Я, наконец-то, сел на кровати ровно и с тревогой спросил:

- Что там, на Совете?

Эльфийка устало улыбнулась и легко ответила:

- Всё нормально!

Слишком легко ответила.

Я быстро пораскинул мозгами, прикидывая, на какую реакцию я могу нарваться со своими вопросами и степень риска, и всё же решил, что пора брать быка за рога. В смысле, пора мне знать некоторые ответы. И, желательно, правдивые.

Я встал, сграбастал девушку в охапку и, глядя ей прямо в глаза, спросил, неожиданно для себя самого:

- Можно я буду звать тебя Эля? Эльвиенерра для меня слишком сложно, целых пять слогов: Эль-ви-е-нер-ра. Пока позовёшь – забудешь, зачем звал.

На самом деле мне было не так важно, как её называть, было важно, откликнется ли девушка на мою просьбу.

Эльфийка тоже посмотрела на меня пристально и, на мгновение запнувшись, ответила:

- Эля – тоже красиво. Зови. Только … не при других эльфах … пожалуйста!

Я мысленно удовлетворённо вздохнул. Если первый шаг сделан – вся дорога будет пройдена. Если, конечно, шагать осторожно.

- Эля, – попросил я, – расскажи мне про Совет поподробнее. Я же чувствую, что всё было не просто.

Эльфийка замялась. Было видно, что ей не хочется говорить правду, но и не хочется врать.

- Ты не обидишься?

- Нет.

- Ну… поскольку эльфийки не рожают от людей …

Эля отчаянно взглянула на меня и выдохнула:

- В общем, тебя признали моей сексуальной игрушкой без всяких последствий для нас обоих!

- Что?!!

Сказать, что я был ошарашен – это ничего не сказать. Это что, я теперь сексуальная игрушка? Проститутка …, или как правильно – проститут? Мальчик по вызову? Ничего себе, будущий боевой маг!

Эльфийка сузила глаза:

- А ты знаешь, что было бы, если бы признали адюльтер? Знаешь, что у нас бывает за супружескую измену? Тебя, может, и не тронули бы, поскольку насилия с твоей стороны не было. Но, право мести моему мужу предоставили бы, однозначно. А, вот меня прямо сегодня же сделали бы гиаварри!

- Что такое «гиаварри»? – не понял я.

- В переводе – «забытая женщина». По нашему Великому Завету, если женщина теряет мужа, или в результате его смерти, или из-за супружеской измены, она становится «забытой женщиной». Она живёт в селе, но другим эльфам запрещено с ней здороваться, разговаривать, помогать в хозяйстве… К ним даже прикасаться нельзя! Гиаварри селятся, как правило, общей группой на краю села, чтобы никому не попадаться на глаза, носят серую, неприметную одежду и занимаются только своим огородом. Им запрещено выходить за пределы села, им запрещено охотиться, им вообще много чего запрещено! У них настолько серая жизнь, что они даже друг с другом почти не разговаривают! И очень часто они кончают жизнь самоубийством.

- Подожди, – изумился я, – у вас, что, вдова-эльфийка повторно замуж выйти не может?

- Нет, конечно, – ответила Эля, – да, и за кого?! У нас все браки расписаны с рождения.

- Ну, за эльфа-вдовца, например.

- Нет, – печально покачала головой Эля, – по Великому Завету, потеряв мужа, женщина добровольно принимает на себя звание гиаварри, а гиаварри не могут выходить замуж.

Я подумал, что эльфийка рисковала слишком многим, вступая со мной в связь. Неужели я такой неотразимый? Ой, что-то не верится!

- Впрочем, на самом деле, это далеко не первый случай, когда связь эльфийки и человека признают как то, что эльфийка завела себе сексуальную игрушку, – словно услышала мой незаданный вопрос Эля, – так что, вряд ли мне грозило стать «забытой». И я тебя очень прошу: не принимай этот эпитет на свой счёт! Ты не игрушка! Не знаю, как это выразить, но хочу, чтобы ты знал: ты не игрушка!

Эльфийка замолчала, только задышала часто-часто.

Ага! Вот прямо увидела – и влюбилась без памяти? С другой стороны, а почему нет? Вот у меня к девушке явно есть чувство. Почему бы не быть ответного? Но, спросил я не об этом:

- А, что такое Великий Завет?

- Как-нибудь потом расскажу, – буркнула Эля, глядя на меня исподлобья, – Ты не сердишься? Нет?

- Эля, – осторожно сказал я, – ты понимаешь, что у нас с тобой ничего серьёзного быть не может? Я здесь оказался случайно и скоро уйду?

Девушка положила голову мне на грудь и, не глядя на меня, выдавила:

- Да…

А потом вдруг вскинула на меня взгляд и страстно сказала:

- Но, пока ты здесь – ты мой!

Я нежно поцеловал её. Остальные вопросы я решил оставить на потом. И поцеловал её ещё раз. И ещё.

А потом мы опять оказались в кровати, задыхаясь от страсти.

Завтракали мы поздним вечером. Вредная девчонка Мелиетинна больше нас в этот день не тревожила, очевидно, опасаясь гнева Эли. Другие эльфы тоже не заходили.

- Интересно, – сказал я с набитым ртом, – что про тебя сейчас, после Совета, другие эльфийки думают?

- Завидуют! – убеждённо ответила Эля.

- Как?! Я думал, что осуждают, всё же, не дождавшись мужа…

- Так, ведь они все сейчас без мужа, – спокойно сказала Эля, – все хотели бы вот так же…

- А что случилось? – всполошился я, – какая-то беда? Война? Где мужчины?

- О, нет, нет, – успокаивающе сказала эльфийка, – все мужчины на ежегодном поклонении святыне в Айсгринте. Вернее, сейчас они ещё на пути туда.

- Расскажи, – попросил я.

- Завтра, – пообещала Эля, – завтра я всё расскажу. А сегодня уже ночь на дворе, спать пора.

- Ладно! – легко согласился я, – Завтра – так завтра.

Я знал, что завтра я обязательно напомню ей про это обещание. А ночью, действительно, надо спать.

Мы не спали всю ночь.