Последний бой, он трудный самый.

М. Ножкин.

Сознание возвращалось рваными рывками, сквозь разноцветный, удушливый туман, под чьё-то тонкое верещание: «Лёха! расстегни пояс! Лёха! расстегни пояс!».

- А… – лениво и медленно пришло понимание, – Пояс!.. Да, я хочу его расстегнуть.

И в тот же миг что-то щёлкнуло в районе живота. И дышать стало легче.

- Кислород! – вопил тот же тонкий голос, – Воздушный! Давай кислород!

Потом я почувствовал у себя на щеке тёплую, мягкую руку и на лицо мне что-то капнуло.

- Ну, вот, – печально подумал я, – Опять Джулия плачет, бедняжка. И опять из-за меня. Скотина ты, Лёха, как есть, скотина!

Хотелось сказать что-нибудь нежное и ободряющее, но противный тонкий голос уже орал в ухо:

- Спать! Немедленно спать! Я впрыскиваю тебе снотворное! Не напрягаться!

Когда я открыл глаза в следующий раз, я уже знал, что увижу. И, точно. Чистенький я на чистенькой постели, а рядом заплаканная девушка с волосами, цвета воронова крыла, нежно гладит по моей груди кончиками пальцев. М-м-м-м!!! Век бы так валялся!

Я рывком привстал с кровати. Скрючился от боли, но удержался и не застонал.

- Лёшенька! – Джулия выдохнула это страстно и нежно, – Ты не расстраивайся! Есть непокорённые высоты и неизведанные глубины. Есть непроходимые дебри и могучие монстры, которых ни один герой не мог одолеть! Когда-нибудь пойдут экспедиции и покорят высоты, спустятся в глубины, пройдут дебри и приручат монстров. А пока герою нечего стыдиться. Просто, одна сила одолела другую силу. Пока. Слышишь, Лёшенька? Пока! Мы с тобой подготовим всё тщательно, проведём разведку, соберём войска… Каких-нибудь два-три года, и мы покажем этим грифонам, что человек – царь природы. Мы ещё построим на этом грифоновом утёсе самую высокую башню в мире! Такую, что к нам на балкон будут залетать только самые выносливые из них! Чтобы мы их почесали между крылышек. Они нам обязательно покорятся, Лёшенька! Верь мне! Ты мне веришь?

- У меня для тебя есть подарок, – уклонился я от прямого ответа, – Сейчас… где же он? А, вот! Возьми, пожалуйста!

- Что это?!

- Браслет. Красивый, золотой, женский браслет. С украшениями из камней. Давай я тебе всё расскажу. Вот этот камень называется диопсид. В переводе – двуликий. Это потому, что камень обычно имеет не один цвет, а два. Вот этот, который в браслете, это редчайшая разновидность диопсида, под названием Black Star, «чёрная звезда». Внешне он совершенно чёрный, Но, если правильно осветить камень, то можно увидеть внутри белую четырёхлучевую звезду. Ты знаешь, что каждый камень имеет свои свойства? Так вот, диопсид очищает ауру и приносит покой. Когда у тебя на душе будет тревожно, просто прикоснись к нему, и тебе станет легче.

Вот этот камень, насыщенного изумрудного цвета, это жад. Очень красивый камень. Его иногда ещё называют «императорский жадеид». Он отвечает за работу почек. И так хорошо отвечает, что второе его название – «почечный камень».

Этот камень болотистого цвета, с вкраплениями, называется унакит. Попробуй перечислить все цвета вкраплений! Здесь розовый, красный, белый, синий… всего и не сосчитать! Каждый раз, когда ты будешь глядеть на него, ты будешь открывать для себя новый цвет. Этот камень отвечает за женскую привлекательность. С этим камнем ты будешь неотразима! Нет, ты и так неотразима, но с этим камнем будешь неотразима вдвойне! И не только для меня.

Этот камень называют лабрадор. Представь себе, этот камень может быть женским или мужским! Считается, что камни тёмного цвета – это женские, а светлого – мужские. У тебя в браслете, так называемый, лунный камень, это чёрный камень, внутри которого вспыхивают синие искорки. Завораживающее зрелище! Камень снимает напряжение, успокаивает сон, улучшает зрение.

Следующий камень…

- Изумруд? – попыталась угадать Джулия, – Лёшенька, что ты так смотришь на меня? Я же не дура! Я сразу догадалась, что в браслете зашифровано моё имя. Диопсид, жад, унакит, лабрадор – ДЖУЛ. Остались буквы И и Я. Буква И – это наверное изумруд?

- Нет, – медленно ответил я, – не изумруд. Ты угадала про имя ДЖУЛИЯ, но это было бы ошибкой, вставлять сюда изумруд. Смотри: все камни полудрагоценные, а мы сюда – бух! – и драгоценный вставим. А все камни должны быть равны, не должно быть «главного». А, кроме того, видишь, все камни огранены кабюшоном, ну, это значит, что у них выпуклая, полукруглая поверхность, без граней. А изумруд так не гранят. Значит, опять он будет из всех камней выделяться. Нет, это не изумруд. Этот камень – вот он! – называется индиголит. Чаще всего он цвета индиго – насыщенного, холодного синего цвета, отчего и произошло его название. Но есть более редкие камни, вот, как этот, у которых цвет переходит от тёмно-синего к светло-синему, почти голубому. Этот камень отгоняет неприятные мысли. Если положить такой камень под подушку, то будут сниться только лёгкие, приятные сны.

