Говорят, в конце концов правда восторжестувет, но это неправда.

Антон Чехов.

Когда друзья вернулись с прогулки, я уже ждал их в комнате для совещаний.

- Ребята! – обрадовался я им, – Заходите! Простите, я тут без вас рюмочку пропустил, нужно было нервы успокоить. Но вы не расстраивайтесь, я тут ещё не одну бутылочку приготовил, на всех хватит. И целая вазочка сладостей на закуску. Кто поддержит?

- Мы бы хотели сперва послушать, что ты нам расскажешь, – слегка суховато высказался Клаус, – А то мы теряемся в догадках. А потом можно и тяпнуть по рюмочке.

- Как хотите, – не стал возражать я, – А я, пожалуй, повторю. Чтоб стресс снять. Для меня вся эта беседа с императором была одним большим стрессом.

- Как-то этого не было заметно, – усомнилась Джулия.

- Это потому, что я умело этот стресс скрывал, – пояснил я.

- Ну, хорошо. Тогда объясни, зачем ты себя так вёл? Порой, прямо по-хамски? Ты же умеешь быть вежливым и обходительным. А вёл себя как… дикарь! Зачем?

- Девочки, – обратился я к девушкам, вроде бы, игнорируя вопрос, – Скажите, вот вы сейчас гуляли по двору. Что вы видели необычного?

- Ты нам зубы… – начала Джулия.

- Подожди, – перебила её Велль, видимо что-то услышавшая в моём голосе, и пристально посмотрела на меня, – Мы, Лёшенька, ничего необычного не заметили. А что?

- А то! – ответил я, – То, что на клумбах поменялись цветы! Это я приказал их поменять. Выходя из замка, по правую сторону вы должны были увидеть следующие цветы: дельфиниум, жонкилия, утсония, лаванда, ирисы, ясменник. Вам это ничего не говорит?

- Подожди! – напряглась Велль, – Это же… Если по первым буквам…

- То получится ДЖУЛИЯ – обрадовалась Джулия, – Лёшенька, это правда? Это ты, чтобы показать, как ты меня любишь?

- Я люблю вас всех, – я улыбнулся друзьям открытой улыбкой, – Потому что на клумбах по левую сторону, посажены вербена, еремогоне, ландыши и лилии.

- То есть, ВЕЛЛЬ? – Велль выглядела растерянно, – Надо же! А я и не обратила внимания! Даже стыдно как-то. Всё же, я эльфийка!

- Да, получается, что не только Клаус может неожиданные и приятные сюрпизы придумывать! – не стал скромничать я, – Кстати, с именем ВЕЛЛЬ как раз самая большая проблема была. Мало того, что цветов, начинающихся на мягкий знак, в природе не существует, но и на букву «е» цветочков не густо. Есть евгения, но это не столько цветы, сколько небольшой кустик. Есть евпомация, но это комнатный цветок, к тому же без запаха. Есть ежеголовник, но он живёт в водоёмах, а не на клумбах. В общем, лучше еремогоне ничего не подошло. Семейство гвоздичных, между прочим!

Но мы отвлеклись. Вы не обратили внимания на цветы потому, что ваши мысли были заняты другими проблемами. И это и есть ответ на ваш первый вопрос. Почему я себя так вёл. Для того, чтобы внимание императора было занято другими проблемами. Чтобы он не просчитывал мои слова. Именно для этого я загрузил его информацией о дуалистической монархии, о парламенте, а кроме того, в некоторых случаях вёл себя некорректно.

- Чтобы он не просчитывал КАКИЕ твои слова? – Джулия умница, она всегда вычленяет главное.

- Ребята! – сказал я проникновенно, – Давайте я вам всё-всё сам расскажу, с самого начала, а вы потом, что не поняли, уточните. Ага?

Друзья переглянулись и неуверенно покивали головами. И я начал:

- Помните, мы вернулись и не нашли пергамента? И сразу догадались, кто виноват? Ну, вот. В тот же день я напялил на себя что есть поприличнее, благо опухоль моя почти что спала, и отправился в столицу, в канцелярию императора, записаться на приём к его величеству. Нам, вчетвером. И, знаете, мне показалось, что мне не рады. Нет, чиновники мне улыбались, предупредительно приглашали присесть в кресло, спрашивали, не приказать ли вина, чтобы освежиться, но вот император… В принципе, он тоже согласился дать аудиенцию. Через три дня. На десять минут. Всем четверым.

Понимаете? Человек, которому мы спасли жизнь и трон, не вышел пожать мне руку, не воскликнул сердечно, как он рад меня видеть, не сказал, положив дружески мне руку на плечо, что мы для него всегда желанные гости и можем приходить в любое время без доклада. Он выделил нам по две с половиной минуты на каждого.

