Так сложилось, что Озерки стояли на перепутье дорог от нашего славного королевства в три других, не очень далеко от границы, и стояли очень удачно. Рядом четыре крупных озера, лес, лужайки. И пешеходу удобно, и конному хорошо, и караван есть куда пристроить. Поэтому, народ в Озерках к приезжим привык, и занимался не столько сельским хозяйством, сколько обслуживанием путешествующих. И трактир был соответствующий, даже не один. Но я выбрал лучший. И, специально, не тот где я был прошлый раз. Потому, что я намеревался сменить образ.

Паука я отдал мальчишке-конюху, предварительно строго наказав, как за ним приглядывать и отвесив подзатыльник. Потом я кинул ему медяшку и паренёк, засветившись от счастья, бросился ухаживать за конём. А я со снятой поклажей пошёл в трактир.

Дверь я распахнул пинком и вошёл развязно, бесцеремонно, не глядя по сторонам. Громко, уверенно позвал:

- Эй, хозяин! Хозяин!

Грузный мужчина за стойкой, протиравший пивные бокалы неторопливо повернулся ко мне:

- Чего изволите?

Аура показывала довольство, уверенность, наглость и страшной силы алчность.

- Хозяин, комнату на ночь!

- Извините, господин, – со вздохом развёл руками хозяин, – свободных комнат нет.

Лёгкая насмешливость. Настороженность.

Я сделал вид, что не слышал его слов и продолжал, как будто меня не перебивали:

- Комнату на ночь! На ужин – печёного поросёнка. Молоденького! Вина. Хорошего вина! Смотри, морда, будет плохое вино – пожалеешь!

И я небрежно бросил на прилавок золотую монету.

Алчность. Недоверие. Настороженность. Ещё алчность. Угодливость.

Монета словно растворилась среди досок прилавка. Хозяин смахнул её настолько быстро, что глаз не успел уследить.

- Пожалуй, комнату можно найти, – неуверенно сказал хозяин, – я вам, господин, свою уступлю. Что же я, хорошему человеку не помогу, что ли?

Подозрительность. Алчность. Опасение. Хм, пожалуй, это сочетание я бы расценил, как желание проверить, настоящее ли золото в монете? И отчаянное нежелание доставать золото при всех.

Глаза хозяина забегали:

- Я, господин, лично распоряжусь, чтобы, значит, постель свежую застелить, ужин приготовить.

- И пусть мою поклажу в комнату отнесут, – перебил его я, – да, смотри, чтоб не трогать! Я же узнаю! Ой, смотри, не рискуй!

Хозяин подобострастно принял сумки и свёртки, снова подозрительно зыркнул на меня и исчез. Я знал, что сперва он тщательно проверит монету, а когда убедится, что золото настоящее, обслужит по первому разряду. Сумки он открывать не будет, есть всякие хитрые способы убедиться, открывал их кто или нет, но прощупает он их тщательно. Не страшно, у меня так всё упаковано, что не угадаешь, что и как завёрнуто.

Появился он через минуту, на морде было написано разочарование – прощупал, но не определил содержимое.

Аура показывала удовлетворение, алчность, хитрость, лесть.

- Не угодно ли господину кружку вина? – подобострастно спросил хозяин, – пока, значит, комнатку готовят?

- Давай! – сказал я, сел за ближайший стол и лениво огляделся.

Вина я не боялся. Травить не будут, не такое это заведение, а опьянение я надеялся из организма убрать. Я же умею себя лечить?

Через минуту на стол опустился глиняный кувшин, наполненный вином. Пахло приятно.

- По случаю, из Марании, – угодливо улыбнулся мне хозяин, – лучшее во всей округе!

И он поставил рядом глиняную кружку.

Алчность, раболепие, подозрительность. Сильная подозрительность. Ну, понятно, мой вид не соответствовал моему поведению. Ладно, это подождёт.

И, как раз в этот момент за стол рядом со мной присела девица. Черноволосая, круглолицая, белозубая. Чистенькая и свежая. Мне показалось, что её волосы слегка влажные. Ну, Озерки, не удивительно. Вероятно, недавно купалась. В ауре настороженность, алчность, неуверенность.

- Эй, не угостишь стаканчиком?

