Когда мы только встретились с Попугаем, он дал мне одни сутки, как он выразился «льготный день», когда я мог задавать любые вопросы, а он на них отвечал. Начиная со вторых суток, занятия шли строго по программе, придуманной Попугаем. Начали мы с фонем, и для меня это было откровением. Честно, я никогда не задумывался о том, как мы говорим, что мы говорим, что выражаем, когда говорим. Оказалось, что наши мысли – это образы. Пытаясь передать эти образы друг другу, мы произносим звуки. Часть звуков, которые, как мы считаем, не несут информации, мы просто пропускаем, а ту часть, которую мы считаем информативной, мы формируем в специальную таблицу звуков – фонемы. Но, когда мы записываем эти фонемы на бумаге, мы пишем совсем другое – буквы. И тут получаются накладки. Иногда одна буква выражает две фонемы, а иногда одна фонема записывается двумя и более буквами. А иногда вообще звуки не записываются, а выражаются совсем другими словами.

- Напиши на бумаге, например, звук свиста, – говорил Попугай, – ты напишешь, что-нибудь вроде «фьють!». Или звук плевка ты запишешь, как «тьфу». Но ведь когда ты свистишь, или плюёшься, ты издаёшь совсем другие звуки! Похожие, но не такие!

Получается, что при передаче информации, например, письмом, отправитель хочет что-то выразить, и у него в мозгу появляется образ. Когда он формулирует этот образ в слова, часть информации теряется. Когда он записывает слова буквами на бумаге, ещё часть информации теряется. Когда получатель читает полученное письмо, ещё теряется часть информации. И, наконец, ещё кусок теряется, когда в мозгу получателя формируется образ, созданный на основе прочитанного.

- Ты понимаешь теперь, – спрашивал Попугай, – как важно правильно выражать свои мысли? Ты понимаешь, как важно правильно слушать? И всё равно, как бы я ни старался говорить чётко, правильно и образно, как бы ты не старался правильно слушать меня, всё равно, часть информации неизбежно ускользнёт.

- И как же быть? – удивился я.

- Не стесняться переспрашивать непонятные моменты, – как всегда чётко ответил Попугай, – раздумывать над тем, что услышал и проверять результаты раздумий, а самый лучший способ – получить информацию из разных источников. Каждый источник, рассказывая о предмете, передаст информацию своим способом и из этих разрозненных кусков непременно сложится целая картинка.

- И где же мне найти разные источники? – опять удивился я, – учитель у меня только один.

- В библиотеке, конечно, – пожал плечами Попугай, – читай разных авторов по одному и тому же вопросу, и каждый передаст тебе свою частичку знаний, которые в твоём мозгу выстроятся в большое Знание.

- А где у нас библиотека?

- Дверь в библиотеку рядом с дверью в ванную.

- Где?!!

- Пошли!

Я был готов поклясться, что рядом с дверью в ванную ничего не было, но, когда мы вошли в дом, я действительно увидел, что рядом с дверью в ванную появилась ещё одна дверь. Я вздохнул. Наверное, я никогда не привыкну к этим колдовским штучкам. Но, когда я открыл дверь библиотеки, я удивился ещё больше. Она была огромна! Я не видел конца стены ни справа, ни слева, ни впереди, только стеллажи, стеллажи, стеллажи. Казалось, что эти стеллажи уходили в бесконечность. И каждый был битком набит книгами. Здесь были и свитки, и какие-то таблички, по виду глиняные, связанные шнурами, и небольшие книжечки, и огромные фолианты. Тёмные, серые и ярко раскрашенные. С обложкой и без обложек. В окладе и без оклада.

Я повертел головой. Библиотека, которая вроде бы находилась в доме, была гораздо больше размеров самого дома. Я с любопытством повернул голову туда, где в библиотеку должна была врезаться стена ванной комнаты. Ничего подобного не было. Только библиотека. Я в очередной раз вздохнул.

Я не видел, как Попугай прошёл мимо меня. Скорее, не дождавшись, когда я войду в дверь, он просто просочился сквозь стену. Во всяком случае, он оказался внутри.

- Смотри, – голос его оставался ровным, и даже как бы равнодушным, – Тебе может показаться, что книг здесь слишком много, и трудно отыскать нужную. Это не так. Все книги разложены по системе, а ключ к системе в этом шкафу.

И Попугай объяснил мне, как искать нужные книги по названию, по автору, по теме, по году написания, по стране, в которой книга написана, по языку написания и ещё по полудюжине признаков.

Между прочим, специального времени для посещения библиотеки мне не выделялось. Если мне было необходимо сунуть нос в книгу, то я мог это сделать только за счёт сна. Но, учитывая мои ночные кошмары, я не жаловался.