Я знаю, Клаус сейчас будет уверять, что у императора весьма напряжённый рабочий день, и каждая минута ему нужна для дела, что он работает по двадцать часов в сутки и обедает за рабочим столом прямо в компании своих министров, с которыми обсуждает проблемы страны. Всё верно. Но, император знает нас. Мы что, слепые? Не увидим, что мы отвлекаем Овальда от дел государственной важности? Нет, тут дело не в занятости.

Я скажу, в чём тут дело. В характере. У императора особый, стальной характер. Характер лидера. Вождя. Ему нож острый сознавать, что он кому-то обязан. Пусть и жизнью. Это он может карать и миловать, разделять, кому кнут, а кому пряник. А быть обязанным – это противно всей его императорской натуре. Между прочим, я его не осуждаю. Я констатирую факт. Все люди имеют такую склонность: забывать то хорошее, что кто-то сделал им и помнить то хорошее, что кому-то сделали они. Но у императора это развито чрезмерно. Прямо изо всех щелей выпирает.

И вот, когда я это всё осознал, я понял, что скорее всего, нас в назначенный день не примут. Отговорится император, что слишком занят, и назначит другой день. А потом опять другой. И опять. Хорошо, если на шестой или на седьмой раз примут. То есть, месяца через полтора. А могут и целый год так мурыжить. Чтобы понимали мы, червяки ничтожные, кто такой император и как нам повезло, что мы его спасли. Нам повезло, а не ему. Что удостоились. Ну, как-то так.

А у меня, надо сказать, был в голове один план. Понимаете, по всему выходит, что приключения мои в этом мире подходят к концу. Мы же все артефакты добыть умудрились. Теперь только собрать из них доспех – и можно шлёпать прямиком к воротам выхода. А вы как же, без меня? Пропадать будете? Нехорошо. И решил я, вроде как, прощальный подарок вам преподнести. Титул. А тут и земли бесхозные валяются и титул к этим землям положен и вообще, ситуация способствует. Только стали доходить слухи, что император эти земли бышего герцога Истодского делит по кусочкам. Тому кусочек, этому кусочек. То бишь, герцогства может и не остаться. Разойдётся герцогство по окрестным владетелям. Поэтому мне было так важно, чтобы император принял нас в назначенный срок.

Потом произошёл разговор с Клаусом о прогрессе. Можно ли приблизить счастливое будущее насильно? И мы пришли к выводу, что нельзя. А я потом подумал, что в истории моего мира были такие страны, которые от первобытного общества сразу прыгнули в капитализм! Это сразу через три ступени! И, ничего, приспособились. Нет, там всё проще, если тебя со всех сторон окружают капиталистические отношения, то можно приспособиться. Труднее первым. И всё же, пример поучительный. Стал я тогда думать. И придумал.

Что именно я придумал, я потом объясню. По ходу рассказа. А сначала я всё доподлинно выяснил про жизнь во дворце.

- Хафлинг? – догадался Клаус.

- Хафлинг, – не стал спорить я, – Золота он с меня содрал полмешка, но и вызнал я многое. Но, главное я узнал, когда отправил туда своего разведчика.

- Это кого же? – удивился Клаус, – У тебя же нет слуг!

- А я не слугу. Я своего Мозголома туда отправил. Заодно и проверил, что мы с ним теперь крепко спаяны. Раньше он от меня далеко отойти не мог, а теперь – хоть на другой край империи! И именно Мозголом главное дело сделал: вызнал какие заклятия наложены и каким образом их накладывали. А попутно, вычерпал из многих голов сведения, в знании которых они никому не сознались бы, даже под пыткой. Ну, под пыткой, это я, может, и погорячился… Но просто так они не сказали бы этого никогда! Никому!

Итак, входим мы с вами во дворец, встречает нас этот фе Озиль, а Мозголом мне уже докладывает, что пускать нас к императору ему не велено. Ну, я и пошёл как танк! В смысле, как большой камень с горы, вам так понятнее будет. Хочет этот фе Озиль мне что-то сказать, а я его не слушаю! Пру напролом. Если бы я был один, может, фе Озиль и придумал бы какой-то хитрый манёвр, или попытался бы остановить меня силой. Ибо я простой барон. Но со мной были граф с графиней! Особы, приближённые к императору! И фе Озиль не рискнул на прямой конфликт. Лично я считаю, что это была победа номер один. Мы таки прорвались к императору.