И, последний камень – янтарь.

- Это? Янтарь? – удивилась Джулия, – Он же голубой!

- Да, это янтарь, – согласно кивнул я, – Редчайшего, голубого цвета. Представь себе, на самом деле он не голубой, это оптический обман, который происходит из-за того, что в янтаре есть многочисленные микропустоты, которые рассеивают свет. Удивительное явление. А, если ты присмотришься, то увидишь внутри застывшего муравья. Это тоже редкость. Этот муравей бегал десять миллионов лет назад, и попал в смолу. Да, так и застыл в ней. И десять миллионов лет провёл в этой смоле, которая постепенно каменела и твердела. Муравей – символ трудолюбия и преодоления препятствий, а сам янтарь – это сильный оберег, он защищает от сглаза, пробуждает творчество, дарует жизненные силы, улучшает настроение.

Ну, и я тоже постарался вдохнуть в этот браслет магию. Действия камней усилены, а кроме того, добавлены некоторые свойства. Например, если рядом будет человек, который затевает недоброе, браслет будет слегка покалывать руку, предупреждая об опасности.

- Лёшенька, – тихо, с трудом спросила Джулия, отводя глаза, и в голосе её плескалась тревога, – Я правильно понимаю, что это твой прощальный подарок? Что ты всё равно попрёшься к этим проклятым Грифоновым скалам?

- Да, – так же тихо ответил я, ощущая, как внутри груди всё рвётся от любви, нежности и раскаяния, – Я попрусь к этим Грифоновым скалам. Ты только что дала мне подсказку. И я хочу её испытать.

- Какую? – вскинулась Джулия.

- Про экспедицию. Я всё пытался побить грифонов в одиночку. И у меня это не получилось. Теперь я хочу попробовать с друзьями.

- Клаус? И… кто ещё? Мы с Велль?

- Ни за что! – твёрдо ответил я, – В этот раз я пойду с элементалями. И никто больше.

- Но… твой доспех мешает общению с элементалями! Лёшенька! Ты же не пойдёшь туда без доспеха?!

- Да, – кивнул я головой, – Я пойду туда. Без доспеха. Но с друзьями. И это будет последней попыткой. Если я не справлюсь, значит мне судьба умереть здесь.

Джулия долго молчала, пристально всматриваясь мне в глаза. Потом положила мне руку на колено и тихо сказала:

- Я буду ждать тебя, Лёшенька. Я буду ждать тебя, несмотря ни на что.

А потом она порывисто вскочила и выбежала за дверь. Нелегко дались ей эти слова.

- Эй, ребята! – позвал я, обращаясь к элементалям.

- Ну, знаешь! – тут же заверещал земляной, – Мы уже с жизнями прощались!

- Вы-то почему? – удивился я, – Ах, да!..

- Вот именно! Лёха! Ты нас уморить задумал, да?

- Да, будет вам!

- Какое «будет»? Ты таким появился, призраки более живыми выглядят! Водяной как заорёт: «Спасайте Лёху! Спасайте Лёху»! А как тебя спасать, когда ты в этом доспехе, как рыба в консервной банке, просто так пальцами не ухватишь? Вначале вскрывать надо!

- Вскрывать? Вы вскрыли доспех Йоты?!

- Ну, как тебе сказать, Лёха? Когда ты сюда появился, он уже весь в дырках был. Хотя, надо признать, быстро себя заращивал. Ну, водяной успел внутрь сигануть. А мы уже опоздали. Остались вы вдвоём. Ни мы туда, ни водяной оттуда. А для нас, элементалей, хуже нет, когда мы от своей стихии оторваны.

- Подожди! – мне вдруг стало страшно, – А где… водяной?

- Выжил он – буркнул земляной, – Успел он тебя в разум привести, а ты успел доспех открыть. Лечится он сейчас, в своей стихии. Завтра будет как ручеёк. Весел и свободен.

- Уф-ф! – вздохнул я с облегчением, – Тогда так, братцы-элементатцы: сегодня день тренировок, завтра… хм! завтра я лечусь, а вы опять тренируетесь, и послезавтра в бой. Я расскажу, что мне от вас нужно.

* * *

Появился я возле конских косточек. Там, где когда-то оставил коня, впервые отправляясь на бой с грифонами. Жалко, хороший был конь. Клаус плохих не держит. Я ещё чуточку помедлил и отщёлкнул пояс доспеха. Перешагнул через него и сделал первый шаг к скале. И тут же в голове ощутилось лёгкое головокружение.

- Лёха, спокойно! Мы здесь! – послышался голос Мозголома.

- Я знаю, – ровно ответил я, – Это не от волнения. Это уже грифоны чего-то магичат.

- Тогда, вперёд! – воодушевился Мозголом, – Я подскажу, если что.

Первые шаги дались легко. Потом меня стало шатать, словно я вновь на борту «Эолины». В смысле, земля подо мной шаталась, а я пытался удержаться. Получалось с трудом. Дважды я упал на колени. Однако, дошёл до первых каменных выступов и принялся карабкаться вверх. Мозголом сочувственно поддерживал морально, но не более того. А я лез наверх и бубнил про себя, вроде мантры: «И горы встают перед ним на пути, И он по горам продолжает ползти…». Типа, мне, как Айболиту, НАДО туда. А если мне туда НАДО, то ничто меня не остановит! Как Айболита.

Под ногами открылся обширный провал, впрочем, его можно было обойти по краю.

- Лёха! Обман зрения! – подал голос Мозголом, – Смело иди вперёд!

