Потом мы лежали, тяжело дыша, и тесно прижимаясь друг к другу, когда рядом раздался писклявый голос:

- А, что вы тут делаете, а?

В комнате стояла вчерашняя вредная девчонка и подозрительно смотрела на нас. Я нырнул по пояс под одеяло.

- Что надо сказать, когда входишь в дом? – невозмутимо спросила Эльвиенерра.

- Здрасьте! – буркнула девчонка и снова спросила, – А, что вы делаете?

- Это называется «заниматься любовью» – ответила Эльвиенерра всё так же спокойно, – но, я же обещала, что расскажу тебе об этом подробно, когда ты подрастёшь.

- Заниматься любовью? А дядю Сивергенна ты разве не любишь? – изумилась девчонка.

- Дядя Сивергенн мой муж, – терпеливо ответила эльфийка, – Назначенный мне Советом ещё до моего рождения. Муж и жена должны заботиться о том, чтобы принести здоровое потомство. Но «заботиться о потомстве» и «заниматься любовью» – это разные вещи. Повторяю, ты всё узнаешь, когда подрастёшь.

Нет, – смятённо подумал я, – сексуальным просвещением заниматься, конечно, нужно, но не с такого же возраста! Или эльфы и в самом деле настолько раскрепощены в сексуальном плане?

- Всё равно я всё на Совете расскажу! – фыркнула девчонка, зыркнула на меня исподлобья, и выскочила из дома.

Эльвиенерра вздохнула:

- А, ведь, расскажет…

- Ты, наверное, забыла дверь закрыть? – предположил я.

- Что такое «закрыть дверь»? – удивилась эльфийка.

- Как, что такое? – удивился я в ответ, – это сделать так, чтобы посторонний в дверь войти не мог.

- Почему?! – Эльвиенерра казалась совершенно ошарашенной, – у нас так не поступают. Каждый может зайти к другому, когда захочет. Он же свободный эльф!

- Ну-у…, – я даже не знал, как объяснить, – ну, вот ты пришла к эльфу, а он голый!

- Ну и что? – не поняла Эльвиенерра, – почему это чем-то плохо?

- Может быть, он стесняется! – предположил я.

- Разве можно стесняться своего тела? – эльфийка захлопала глазами, – Тем более, красивого тела? А все эльфы красивые и стройные!

- А если ты пришла в дом, а там, как раз, занимаются любовью? – не сдавался я.

- Так, это же хорошо! – воскликнула девушка, – надо пожелать им здорового и крепкого потомства и тихонько уйти! А у людей разве не так?

- Не так, – пробормотал я оторопело, – Совсем не так.

- Тётя Эльвиенерра, – пропел с порога писклявый голосок, – а тебя, между прочим, в Совет вызывают…

Не знаю, как эльфийке, а мне захотелось немедленно высечь противную девчонку. Большим ремнём по маленькой голой заднице.

- Хорошо, сейчас иду, – спокойно ответила Эльвиенерра, поднимаясь с кровати и неторопливо одеваясь.

Впрочем, она привела себя в порядок быстро.

- Подожди меня, я скоро, – шепнула она мне.

- Пойдём со мной, девочка, – сказала она девчонке, протягивая к ней руку.

- Я здесь подожду! – ответила вредина, пряча руки за спину.

- Нет, ты выйдешь отсюда, и не будешь мешать гостю! – голос эльфийки не повысился ни на градус, но внезапно показалось, что он стал стальным.

Мелкая пакостница, молча, развернулась и вышла из дома, так и не подав руки тётке. Эльфийка быстро чмокнула меня и тоже вышла. Я уже было собрался встать и одеться, когда вредная девчонка внезапно вернулась и с независимым видом взгромоздилась на стул. Я, признаться, хотел бы её выгнать, но не знал, имею ли я на это право.

- Дядя человек, а у тёти Эльвиенерры сиськи красивые? – спросила девчонка неожиданно.

- М-м-м… Да, у неё красивая грудь, мне нравится! – ответил я смущённо.

- А вот и неправда! – засмеялась девчонка, – и сиськи у неё маленькие, и попа!

Я промолчал. Девчонка пристально смотрела на меня, видимо ожидая ответа, а потом рассудительно заметила:

- Зато ноги красивые. Вообще-то это тело она себе сама выбрала. Для следопыта большие попа и сиськи мешают… Дядя человек, а ты, правда, мужчина?

