Эрих взглянул на меня и усмехнулся:
- Если ты ещё не понял, я превзошёл все три великих меча, выкованных моими предками. Мой меч может держаться только в твоей руке. Кроме моей, разумеется. Этот меч может перерубить наковальню. Я не стал проверять и портить свою наковальню, но гарантирую – может.
Гном хитро прищурился:
- Вот это ты, Кляк, и подтвердишь. Я же знаю, в ближайшем селе непременно поспоришь и разрубишь на спор! Тебе же самому интересно!
Эрих посерьёзнел и добавил:
- Самое главное, Кляк. Если ты достанешь этот меч из ножен, ты не сможешь сдаться. Физически не сможешь. И бросить меч, чтобы сдаться, ты не сможешь. Ты сможешь отступить, даже убежать, но с мечом в руке. А сдаться – не сможешь. Помни об этом, когда будешь его доставать.
Гном потянулся к столу и принялся развёртывать третий свёрток.
- Эй, Кляк, а у тебя деньги есть? – спросил он через спину.
- Есть, – ответил я, – а что случилось?
- Ничего не случилось, – безмятежно ответил гном, поворачиваясь ко мне, – просто есть примета, что за подаренный меч, нож или любое другое холодное оружие, надо хоть грошик дарителю вернуть. Может, глупая примета, но есть.
Я, молча, высыпал на стол весь кошель. Покатились золотые монеты и немного мелочи. Гном наклонился и дотошно отобрал две монетки самого мелкого достоинства.
- Сойдёт, – улыбнулся он мне, – эта пойдёт за меч, а эта – за его младшего брата.
И гном протянул мне кинжал. Абсолютную копию меча, только раза в четыре меньше. Я снова обомлел.
- Ну, не мог же я тебя с твоей железячкой оставить, – радостно пояснил гном, – Несолидно. Меч хороший, а вместо ножа – какой-то гвоздь расплющенный!
Я только руками развёл. И только тогда заметил, что меч всё ещё зажат у меня в руке. Нехотя я взял ножны и аккуратно убрал меч. Сразу потемнело. Впечатление было такое, будто наступил вечер, и солнце уже закатилось. Удивительный меч. И удивительный кинжал.
- Эрих, – спросил я, – а в кинжале тоже есть перо феникса?
- Конечно, – ответил гном, – половина пера в мече и половина в кинжале. И душа у них одна на двоих. И это… не знаю, как назвать, в общем, устройство в кинжале – как в мече. Всё то же, только размером меньше.
Я достал свои два пера феникса и протянул гному. Гном подумал и взял только одно перо. Я не убрал руку, но Эрих отвёл её в сторону:
- Нет, Кляк, мне лишнего не надо. Может, и это перо не стоило брать, но ты знаешь, какие мы, гномы, жадные?
И мы вместе засмеялись.
Эрих покосился на мою физиономию и солидно заметил:
- Теперь тебе и бриться можно. Кинжалом. Острый, как бритва!
- Да, ты, что?! – ужаснулся я, – чуть рука дрогнет, и полщеки на полу!
- С ума сошёл? – поразился гном, – если тебя меч с кинжалом хозяином признали, никакого вреда они тебе не причинят! Даже, если тебе самому, скажем, капелька крови понадобится, тебе придётся мысленно попросить, чтобы оружие тебе кожу продырявило. А без этого – никак!
Ужинали там же, наверху, на природе. Любовались заходом солнца. Болтали.
- Ты знаешь, Кляк, – сказал Эрих, – а, ведь ты был прав с тем мостиком. Не простой это мост.
- А, что такое? – насторожился я, – Я другой дорогой ехал. Я же Элю… Эльвиенерру провожал.
- Нет, я никого не встретил, но следы…
- Чьи следы?
- В том-то и дело, что не знаю, чьи. Оттиск, как раздвоенное копыто.
- Может, козы? В горах бывают козы…
- С копытами, размером с ладонь? Так, чтобы оттиск был такой же глубины, как у меня? В том смысле, что и вес у нас примерно совпадает? Нет, Кляк, здесь другое.
- А коровы?
- Коровы, если ты помнишь, по мостику не протиснутся. А следы с двух сторон.
- Тогда, что же?
- Не знаю! – отрезал гном, – Не знаю, но очень рад, что мой путь в другую сторону!
- Хм, пожалуй, я тоже рад, что и мой путь в другую сторону. Может, мне и интересно, но не настолько. Да, и время у меня на исходе.
Мы помолчали. Я не кривил душой, когда говорил, что мне интересно. Мне, действительно, было интересно, но в одиночку я бы туда не сунулся. Если бы втроём… Когда уверен, что можешь оставить неприкрытой спину, её прикроет друг. Как тогда, с флидатором… Однако, похоже, наша тройка распалась, и, похоже, насовсем. Жаль.
И, чтобы не впасть в депрессию, я спросил:
- Эрих, а что ты, всё же, будешь делать с книгой? Я имею в виду, книгу про корону? Если сам искать корону раздумал?
- Отдам Совету, – беззаботно ответил гном, – захотят кого-то отрядить на поиски – отрядят. Не захотят – моей вины в этом нет.
- А если отрядят тебя?
- Нет, – засмеялся Эрих, – у нас на опасное дело без согласия не отправляют. Ну, когда нет войны, конечно. А я в медовый месяц согласия точно не дам! И потом, в ближайшие пять лет не дам! А к тому времени, корона, поди-ка, уже отыщется!
- Эрих, – я переходил на скользкую тему, – вот ты такой молодец, добился права рода, и всё такое… Ты вообще из гномов лучший! В смысле – лучший мастер. А сыну твоему, каково будет? Ему же придётся тебя превзойти! Сможет ли? Может… эта Заповедь… немного обветшала? Может, стоит её подновить?
Гном сразу утратил весёлое настроение. Он понурился, сгорбил плечи, немного посидел, молча, а потом буркнул:
- Думал я об этом… И не один я. И в Совете вопрос поднимали. И, вот что я скажу тебе, Кляк: деду моему сочувствовали, мол, не превзойти ему прадеда. А он превзошёл. Отцу сочувствовали, говорили, что не превзойти деда. А он превзошёл. Мне сочувствовали, типа таких титанов, как мои прадед, дед и отец, не превзойти никому и никогда. А, видишь, что получилось? Я сыну своему всё передам, весь свой опыт, навыки, мастерство… А сможет ли… это уже от него зависит! Но, если остановиться, не стремиться прежние достижения улучшать, значит, это конец развитию. Догонит нас, всякий, там, прочий, эльфийский сброд и перегонит. А, если перегонит, кому мы нужны будем? Захиреет гномий род. Нет, Кляк, я голосовать за изменение Заповеди в этом пункте, не буду! Пусть остаётся, как есть. Пошли-ка спать, завтра вставать рано. Мне домой пора.
- Эрих, – испугался я, – ты, что, обиделся? У меня ведь и в мыслях… Ты чего?
- Пошли спать, – повторил гном, помолчал и сказал мягче, – Я не обиделся, но тема, действительно, болезненная. Все гномы боятся, что дети подведут, сплохуют. И, одновременно надеются, что не подведут. И прославятся. Так и живём.