- Откуда ты знаешь, что именно я вижу? – удивился я.

- Ха! Ты бы в обморок упал, если бы только узнал, сколько всего я вижу и чьими глазами! – ухмыльнулся Мозгляк, – Иди вперёд, не сомневайся.

Я осторожно попробовал носком ноги пустоту перед собой. Пустота оказалась вполне твёрдой. Твою мать! Это что, до самой вершины такое будет? Не верь глазам своим? Я вздохнул и пошёл прямо через провал. Очень необычное ощущение. Даже, когда мы опыты с земляным элементалем и его фонариком проводили, и то было не так. Там тоже была пустота, но не такая гигантская. И та пустота была хотя бы подсвечена зеленоватым светом. И не совсем пустота, а пустота, наполненная камушками, норками, корешками. А здесь… Представьте, что вы идёте через пропасть по тонюсенькому и абсолютно прозрачному стеклу. И видите всё вокруг. Кроме стекла. Под ногами твёрдо, вы это чувствуете, но каждый шаг, словно шаг в пропасть. Страшно, до жути.

- Лёха, стой! – воскликнул Мозголом, – Перед тобой валун. Не ушибись. Протяни руки, нащупай его и обойди справа. О! Молодец! Теперь развернись в прежнем направлении… правее… ещё правее… да, вот так. Всё, можешь продолжать идти.

- Ты грифонов уже видишь? – спросил я, сцепив зубы, – Или они умудряются с такого расстояния колдовать, что невидимыми остаются?

- Нет, я их не вижу, – признался Мозголом, – но чувствую. Они, и впрямь, далеко. Я чувствую двух… нет, трёх. И один из них очень могучий маг. От него магия потоком веет.

- Плевать! – скрипнул я зубами, – Прорвёмся! Вперёд!

- Стоп, Лёха! – скомандовал Мозголом через десять шагов, – Здесь нет прохода!

- Я же так зубы сотру! – подумал я, обнаружив, что вновь, непроизвольно, скрипнул зубами, – Кому я беззубый нужен буду?

- Здесь нагромождение камней, – продолжал Мозголом, – хотя ты видишь ровную лужайку. Лучше обойти слева. Давай, потихоньку, начинай обходить. Стой! Слишком круто! Потихоньку, чуть левее. Во! Молодец, Лёха! Давай вперёд! Давай-давай, смелее. Стой! Не клонись вбок! Нет никакого ветра! Иллюзия! Тебе только кажется, что тебя наклоняет. Не выпрямляйся! Так и иди наклонённый. Да, вот так, хорошо. Стой! Прямо перед тобой насыпь. Вытяни руки. Чувствуешь? Плевать, что не видишь! Ты руками чувствуешь? Вот и ползи по ней вверх! Между прочим, грифоны приближаются, так что, не тяни кота за… в общем, не тяни! Я знаю, что всё равно, не успеем, но лучше подняться выше. Что? Ты руки перестал чувствовать? Нет ощущения твёрдости? А я говорил, что нужно выше, сильнее и быстрее! Ну, что поделать? Представь, что чувствуешь твёрдый камень, и ползи! Ну, вот, можешь, когда захочешь!

Кто-то думает, что это было легко? Никто не думает? Ну и правильно. Я полз, сцепив зубы, проклиная всё вокруг, а больше всего, свои же органы чувств, которые меня так обманывают. Вот, не видел я этого камня, об который сейчас коленкой стукнулся, не видел! И руками не чувствовал, хотя только что в этом месте пальцами трогал. А коленкой ушибся, да ещё больно-то как!

Вначале земляной пытался подсветить землю своим зелёным фонариком, но получалось плохо. Просто зелёная пелена в воздухе перед глазами. Без чётко выраженных краёв и контуров. Потом я попробовал ползти с закрытыми глазами, но получалось ещё хуже. Если бы меня обманывало только зрение! Но меня обманывали и осязание и обоняние и всё вокруг! Включая чувство равновесия.

То я видел себя среди метели, то шёл по воздуху, вниз головой, чуть не касаясь макушкой земли, то вокруг меня, прямо в воздухе, раскидывались шипастые кусты, и с каждого шипа подозрительно капала янтарно-жёлтая, отвратно пахнущая жидкость.

- Иллюзия, морок, наваждение … – бормотал Мозголом, – Ползи, Лёха, ползи! Нет, ты не завис боком над пропастью! Ты всё ещё на ровной земле! Верь мне, Лёха! Ползи!

Я вдруг перестал чувствовать ноги. То есть, мозг ещё посылал команды ногам сделать шаг, но ответа в мозг не было. Шагнули ноги или нет, оставалось загадкой.

- Лёха! Не тушуйся! Ты молодец! – поддержал меня морально Мозголом, – Давай медленнее! Делаем шаг правой ногой. Получилось! Получилось, Лёха, не сомневайся! Теперь левой. Коленку распрями до конца. Ага! Опять получилось! Снова правой! Молодец, Лёха! Ты прирождённый скалолаз! Теперь опустись на колени, только медленно, не падай на них с размаха. Умница! И пошли вперёд на четвереньках. Впереди крутой подъём. Это ты видишь, что уклон вниз, а на самом деле это подъём. Давай вперёд, чего замер? Ты ещё и сотой части горы не прошёл!

Потом стало совсем плохо. Я вообще перестал что-либо видеть, ощущать и чувствовать. Просто, белая пелена перед глазами. И никаких ощущений. Только в голове слышались команды Мозголома и оставалась вера, что он мне не врёт.