Император оказался не один. И всем своим видом показывал, как он занят. Мне пришлось для затравки выложить один из козырей: тот факт, что лорд-канцлер отправил своих людей на поиски семьи Фальца. Это я от Мозголома узнал, а тот – прямо из головы самого лорда-канцлера. Император умный человек. Он знает, что знание – это тоже оружие. А оружие надо применять вовремя, а не размахивать им бестолково во все стороны. Поэтому он принял решение, что десять минут аудиенции стоят знания о предателе. И решился. Отправил своих министров за дверь и дал нам время. Думаю, стоит признать, что это победа номер два.

И тут я совершил три странных с его точки зрания действия. Почти одновременно. Во-первых я завёл разговор не о императорских милостях, как он ожидал, а о том, что система единовластия в империи нуждается в дополнительном укреплении и переделке. В ведении дуалистической монархии. Во-вторых, повёл себя неадекватно. А император знает, что я умею действовать по этикету. И в-третьих, я небрежно обнажил в его присутствии меч, порушив все мыслимые и немыслимые охранные заклинания. Да ещё и намекнул, что нас нужно держать в союзниках, ибо как враги мы страшны.

Теперь вы знаете, что я это сделал специально, чтобы в голове у Овальда возник сумбур. Он и возник. Понимаете, с одной стороны пряник, в лице знания о такой вещи, как парламент, что может сильно облегчить его жизнь в ближайшее время. Я не врал, сподвижники Фальца никуда из империи не делись. И это весьма влиятельные господа. Переложить заботу об их нейтрализации на парламент – да одна мысль об этом слаще мёда! Но, с другой стороны от императора, я держу кнут, в смысле, некую угрозу, не явную, но от этого не менее опасную. Да ещё подкрепляю эту угрозу грубо и зримо. Обнажённым мечом. Поневоле голова закружится! Знал бы император, что с первого нашего шага по дворцу, все мои элементали только и делали, что распутывали эти заклинания! Под руководством Мозголома, который некоторые из них знал, некоторые прочитал в головах придворных магов, а про некоторые только догадывался, но, как выяснилось, думал в верном направлении. Это далось нелегко. Все мои элементали за какие-то пять минут полностью истаяли. Полностью! А они у меня крепкие ребята, вы их знаете. Но, они мне дали возможность пустить императору пыль в глаза. И он откровенно испугался. А я такой сижу и улыбаюсь. И опять пряник показываю, в смысле про парламент рассказываю.

- Подожди, Лёха! – Клаус вдруг насторожился, – Ты говоришь, все твои элементали истаяли? Значит, скоро тебя «откат» ждёт?

- Ага! – признался я, засовывая в рот зефиринку, – Очень даже скоро. И я поэтому таким опустошённым себя чувствую. Ещё там, во дворце началось. Помните, когда мы вышли, я чуть не бредил? Наговорил чего-то окружающим, чего и сам не помню. Надеюсь, этого недостаточно, чтобы вызвать меня на дуэль? И с каждой минутой это чувство пустоты и слабости нарастает.

Ребята, вы знаете, что делать. Ну, кроме Джулии, она меня в таком состоянии ещё не видела. И не надо! Ни к чему это, я в состоянии «отката» вовсе не пример для подражания.

В общем, ещё во время аудиенции я начал стремительно слабеть. А императору это показать я не мог, не имел права. Но мне повезло. Император сам заметил, что мы далеко превысили лимит выделенного времени и спросил про наши просьбы.

Про брак Клауса с Велль, это у него было дело решёное. Никуда он от этого не делся бы. Он нам ещё в эльфийских лесах дал честное рыцарское слово, а отступать от своего слова Овальд не привык. Он попытался нас слегка заморочить, но я к этому был готов. Про восстановление рода Денжеров в правах тоже не проблема. Клаус победил Спаута в честном поединке, а существует вековая традиция, что победитель получает всё имущество побеждённого. Император не стал бы нарушать такую традицию. Нет, не стал бы. Ибо, чревато. Этак до анархии рукой подать. А, вот требование Велль вызвало у него неподдельный шок. И мне пришлось вмешаться, чтобы смягчить эти требования, растянуть их по времени. Иначе вообще ничего бы не получилось. И император почувствовал, что я помогаю ему выскользнуть из этой ситуации с достоинством. И это в очередной раз смутило его ум. Не знаю, победа это или нет. Спорно. Но, не проигрыш с нашей стороны, это точно!

А потом он спросил моё желание. И я сказал ему, что хочу титул и земли. Но не стал говорить, какой титул я хочу и какие земли. И для кого. Сперва я дождался, пока он присвоит мне титул графа. А потом резанул по нервам.

- Подожди! – не выдержала Джулия, – Так ты специально это сделал? Мне показалось, что так вышло случайно, что император просто не понял твоих слов.

- Конечно, я сделал это нарочно! – возмутился я, – Чтобы вслух была одна просьба, а фактически выполненных – две!