Я обратил внимание, что она меня никак не назвала. Ни «эй, парень», ни «эй, господин». И про себя не сказала ни «даму», ни «девушку». Не выбрала линию поведения.

- Хозяин! Бокал для девушки!

Неуверенность уменьшилась. Определились. Если она «девушка», то я «парень». Если угостил, то заинтересован в продолжении. По логике – так.

Девушка выждала момент, когда хозяин пошёл за стойку, наклонилась ближе и томно, с придыханием, вполголоса спросила:

- Не желаешь приятно провести время? Недорого, всего за… серебрушку!

Микроскопическая пауза перед назначением цены от меня не укрылась.

Алчность, неуверенность. Значит, готова торговаться. И цену назначила выше, чем сама себя оценивает. Чтобы при торговле не прогадать. Сбросить половину и остаться в наваре. Я хлебнул из кружки. Действительно, неплохое вино.

- Желаю! – сказал я девице, не понижая голоса.

Конечно, желаю. Я для этого сюда и приехал. Клин – клином!

У девушки неуверенность исчезла, алчность возросла. С работой на ночь определились, а не прогадала ли?

К хозяину подошла какая-то женщина, что-то сказала негромко. Хозяин повернулся ко мне:

- Комнаты готовы, господин! Тилли, проводи гостя в четвёртый номер!

Значит, Тилли. И, значит, работает на хозяина, отстёгивая ему часть заработка. Хозяин, значит, успел уловить, что мы договорились. Вон, в ауре алчность ещё возросла. Дополнительный доход, чего уж тут непонятного? Понятно, почему Тилли так тихо шептала. Чтобы хозяин не услышал сумму. С меня возьмёт серебрушку, а хозяину скажет, что на две медяшки договорились.

Я поднялся, отхлебнул из кружки ещё глоток и сказал:

- Тащите ужин в номер! И вино тоже! Показывай дорогу, Тилли!

Тилли подхватила кувшин и кружки, и пошла впереди, покачивая бёдрами.

Вновь в линиях ауры появилась неуверенность, опасение. Девушка подумала, что клиент слишком быстро согласился на крупную сумму. Чем придётся отрабатывать? Вдруг у клиента специфические предпочтения?

Номер оказался неплох, хотя обставлен бедновато. Расчёт на путешествующих, переночевал человек – и двинулся дальше. Зачем ему лишний комфорт? Комфорт, он тоже денег стоит. Посередине средних размеров стол, вокруг четыре стула с резными спинками. На столе подсвечник, рассчитанный на три свечи. Вставлено только две. В углу кровать, застеленная свежими простынями. Рядом с кроватью, в ногах, моя поклажа, что я снял с Паука. Небольшое оконце. Застеклённое, не бычий пузырь. Окно забито наглухо. Если постоялец захочет улизнуть, не заплатив, просто так не получится. И шуму много и протиснуться в окошко не легко.

Я плюхнулся на кровать, не раздеваясь, и махнул рукой девушке, мол, ставь всё на стол. Тилли поставила кувшин, наполнила кружки.

Растерянность, сомнения. Девушка не знает, не то приступать к работе, ведь, клиент уже в постели, не то предложить вина, кувшин стоит не початый. Решение приняла быстро – улыбаясь, протянула мне кружку. Правильно, пьяный клиент – лёгкая работа. А, может, и без работы упьётся и заснёт. Алчность. Не попросить ли деньги вперёд? Вдруг, правда, упьётся? И не заплатит?

В дверь постучали. Я крикнул, что не заперто, и в номер внесли ужин. Как и заказывал: запечённый молочный поросёнок. Видимо, готовили для другого постояльца, но решили первым накормить более щедрого. Меня, значит. По комнате поплыли ароматы печёного мяса. Я был сыт, меня это не сильно интересовало. И ужин я заказал, не для еды, а для престижа. А у Тилли в ауре явственно проявился голод. Хм, а девушка серьёзно недоедает.

Паренёк, который принёс поросёнка, скорее всего, сын хозяина, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я встал с кровати, взял в руки кружку с вином и сказал небрежно:

- Эта… Не хочу я, чего-то, жирного. Поди-ка, объелся в обед. А ты не стесняйся, как там тебя, … Тилли! Лопай!