- Нормально, Лёха! Держись бодрячком! Ты ещё ползёшь, хотя и медленно. И дёргано как-то. Но, ползёшь! Эх, Лёха, что ж ты воздушного так плохо тренировал? Если бы он научился тебя аккуратно по воздуху носить, ты бы сейчас, как птичка, на самую вершину – фьють! – и ты уже там! Хотя… хм! не факт, не факт! Эй, ты отклоняешься влево! Возьми правее! Вот, молодец! Слушай доброго дядюшку Мозголома, и ты, рано или поздно, будешь наверху. Эй! Ты слушай, да не заслушивайся! Ты ползи, Лёха, ползи! Кстати, грифоны совсем близко. Но ты не переживай, Лёха, ты ползи.

Потом ощущения появились. Но, лучше бы их не было. То я качался на качелях, то закручивался волчком, то меня носило смерчем по широкому кругу, ускоряясь и швыряя из стороны в сторону.

- Наваждение, Лёха! – орал прямо в ухо Мозголом, – Ты замер неподвижно на скале! Верь в себя! И верь мне! Ползи! Вытяни вперёд руку! Опусти её. Молодец, получилось! Теперь ногу, вслед за ней. Хорошо, Лёха, правда, хорошо! Вторую руку! Другую ногу! Не обращай внимание на свои чувства! Сосредоточься на движении! Ползи, Лёха, ползи! Грифоны рядом, но с ними уже бьются элементали! Ты их не видишь, не слышишь, но они за тебя бьются! Они не подпускают грифонов близко. Ползи, Лёха!

Я давно потерял счёт времени. Я не слышал, как бьётся сердце. Я не ощущал себя. Только мозг всё ещё давал команды, словно полководец, который рассылает своих адъютантов с приказанием к войскам, а они не возвращаются с донесениями об исполнении этих приказов. Но, полководец всё шлёт и шлёт адъютантов, веря, что войска выполнят приказ. Умрут, а выполнят. Ужасное чувство, между нами говоря.

А потом все наваждения и иллюзии исчезли. Словно пелену с глаз сдёрнули. И тело я почувствовал. Вон, оказывается, как колени стесал! И ладони сплошь в крови и царапинах. И воздуха мне не хватает, я дышу тяжело, жадно хватая ртом лёгкий ветерок. И в голове прояснилось. Я поднял взгляд и вздрогнул. Прямо передо мной, на расстоянии шагов сорока, стоял грифон. Суровый и непреклонный. И поперёк его тела, задевая крылья, голову и ужасный клюв, змеился след от огненного бича. Вроде отпечатка молнии.

Я с трудом поднялся на ноги. Между мной и грифоном оказалась пропасть, но через эту пропасть тянулся узкий проход. Одному человеку еле-еле удержаться. Буквально, полшага влево или вправо – и конец.

- Лёха! – тихо сказал Мозголом, – Он требует поединка!

- Смешно! – мрачно прокомментировал я.

- Нет, ты не понял! Он требует ментального поединка! Если ты пройдёшь через пропасть, ты победил, если нет, то… Лёха, мы не виноваты! Этот грифон как-то спрятался от нашего внимания! Мы его не ощущали! А остальные отвлекли элементалей. И теперь, если мы бросимся на него, он тебя убьёт сразу! Что ему каких-то сорок шагов? Мгновение! Мы не успеем! И я не могу овладеть его разумом. Я не в силах.

Лёха! Он говорит, что сейчас ты ещё можешь отступить! И он тебя не тронет. Но, если ты пойдёшь вперёд, то тогда назад пути не будет. Выбор за тобой, Лёха!

- Угу-м! – сказал я с мудрым видом, – А ментальный поединок, это что такое?

- Он будет нагонять на тебя видения, всякие-разные. А ты должен идти вперёд. Если ты пройдёшь по тропе над пропастью, ты победил. Ну, а если нет, нам спасти тебя не удастся, Лёха!

- Тэ-э-экс! – задумчиво выдал я с расстановкой, – А если я откажусь?..

- Ты уйдёшь. Просто уйдёшь и всё.

- Что, так просто, возьму и уйду?

- Да, ты просто возьмёшь и уйдёшь. А мы останемся.

- Что-о?!

- Такие условия, Лёха. Если ты уйдёшь, ты потеряешь всех элементалей. Перестанешь быть магом. Зато останешься живым. А магом, ты потом снова можешь стать. Наберёшь себе новых элементалей, обучишь их. Лучше прежних будут! Опыт уже есть! Иди, Лёха, из нас никто в обиде не будет!

- Я остаюсь, – коротко и упрямо мотнул я головой, – Вы бы меня бросили?!

- Мы бессмертные, Лёха, а ты – нет. Мы можем возродиться.

- Я остаюсь, – зло повторил я, – Что нужно делать?

- Идти. Просто идти вперёд и не сбиться с пути.

Я сделал шаг вперёд. Потом второй.

- Лёх-х-х-х … – захрипел Мозголом, и вдруг заорал, – А-а-а-!!!!

Краем сознания я увидел, как неведомая сила отшвырнула беднягу от меня, словно курильщик отшвыривает окурок, щелчком пальцев, далеко и небрежно, и тот летит разбрызгивая последние, тлеющие искры. Я тяжело выдохнул сквозь зубы и сделал ещё шаг вперёд. Из сорока шагов это уже третий. Осталось немного.

