеплённый местью отец не хотел слушать слова разума и погиб из-за своей глупости. Возьми эти стигматы. Они принадлежат вам, и пусть послужат тем, кто будет умнее.

— Они сегодня же будут в запястьях тех, кто достоин, — слегка кивнул новый главарь бандитской шайки.

Я сразу обратил внимание, что несмотря на то, что эти парни пришли вместе с отцом белобрысого, одни из первых начали рисовать на себе знаки руки и грозились прибить предателя. У местных чувство справедливости довольно специфично, но это я отметил. Не сделай они себе рисунки одними из первых, я бы нашёл применение стигматам получше, но сейчас для эффективного менеджера Архераила это было лучшее вложение.

— Они твои, — кивнул я, отвечая на благодарный поклон и подняв откушенную руку вверх, в которой оставался последний из моих гвоздей, громко сказал, — Но этот я не верну. Эта рука будет указывать мне путь! Она напоминание о том, что пока я не отомщен за отнятую у меня на фиантаре победу и должен выгрызть гвоздь главному предателю.

Четыре стигмата, розданных с кондачка за пару минут окружающих впечатлили. К этому добавить пафос, от которого, казалось, воздух сгущался, а потом рев множества глоток, снова, в очередной раз, как тут принято или постоянно, кому что больше нравится.

Да, действительно, такой карнавал щедрости и красивых слов дело нечастое. Аборигены любили разговаривать высоким штилем, но при этом раздаривать направо и налево ценное имущество не торопились. А руководитель корпорации справедливости, это про себя сейчас пошутил, если кто не понял, мог. Когда главный бандит, занявший место покойного папашки отправил пару человек в храм Вечности я опять обратился именно к нему. Здесь важно не кто что получит, а кто у пульта главного распределительного центра. Указал на кучку принесенных мне вещей, снятых после моего и фионтара Владеющего Словом. Здесь было всё, кроме камня поглотителя заклинаний и обломка копья с иллиумовым наконечником, что уже торчал за поясом у бородача. Всё было проделано таким образом, что не столько ценно, а сколько памятно. Не каждый день у тебя в руках остается штуковина, которая тебе протыкают сердце. А вот всё остальное просто свалили в кучу.

Обратился к главарю банды по имени:

— Лесной Слух, раздай всё это тем, кому нужно и кто принял знак справедливости, и добавил, но тем, кому это будет действительно полезно.

На неожиданный дождь из подарков уже набежала уйма халявщиков, в срочном порядке рисующих кровавые руки и тоже желавших приобщиться к раздаче полезных предметов. Главарь бандитов меня прекрасно понял, улыбнулся и кивнул:

— Сделаю, хейр Архераил.

Всё было отлично. Местным мое выступление понравилось, я продемонстрировал социальные лифты для наиболее лояльных и раздачу премиальных тем, кто вовремя подсуетился лизнуть начальнику, и демонстрацию возможностей всему остальному отделу, который от всей этой суеты ничего не получил, но запомнил, что в следующие разы обязательно надо быть быстрее и ближе к пункту раздачи пищевых концентратов. Мои мотивы были совсем другие, но я получил четырёх дополнительных восходящих, двух сбежавших от своего племени влюбленных и двух головорезов из числа отряда папашки белобрысого, что привыкли заниматься не всегда хорошими делами. Так и так, было отлично. Учитывая юношеский максимализм, получу либо двух отмороженных юных влюблённых, плюющих на запреты, которые бесконечно преданны мне, тому, что я сделал для них больше, чем их племя за всё время, либо просто двух отмороженных, впрочем, и так я тоже отлично найду им применение. А что касается бандитов, то наверняка пара стигматов, переданных новоиспеченному главарю, попадут в запястья самым лучшим и безбашенным.

Оставалось подождать возвращения четырёх восходящих и более близко пообщаться со своей бандой кровавой руки и подумать, что мне ещё надо для моей миссии. Разумеется, желание стать риксом я не озвучивал, а темой намечавшегося корпоратива было празднование всего хорошего и обсуждение будущих славных походов. Это я серьёзно. Если не говорить слово «пьянка», то на языке торгашей и эффективных менеджеров это звучало как слова, что нет лучшего способа сплотить коллектив, чем устроить хороший корпоратив.

Да, иногда сам себе поражаюсь. Это называется остаточные знания. Если ты хорошо учился и тебе что-то рассказали, а не проспал на занятии или думал о чём-то другом, а именно был в теме, то знания никуда не деваются, а просто хранятся в далёких уголках головы и неожиданно всплывают, когда тебе это действительно нужно. За долгие годы, которые я воевал в космосе с тварями Грани, уроки экономики, истории и политического устройства, что обязательно входили в курс капитана корабля малого класса, не вспоминал ни разу. Честно думал, что забыл. Эти занятия воспринимались как дань традиции, и нужно просто потратить определенное количество своего времени жизни, и тебе больше никогда не придётся произносить такие слова, как инфляция, агломерация и мультипликатор.