- Правда, – ответил я рассеянно, пытаясь сообразить, что она имела в виду, говоря, что эльфийка сама выбрала себе тело. Это как?!

- А покажи тогда свою мужскую штучку! – не отставала девчонка.

- Нет! – попытался я ответить самым строгим голосом, – во-первых, тётя Эльвиенерра считает, что тебе это знать ещё рано, а во-вторых, у нас, людей, не принято показывать такие вещи маленьким детям.

Девчонка презрительно фыркнула, показывая своё отношение к людским обычаям, и снова завела:

- Дядя человек, а…

- Не надо меня называть «дядей человеком», – перебил её я, – у меня есть имя. Меня зовут Счастливый Кляк.

- Какое глупое имя! – скривилась девчонка, – вот у нас, эльфов, все имена красивые, напевные, которые хочется повторять: Эльвиенерра, Белливегелла, Телликоветта…

- А как тебя зовут? – спросил я, пытаясь наладить контакт.

- Не скажу! – нахмурилась злюка, – а тебя дядя Сивергенн обязательно убьёт, когда вернётся!

Я поёжился. Мне совсем не нравилось становиться на пути неведомого мне пока Сивергенна.

- А кто такой дядя Сивергенн?

- Это муж тёти Эльвиенерры, – объяснила мне девчонка, как маленькому, – он знаешь, какой убивучий? Он медведя убил, он лося убил…

- Он зайца убил… – почти серьёзно продолжил я.

- Ха! Зайца! – развеселилась девчонка, – да, знаешь, сколько он зайцев…

Она осеклась и с подозрением посмотрела на меня, не ехидничаю ли. Я стиснул зубы и не улыбнулся. Нет, не то, чтобы я не опасался этого «убивучего» Сивергенна, но напугать меня больше, чем напугал Колдун, он точно не сможет. А убить…. Посмотрим. Во всяком случае, и медведя, и лося меня Попугай тоже заставил убить. В одиночку, дав из оружия один лишь нож. Медведя я убил, срубив предварительно крепкую рогатину, а нож плотно привязав к длинной палке, так, что получилось копьё. Рогатиной я подпёр зверя, когда он встал на задние лапы, пытаясь меня задрать и бил его копьём, пока он не сдох. Лося я завалил, предварительно выследив его ночную лёжку и напугав факелом. Испуганный лось ломанулся прочь и попал в заранее примеченную мной промоину, где он и сломал две передние ноги. После этого я накинул ему на рога верёвку, привязал второй конец к дереву, чтобы лось не дёргал головой, и перерезал зверю глотку. И медвежий и лосиный языки я принёс Попугаю, как он и требовал. Не скажу, что эта охота меня порадовала или, хотя бы вселила какую-то гордость. Я по-прежнему не желал, чтобы из меня делали монстра, но другого выхода, кроме убийства зверей, я не видел. А Сивергенн… Мне было не страшно, но, очень, очень не хотелось встревать в чужие семейные разборки.

- А откуда он вернётся? – спросил я, пытаясь перевести разговор на другую тему.

- Как, откуда? – растерялась девчонка, – из похода… И, если хочешь знать, жаль что я тебя не убила! Жаль, что тётя Эльвиенерра тебя вылечила! Вот!

И вредная девчонка высунула мне язык. Н-да, кровожадный ребёнок растёт…

Я только головой покачал, когда вошла, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, Эльвиенерра. Когда она увидела нас с девчонкой вместе, она чуть не задымилась от ярости:

- Мелиетинна! – и девчонка съёжилась, – разве я не сказала, чтобы ты не мешала гостю? Или чьи-то ушки надо прочистить? Я могу! И ещё: как выяснилось, чей-то язык оказался слишком липким, наверное, от избытка сладостей…

- Нет! – пискнула девчонка.

- А, раз так, то надо эту девочку в сладостях ограничить, – не обращая внимания на писк, продолжала эльфийка гневно, – и я это сделаю! На неделю … нет, на две недели – никакого мороженого, никаких конфет, никаких…

Девчонка не стала дослушивать страшный приговор, ещё раз пискнула и умчалась прочь. Эльвиенерра села на освободившийся стул и улыбнулась мне:

- Я, кажется, начинаю понимать прелести запирания дверей!