И тут ударил мороз. Не лёгкий холодок, который только бодрит, и, даже, не сильный холод, от которого хочется быстрее сбежать в тёплое помещение, завернуться в плед и пить горячий чай с мёдом. Нет. Это был лютый холод, промораживающий насквозь, до костей, когда даже мысли замерзают в голове и хочется только лечь и сдохнуть поскорее.

Вся одежда тут же, моментально, покрылась корочкой льда, словно ледяным коконом заворачивая меня в этот дикий холод. Руки и ноги уже не чувствовались. Я замычал от ярости и сделал ещё шаг. И ещё один. Врёшь, собака! В смысле, грифон. Я дойду! Зубами в землю вгрызаться буду, а дойду!

Прямо на меня катился огненный шар, размером даже больше моего роста. Огненный? Скорее, плазменный! Раскалённый до такой белизны, что резало глаза, и пышущий жаром так, что я почувствовал себя мумией.

- Лёха, прыгай влево! – заорал в ухо Мозголом.

А ведь я чуть не прыгнул. Чисто на автомате. Даже присесть перед прыжком успел. Только в самый последний момент в голове мелькнуло: «Какой Мозголом?! Его же из моих мыслей только что выбросило!». И я остался на месте, на полусогнутых ногах.

Раскалённый шар прокатился прямо сквозь меня, иссушая, кажется, самую душу, но я остался стоять. Только колени подрагивали от страшного нервного напряжения. И я сделал ещё шаг вперёд. И ещё один.

Следующий шаг сделать я не успел. Я застыл на месте от страха. Из пропасти, прямо у моих ног выползал ужас. Мерзкий, скользкий, маслянисто-чёрный, зубастый ужас. Это была не просто змея, или мифическая многоголовая гидра. Это был такой кошмар, который может привидеться только в бредовом видении. Из бездонного провала поднимался чёрный туман. Поднимался медленно и неотвратимо. И свивался в змеиные шеи с отвратительными, зубастыми головами, глядящими на меня злобными красными глазками. И все они шипели. Мерзкое, противное шипение заползало в самую душу, лишая меня остатков мужества. Одна из скользких, омерзительных шей слегка коснулась моей руки, и рука сразу вспухла от ожога. Пять… семь… десять кошмарных, тошнотворных змеиных голов глядели на меня не моргая, двенадцать… пятнадцать… Миг, и все злобные пасти одновременно начали приоткрываться, обнажая кривые ядовитые зубы. Я заорал от нахлынувшего ужаса и сделал шаг вперёд. И ещё один.

- Лёха, ты чего? – окликнул меня Клаус, – Ты веришь в этот бред?

Я дико оглянулся. Никаких чудовищ и в помине не было. Не было жуткого холода, не было пекла. Я стоял на лужайке, а в шаге от меня за накрытым столом сидели Клаус и Велль. И оба глядели на меня с удивлением.

- Успокойся, Лёха, – продолжал парень, намазывая масло на бутерброд, – Тебе осталось всего шагов тридцать. Ерунда! Вот, подкрепись, и дуй себе вперёд!

И Клаус протянул мне тарелку с едой.

- Да! – поддержала его Велль, – И, давай-ка я тебе раны перевяжу. Вон, у тебя все руки в крови! А я эльфийка, я травки хорошие знаю!

От друзей веяло такой заботой, таким участием, и сидели они, буквально, в шаге. У меня чуть слёзы на глаза не навернулись. Так нечестно! Можно вести ментальный поединок, стращая и запугивая, но вот так, испытывая дружбой – это подло! Я смахнул слезинку, предательски набежавшую из глаза и шагнул вперёд. И ещё раз.

- Дзинь! – раздалось в шаге от меня, – Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!

И с небес хлынул поток золота, жемчуга, драгоценных камней. Прямо в пропасть. Казалось, протяни руку, и поймаешь изумруд, которого хватит, чтобы жить, припеваючи, до конца жизни, тебе, твоим детям, твоим внукам и правнукам. И ещё останется. Сними шапку, подставь под струю, и она мгновенно наполнится золотом. Я чуть не расхохотался. Это самоё лёгкое из испытаний. И я быстро успел сделать целых три шага вперёд.

И тут навалилась тяжесть. Захрустел от страшного напряжения позвоночник, а в глазах поплыли красные круги. Колени подогнулись, и только страшным напряжением воли я не рухнул на землю. Слышали миф об атлантах, которые небесный свод на своих плечах держат? Вот я себя так же ощущал. Как будто ноги сквозь землю вдавливает. Просто, чтобы на месте устоять, нужно напрягать все жилы. Я стонал, обливался потом, с ужасом чувствовал, как быстро тают силы и не мог сделать ни шага вперёд.

- Врёшь! – хрипел я, изнемогая, из последних сил пытаясь, не шагнуть, нет, а хотя бы протолкнуть подошву по земле, хоть на пару сантиметров, – Врёшь, собака пернатая!

Не знаю, сколько я так мучился. Когда багровый туман перед глазами рассеялся, я обнаружил, что всё ещё стою на тропе, припав на одно колено. Сердце стучало, как бешенное, а дыхание было мучительным и рваным. Но, в голове прояснилось. Я с трудом встал на ноги и едва удержал равновесие. Вся Грифонья скала закачалась и послышался тяжёлый гул из-под земли. Землетрясение? Обвал? Камнепад?

