Я вздохнул и попытался в очередной раз сменить тему:

- Скажите, вы упоминали, что Т-магия опасна… Это я понял. А насколько она сложна?

- Очень сложна, Кляк. Чрезвычайно сложна. Это начинается магия, которая требует не только напряжения сил и мыслей, но и точного расчёта. Гм, приведу пример. Представь, что в этот самый миг ты стоишь на Малом Брате, одном из осколков Луны. И ты бросил камень, так, чтобы он попал на Землю, в самую её середину. Камень начал свой полёт со скоростью, ну, хотя бы, три километра в секунду. Этого хватит, чтобы преодолеть притяжение Малого Брата. Понятно, что бросить надо не туда, где ты видишь Землю сейчас, а туда, где она должна оказаться в конце полёта камня. Сколько времени понадобится камню, чтобы коснуться поверхности Земли? С точностью до секунды?

Я задумался, лихорадочно вспоминая все известные мне величины и мысленно составляя уравнения. Колдун внимательно наблюдал за мной.

- Э-э-э… Тридцать семь часов, двенадцать минут и четыре секунды! – выпалил я, наконец.

Брови Колдуна удивлённо приподнялись.

- Неплохо, Кляк! Для первого раза, действительно, неплохо! Ты учёл силу притяжения Большого Брата, Солнца и собственно Земли! Ты даже учёл, что при приближении к Земле камень будет разгоняться. И, всё же ты ошибся. На целую секунду.

- Я не вижу ошибки в расчётах…

- В расчётах ошибки нет, Кляк. Но, тридцать семь часов – это полные сутки и ещё тринадцать часов. Земля сделает полтора оборота относительно Младшего Брата. И, как раз в середине Земли, там, куда должен попасть камень, окажется горный хребет Чебергета, высотой свыше четырёх километров. Камень попадёт именно туда, а ты считал до поверхности. Точная оценка ошибки – восемьдесят шесть сотых секунды, округлённо – секунда. Это много. Для Т-магии это очень много. И считал ты долго. Такие расчёты ты должен будешь делать мгновенно. Ну, да это дело наживное. Для первого раза ты справился весьма хорошо.

И Колдун ободряюще улыбнулся. А я – нет. Я уже представил себе будущий объём учебной практики. Бр-р-р! А, если я не буду справляться, Колдун просто пришибёт меня чем-нибудь тяжёлым и отправит в реинкарнацию…

- А, что такое реинкарнация? – спросил я, – Как она проходит?

- Происходит она скучно, – вздохнул Колдун, – а, что это такое… Понимаешь, Кляк, маг бессмертен. Ну, так считается… считалось. Это значит, что даже если кому-то удастся поразить телесную оболочку мага, всё равно тот не умрёт. Он перейдёт в особое состояние… вне бытия, но… в бытии. Это трудно объяснить, пока сам не испытаешь. Это состояние очень схоже с тем, как обычные люди описывают призраков. Умершие маги никем не видимы, кроме некоторых… назовём их экстрасенсами. Они никем не слышимы. Но, сами они видят и слышат всё. Только воздействовать на окружающий мир не могут. Ни физически, ни магически. Вот и мечется такой… полумёртвый маг по всему миру: всё видит, всё знает, а никому ни помочь, ни навредить не может. Поверь, Кляк, это очень скучно!

- А вы тоже проходили этот процесс? – перебил я.

- Неоднократно, – сказал Колдун и снова вздохнул, – и ни разу это не принесло мне ни капли удовольствия. Гм, возвращаясь к вопросу. В таком состоянии вне бытия маг может находиться очень длительное время. Действительно, до тысячи лет и более. И, это не зависит ни он могущества мага, ни от его статуса, ни от количества прожитых им циклов. Никто не знает, отчего это зависит. Однако, в один прекрасный момент – это действительно прекрасный момент, Кляк! – в один прекрасный момент мёртвый маг вдруг чувствует, что его пребывание вне бытия заканчивается. Ощущение… восхитительное! В среде магов идут ожесточённые споры: сам ли маг приближает это состояние или оно наступает само по себе, а маг его просто ощущает? Как бы то ни было, маг возрождается вновь. Возрождается, как обычный ребёнок, у беременной женщины, заменяя собой того ребёнка, который должен родиться. Ну, прохождение через родовые пути… сам понимаешь, ощущение не из приятных. Но, когда ты появляешься на свет, ох, Кляк, это невозможно передать словами. Восторг, счастье, безмерная радость! Эмоции перехлёстывают! Гм, ладно. Новорожденный маг полностью помнит всё, что с ним было в предыдущее время. И свою прошлую жизнь, и свою смерть, идаже, частично, своё болтание между жизнью и смертью. Сам маг по размерам, как новорожденный ребёнок, иначе как бы его смогли родить? Однако, по обличию он – точная копия себя самого, в момент смерти. Ну, ты же слышал истории, о том, что рождаются, мол, бородатые младенцы, которые с рождения разговаривать умеют? Так, вот, это не враки. Это, как раз, процесс возрождения мага при реинкарнации. И, понятно, почему слухи есть, а проверить это никому не удаётся: как тут проверишь, если маг родился, поблагодарил свою приёмную мамашу и – фьють – сразу исчез. В смысле – телепортировался куда-нибудь к другу.

- А, тот ребёнок, который должен был родиться? – тихо спросил я.