Словно в подтверждение моих слов, прямо передо мной хлынул поток камней, сметая всё на своём пути. Со скоростью пули летели мелкие камушки, тяжело грохоча катились здоровенные валуны, и всё это покрывалось облаком пыли и песка. Жуткое зрелище. Сделай я шаг, и меня сметёт в пропасть, словно муху, попавшую в вентилятор.

Я жалко посопел, восстанавливая дыхание, и быстро сделал три шага вперёд. Камни катились прямо сквозь меня. Очень качественный мираж. А потом камнепад пропал.

Теперь мне в грудь летели огненные стрелы. И нечем было закрыться. Только отпрыгнуть в сторону. Знаете, мне довелось читать учёный трактат, в котором автор рассуждал, что человек, конечно же, произошёл от обезьяны, но от обезьяны, живущей в горах, а не на равнине. И объяснял это тем, как реагирует человек на внезапную опасность. Что сделает газель, если её внезапно напугать? Отпрыгнет в сторону. Не задумываясь. То же самое сделает лошадь, джейран и прочие равнинные жители. Потому что она равнина. Она вся безопасная для прыжка. Что в тех же условиях сделает горная коза? Она съёжится, но останется на месте. И так же поступит горный барс ирбис. И любое другое горное животное. У них так инстинктами заложено. Потому что в горах прыжок в сторону может оказаться страшнее той, внезапной, неведомой опасности. Так вот, человек, как горное животное, при неожиданной угрозе, скорее резко присядет и съёжится, чем прыгнет в сторону. Только этим я могу объяснить, почему не отпрыгнул. Мне не позволил древний инстинкт.

- А-а-а-а!!! – в ужасе орал я, когда огненные стрелы вспарывали мою грудь.

Стрелы пролетали насквозь, не причиняя вреда. Ну, разве что, поседею преждевременно. Грифон, похоже, про такой человеческий инстинкт не знал. Понятное дело, вспугнутые птицы мгновенно вспархивают и улетают. И неважно, горные они или нет. Я торопливо успел сделать ещё три шага.

Передо мной стоял император. Торжественный и суровый.

- Господин граф! – Овальд пристально всмотрелся в мои глаза, – Ты меня знаешь! Я никогда не тяготел к императорскому титулу. Но, всегда желал процветания империи. А, когда услышал про парламент, про прогресс и про то, что ты знаешь лучшие формы правления… я решился! Я отрекаюсь от трона! И объявляю императором тебя. Пошли, любезный граф, мне предстоит издать соответствующий указ и провести церемонию передачи власти. Правь империей вместо меня, правь во благо всего народа!

И император повелительно махнул рукой, указывая мне за спину.

- Благодарю за добрые слова, ваше величество, – пробормотал я, проходя прямо сквозь иллюзию.

Надо же! В какие глубины сознания мерзкий грифон залез! Поверни, говорит, назад, во имя блага империи! Одно слово, гад!

- Эй, красавчик! – окликнул меня весёлый женский голос.

Я оглянулся. Зелёная поляна, чуть вдалеке зелёные деревья, птички поют, журчит ручеёк. Прямо на поляне, в двух шагах от меня, стоит шатёр, а из него выглядывают три симпатичные девушки. Как на подбор, одна чёрненькая, другая рыжая, третья блондинка. Все трое улыбаются. И одеты, хм, легко. Если не сказать, легкомысленно. Прямо-таки провоцирующе легкомысленно они одеты. Возбуждающе.

- У нас тут спор случился, – пояснила блондинка, – Кто из нас красивее? Вот, кого бы ты выбрал? Может, меня? Посмотри, какое соблазнительное плечико!

И девушка приспустила со своего плеча верхнюю часть платья. Да, так умело, что на мгновенье мелькнула обнажённая грудь. Завораживающе.

- Подумаешь, плечико! – возмутилась брюнетка, – Ты посмотри, какая у меня ножка!

Ножка и впрямь была восхитительна. Платье скользило всё выше и выше, остановившись уже у той черты, когда нога перестаёт быть только ногой. А становится настоящим вожделением. Я почувствовал, как у меня сердце подпрыгнуло. И, кажется, не только сердце.

- Ой-ёй-ёй! – сморщила носик шатенка, – У них только плечико и ножка! У меня вся фигура восхитительна! Ты только посмотри!

Девушка повернулась ко мне спиной и платье упало к её ногам. Ну, знаете! Если бы я был художником, я бы только её рисовал! Вот, вылезли бы мы с ней из постели, и я бы её сразу рисовать начал. А потом опять в постель. И так всю жизнь. Божественная фигура! А она ещё так соблазнительно бёдрами покачивала, что у меня дыхание перехватило.

- У меня фигура не хуже! – обиделась блондинка. И тоже одним движеньем скинула платье. Только спиной поворачиваться не стала.

- И у меня! – поддержала брюнетка, дёргая за шнуровку платья.

И тоже не стала поворачиваться. И шатенка повернулась ко мне лицом.

Я окончательно перестал дышать. Вот выйди они все трое на конкурс красоты, и судьи слюнками захлебнутся. На феромоны изойдут. А если кто случайно в живых останется, он всем троим присудит и «мисс очарование», и «мисс мира», и «мисс галактика» и «мисс вселенная» одновременно. Нет, я тоже мужик, а не столб соляной, у меня тоже во рту пересохло от возбуждения.

- Ты только коснись любой из нас, – страстно прошептала блондинка, – И награда будет… ты догадываешься?

- Ты можешь коснуться сразу двоих, – волнующим шёпотом посоветовала брюнетка.

- Или троих, – мурлыкнула шатенка, – И награда возрастёт втрое! Ну? Решайся!

- О, да! – непослушными губами прошептал я в ответ, – Я решился!

И я торопливо сделал два шага. Вперёд. По тропе.

Грифон, ты дурак! Я, представь себе, слышал о семи смертных грехах. Три из них ты уже испытал: тщеславие, жадность и похоть. Что там ещё впереди? Чревоугодие, зависть, уныние… что-то ещё, не помню. Не важно, как бы не был сладок пирожок на ниточке, я на него не поддамся. Я помню про главную цель. И до неё осталось немного.

- Лёха! – услышал я старческий, дребезжащий голос чуть в стороне.

- Тангус? – не поверил я, – Ты же… умер?!

Старик Тангус лежал в двух шагах сбоку, тяжело и прерывисто дыша, и было ясно видно, что ему камнем раздробило ногу. Он приподнялся на локте и глядел прямо на меня.

- Я? Умер? – невесело усмехнулся он, – Это я-то, великий маг земли? Ты плохо меня знаешь, Лёха! Меня и до тебя казнили, и не один раз! Нет, дружок, я отвёл глаза палачу и окружающим, и спрятался под помостом, прямо в земле. Помнишь, я воскликнул: «Посмотрите на солнце!»? И все подняли глаза к небу. Так вот, когда они опустили глаза, на помосте стоял уже не я, а мой фантом. А я был уже под землёй. Да, мне пришлось тяжело. Я был слаб и измотан. Прямо там, под землёй, на меня навалился «откат». И всё же я выбрался! На четвёртые сутки, но я выбрался, Лёха! Признайся, ты никогда не верил окончательно, что я умер! Я слышал, как ты бродил по полю и искал меня. Только я откликнуться был не в силах. Ведь искал, Лёха? Признайся!

- Искал, – потерянно подтвердил я, – И, с помощью земляного элементаля, просвечивал землю на том поле. Но тебя не нашёл.

- Я был глубже, – кивнул головой старик, – На том поле были и другие маги. Мне нужно было спрятаться от них.

- А потом? – спросил я, – Почему ты не нашёл меня потом?

- Потом я лечился, – старик устало закрыл глаза и вновь открыл их, – Как ты понимаешь, тайно и скрытно. Потом долго восстанавливал магию. А потом принялся искать тебя. Мне пришлось изрядно погоняться за тобой, Лёха! Но я нашёл тебя! Я тебя нашёл! Я хотел тебе помочь, но видишь, какая ухмылка судьбы – мне раздробило ногу камнем! Представляешь? Мне, великому магу земли, на пути встал камень?!

- И что ты хочешь? – мрачно спросил я.

- Не вздумай мне помогать! – выставил ладонь перед собой Тангус, – Я в силах сам себя вылечить! Я хочу твоей победы, Лёха. И я тебе советую: призови доспех Йоты! Он не спасёт тебя от грифоновых наваждений, но ослабит их. Я же видел, как ты чуть не попался на его уловки. Призови доспех и тебе станет легче. А, когда ты победишь, мы с тобой побеседуем. Дай бог, и я к тому времени вылечусь!

- Ты никогда так не выражался: «дай бог», – печально покачал я головой, – Это выражение вообще несвойственно местным жителям. Это моё выражение, из моей головы. А значит, ты лжёшь. Ты не Тангус. Ты опять морок и наваждение. А я чуть было и впрямь, по твоему совету, не призвал доспех Йоты. Но, если ты меня к этому подталкиваешь, значит, нельзя! Ничего, я тебя и без доспеха одолею! Мурло грифонье!

И я сделал ещё два шага. И остановился. Грифон стоял прямо передо мной. Так быстро?! А мне казалось, что ещё шагов десять оставалось. Нет, у меня, помнится, туманилось сознание, но разве мог я в таком состоянии десять шагов пройти? Хм, наверное мог. Или нет? Или расстояние неверно оценил?

- Молодец, – пророкотал грифон тяжёлым, низким басом, похожим на клёкот, – Ты достиг цели. Если хочешь пить, вон там кувшин с водой. И мы обговорим условия моего поражения.

Рядом с грифоном, в шаге сбоку, я увидел небольшой столик с кувшином воды. И неожиданно понял, как сильно я хочу пить. Как я жажду. Нет, стражду! Подыхаю от жажды! И только на самом краешке сознания всплыла мысль:

- Кувшин? У грифонов? Зачем он им? Они же из кувшинов пить не умеют. А гостей не любят.

Я вскинул взгляд, вглядываясь в морду монстра.

- Любопытно, – сказал я хрипло, спёкшимися от жажды губами, – Куда подевался твой шрам? Ты опять лжёшь! Ты не грифон, ты пёс брехливый!

И я сделал шаг, прямо сквозь морок громадной грифоньей туши. И ещё один.

- Вз-з-з-з!!!

Дождались! Это что же теперь, от смертных грехов перешли к казням египетским? Это же там, помнится, насылали на бедных египтян полчища насекомых? Да ещё и не один раз. Вначале просто насекомых, потом каких-то неведомых «пёсьих мух», потом саранчу. Здесь была не саранча. Здесь были кровососы. Слепни, оводы, комары, гнусы… Ай, ещё и жалящие есть! Я беспорядочно замахал руками, пытаясь отогнать тучу мошек, облепивших меня. Наивный чукотский мальчик! Эти сволочи лезли в глаза, в ноздри, в рот, в уши, они облепили меня всего в два, а может, и в три слоя и впивались в меня своими жалами. Я мгновенно ослеп и оглох. Я весь покрылся язвами. Это невыносимо! Это невозможно терпеть! Бежать! Бежать, не разбирая дороги! Вот что вопил мне инстинкт.