- Нет, Кляк. Не рождается. Вместо него рождается маг.

- И рождается только у человеческих женщин? – уточнил я.

- Да, – подтвердил Колдун, – ни разу не было, чтобы у эльфийки или гоблинки… или вообще у кого-нибудь кроме человеческой расы.

- Понятно, – пробормотал я и задумался.

Мне, действительно, многое стало понятно. В том числе, такая нежная забота магов именно о человеческой расе.

Колдун поглядывал на меня с нетерпением. Каким-то шестым чувством я понимал, что Колдун ждёт от меня другого вопроса и, я даже догадывался, какого именно, но пока не спешил его задавать. Вместо этого я спросил:

- Значит, сейчас с Торматтом может общаться только этот… экстрасенс?

- Да, что же мы, хуже какого-то экстрасенса, что ли? – обиделся Колдун, – Пошли!

Мы с Колдуном встали и пошли в дом. Попугай тоже начал было подниматься из-за стола, но Колдун махнул ему рукой, мол, сиди. Тот и остался сидеть. А мы с Колдуном, впервые на моей памяти, поднялись на второй этаж.

Ну, что сказать? Этаж как этаж. Я, признаться, после пещеры Торматта ожидал большего. Большей роскоши, большей мощи. Я думал, что Колдун сделает, чтобы внутри этаж был больше, чем снаружи. Ну, не знаю, в общем, ожидал очередных чудес. Ничего подобного. Хотя, конечно, удобно, стильно. Красота не броская, не напоказ, но с шармом. Несколько картин. Я бросил быстрый взгляд – показалось, что темы для картин взяты из старых мифов прошлых циклов. Но, написаны божественно, иначе не скажешь. Ощущение такое, что человек с картины сейчас добьет Минотавра, повернётся к тебе и грубо бросит:

- Чего уставился, сволочь?!! Нет бы, помог!!!

С площадки этажа единственная дверь. Колдун толкнул её, дверь легко открылась. Никаких замков. Колдун быстрым шагом вошёл в своё жилище, я последовал за ним. Большая, полутёмная комната, однако аскетически обставленная. Окна занавешены шторами, почти не пропускающими свет. Странно, у меня сложилось впечатление, что окна выходят не на лужайку. По крайней мере, не на нашу лужайку. Но, убедиться в этом я, конечно, не мог. Почти у входа Колдун резко остановился и повернулся к стене. Протянул руки и сдёрнул фиолетово-лиловое покрывало, полностью покрывавшую часть ниши в стене.

Зеркало. Огромное зеркало, выше роста человека, в старинной массивной раме. Вделано в стену. Накрепко, на века.

Я шагнул ближе и заглянул внутрь. В полумраке зеркала я увидел себя, Колдуна и… между нами стоял и улыбался Торматт. Я невольно оглянулся, между нами никого не было. Я посмотрел в зеркало – между нами отражался Торматт.

- Ну, здравствуй, старый друг, – негромко промолвил Колдун, глядя в зеркало.

Торматт в ответ усиленно закивал головой.

- Здрасьте! – выдавил я из себя.

Торматт улыбнулся мне из зеркала.

- Что же ты, дружище, не отдал свой перстень Кляку? – задал вопрос Колдун.

Лицо Торматта вытянулось в удивлении, улыбка сползла с лица. Затем он снова заулыбался, незаметно подмигнул мне, поглядел на Колдуна и развел руки в сторону, дескать, извини, так получилось.

- Вдруг этот перстень не в те руки попадёт? Это же… катастрофа! – продолжил свою мысль Колдун.

Торматт энергично замотал головой из стороны в сторону, мол нет, не может быть, всё предусмотрено, ситуация под контролем.

- Простите, – поспешил я вмешаться в их разговор о перстне, – мне чрезвычайно любопытно, вы в таком состоянии колдовать можете? Ну, в зазеркалье?

Торматт, улыбаясь, поднял вверх указательный палец и из него брызнул фонтан искр и пламени.

- Значит, руки у вас уже действуют! – обрадовался я, переключая их внимание на несущественные детали.

Торматт улыбнулся и похлопал обеими руками.

- А вы сейчас где? – продолжал я отвлекать их внимание, – в зазеркалье, или здесь, между нами?

Торматт пожал плечами, показал пальцем на себя и махнул рукой куда-то в сторону. А потом показал двумя пальцами на свои глаза и ткнул этими же пальцами в нашу сторону. Я подумал и спросил:

- Я правильно понимаю, что вы сейчас далеко, но видите нас с помощью этого зеркала?

Торматт радостно закивал головой, посмотрел на Колдуна и показал ему большой палец.

- Молодец, – перевёл его жест Колдун. Впрочем, я и сам догадался.

- Ладно, старина, – сказал Колдун Торматту, – позже ещё поболтаем, а сейчас у нас, гм, вопросы и ответы. Ну, ты знаешь наши традиции.

Торматт покивал головой. Было видно, что за эти несколько дней он уже смертельно соскучился по общению. Но, традиции есть традиции. Торматт прощально помахал рукой и растворился в глубине зеркала. Теперь там отражались только мы с Колдуном, стоящие в его полутёмной комнате.

- Пойдём Кляк, – сказал Колдун, – я не хочу отнимать твоё право на вопросы. С Торматтом мы поболтаем… позже.

И мы пошли обратно на лужайку.