Я тщательно проверил ногой тропу и шагнул вперёд. Ещё раз проверил и шагнул ещё раз. Фу-у-у!!! Тело ещё отчаянно зудело и чесалось, но все эти гнусы исчезли. Можно было наконец-то открыть глаза и вздохнуть, не опасаясь проглотить при этом с десяток тварей. Фу-у-у! Я с наслаждением принялся скрести себя ногтями. Ах, да! Мой путь ещё не кончен. Я шагнул вперёд ещё раз.

- Лёшенька! – навстречу бежала Джулия, не разбирая дороги, – Лёшенька, родной, ты жив!

- Осторожней! – хотел выкрикнуть я, но не успел.

Девушка оскользнулась на узкой тропе, и ухнула в пропасть, еле успев зацепиться пальцами за выступающий булыжник.

- Держись! – заорал я не своим голосом и кинулся на помощь, падая на колени и протягивая руку, – Держись, я тебя выта…

Мне не хватило пяти сантиметров. Я почти поймал её руку, когда камень из-под пальцев девушки обломился, не выдержав её веса.

- Лёшень…

- Джули…

Наши возгласы слились вместе. Джулия полетела вниз и я прыгнул вслед за ней. Не думая, не рассуждая. Просто прыгнул и всё. Потому что не мог не прыгнуть.

Хрясь! Я больно ударился грудью. А? А! С трудом я встал на ноги, дико озираясь. Никакой пропасти, никакой тропы. Просто ровный кусочек, наподобие лужайки, на крутой скале. И на краю лужайки, в шаге от меня, могучий грифон, обезображенный шрамом, напоминающим змеистую молнию. Значит… не дошёл?..

Мы уставились друг другу в глаза. Краем сознания я видел, как ко мне стянулись элементали, и даже Мозголом вернулся в моё сознание, хотя выглядел сильно потрёпанным. А потом… я не поверил глазам. Грифон медленно склонил голову в поклоне.

Подождите! Так я проиграл или нет?! Грифон расправил широкие крылья, сильно оттолкнулся от скалы и ударил крыльями по воздуху. Меня обдало потоками ветра, чуть не сбив с ног. А грифон уже набирал высоту, уменьшаясь с каждым мгновением. Вот и рядом захлопали крылья и из-за уступа скалы показались ещё два грифона, взлетевшие вслед за своим вожаком. Ещё несколько секунд, и вся троица скрылась из глаз.

- Он приоткрылся! – оторопело пробормотал Мозголом, – Лёха, он на полсекунды приоткрыл своё сознание! Но я успел увидеть многое!

- Что ты увидел?

- Ты победил! Он признал твою победу!

- Подожди! Но я же не дошёл?

- Он сказал… показал… дал понять… – Мозголом мучительно подыскивал слово, а потом махнул одной из лапок, – В общем, ради любви, он поступил бы так же.

- Значит… я могу делать на Грифоньем утёсе, что захочу?

- Да, Лёха, да! Ты победил!

- И вы, ребята, остаётесь со мной? Я вас отвоевал?

- Лёха, ну что ты, как маленький? Тебе же сказали, что ты победил!

- Фу-у-у! Хорошо-то как! Одно жалко: я не успел извиниться перед грифоном за тот шрам. Наверное он меня жутко ненавидит.

- А причём здесь ты? – удивился Мозголом. – Этот шрам у него после встречи с Йотой. Ты никого своей огненной плетью не достал.

- Ну и хорошо! – выдохнул я с облегчением. Тогда… к воротам выхода! Я заслужил, чтобы их увидеть прямо сейчас!

- А ты дойдёшь? – усомнился Мозголом.

- Дойдёт! – непреклонно заверил водяной, ныряя мне в грудь, – Он, если захочет, до края света дойдёт! Но, только вместе со мной!

- С нами! – поправил его хор из четырёх голосов.

Ну, что вам сказать? Ворота меня не впечатлили. Ворота, как ворота. Да, красивые, да резные и изукрашенные. Но, никакой загадочной дымки внутри, никакой крутящейся спирали из искр и вспышек, вообще ничего. Ворота и ворота. Я обошёл их по кругу и не нашёл ничего удивительного. Просматриваются насквозь, что с той, что с другой стороны.

- Ребята, а что будет с вами, когда я… того, исчезну? – негромко спросил я.

- Некоторое время ничего не будет, – рассудительно прогудел земляной, – Мы, элементали, не сразу исчезаем, после смерти хозяина. Помнишь? Спаута уже не было, а его огненный элементаль ещё был. Колдун Каррукус уже сдох, а его элементаль разума ещё жил. Вот так и мы, какое-то время ещё поживём. Потом станем слабеть. А потом… потом мы вернёмся в свои стихии и растворимся в них. Ты не переживай, мы не умрём. Мы растворимся в стихии.

Мне не хотелось бы этого, – грустно признался я, – Но по-другому не получается. Пришла пора прощаться. Но, прежде я попрощаюсь с живыми.

Я поднял руку вверх и через секунду в неё влетел пояс. Водяной вовремя выскочил из меня, прежде, чем пояс защёлкнулся на моей талии. И я очутился в замке Денжер. Как всегда, в комнате для совещаний.