- Лёшенька! – возмутилась Джулия, – Ты такой прожжённый интриган?!

- Лёха! А зачем тебе это? – растерялся Клаус, – Ты же сам сказал…

- Мне это не нужно, – пояснил я, набивая рот сладкой пастилой, – Это нужно тебе, Клаус. Помнишь, в начале рассказа я сказал, что подумал над развитием прогресса? И мне пришло в голову, что насильно внести прогресс в общество нельзя. Но можно создать предпосылки для этого прогресса. Понимаешь? Предпосылки.

Помнишь, какое графство я себе потребовал?

- Помню, – нахмурился Клаус, – Маленькое и убыточное. С неплодородными землями. Я ещё подумал тогда: почему бы?

- Именно поэтому! – возразил я, – Земли там действительно каменистые. И заниматься традиционным земледелием убыточно. Но! Но там есть выход к морю и прекрасная пристань. Там полноводная и небыстрая река, превосходно подходящая для судоходства. А это значит, что? Правильно, это значит, что там всё приспособлено для торговли! Там и сейчас торгуют помаленьку. Но, «помаленьку» нас не устраивает! Ты, Клаус, организуешь там грандиозную торговую ярмарку! Лошадьми, зерном, заморскими тканями, чем угодно! Лишь бы караваны купцов стекались со всех сторон.

- Я?! Почему, я? Это же твои земли!

- Ну, пока мои. Даже, пока ещё не мои. А, когда будут моими, я их тебе продам. Или сдам в аренду. Или ещё что-нибудь придумаем. Главное, чтобы ты мог там хозяйничать.

- Зачем?

- Затем, что ты организуешь там прообраз промышленного города. Города, который не землю пашет, а обслуживает ту самую грандиозную ярмарку. В котором живут ремесленники, купцы, кузнецы, швеи, кожевенники, медники, банкиры и прочие, которые не связаны с сельским хозяйством.

Для обслуживания ярмарки обязательно понадобятся банкиры! Обязательно. Потому что там будут крутиться крупные деньги. А где деньги – там банки! И будет очень хорошо, если хотя бы половина этих банков будут твоими. Для обслуживания банков нужны писцы. Особые писчие конторы. Назовём их нотариальными конторами. Ну и, само собой, ремесленники всех мастей. Какая же, к примеру, конская ярмарка без кузнеца?

Ты дашь этому городу некие привелегии. Вольности. Мы это с тобой обсудим. Такие, которые позволят городу развиваться почти самостоятельно. Только отчисляя тебе налоги, впрочем, не обременительные. Ни в коем случае, не обременительные! По крайней мере в первое время. И этот город станет зачатком появления нового общественного класса: класса буржуазии! Я не хочу сказать, что я люблю буржуев, но это более прогрессивный класс, мы с тобой это обсуждали.

И вот, когда я подумал про такой город, подумал где его лучше разместить, увидел, что он идеально вписывается соседом с землями герцога Истодского, я и решил вести беседу так, чтобы император сперва подумал, что я прошу титул для себя, и дал бы мне его. А потом я уточнил бы, что титул нужен не мне. И объяснил бы, что если тебе не дать титул герцога, то получится, что императорская династия намеренно гнобит род Денжеров. Между прочим, я не один десяток книг перешерстил, чтобы знать такие факты, которые неопровержимо свидетельствовали бы об этом! Но, не пригодилось. Император и сам знал эти факты, он не стал спорить.

- Так это правда?! Что императорская династия…

- Конечно, нет! Есть столько же фактов, что императорская династия как раз благоволила роду Денжеров! Но, повторяю, у Овальда мысли скакали в бешенном хороводе, и он не мог быстро сконцентрироваться. Я учёл ещё и то, что он долгое время не вёл активной политической жизни, и… как бы сказать… слегка подрастерял навык интриганства. Мы же легко вычислили его попытки нас одурачить? А не должны были бы.

- То есть, ты в очередной раз обманул императора?!

- Ага! И это я считаю победой номер четыре. Победа номер три, это когда я и графом стал и тебе герцогство выбил.

Ну, в общем, одурачил я Овальда. И он понимал, что я его одурачил. Чувствовал. А я ему – бац! – и попросил самые худшие земли в империи! Ну, вроде как, в нашей игре, назад отыграл. На уступки пошёл. Вы-то теперь понимаете, что так и было задумано, что именно эти земли мне были нужны, а император обрадовался, что он вроде как верх берёт. И согласился.

И вот, когда он в этакой эйфории плавал, я ему ещё подыграл. Я попросил его содействия в будущем суде надо мной на совете магов. У меня не было шансов. И Овальд с большим удовольствием это мне продемонстрировал. Это, как бегемот садится на лягушку. И лягушкой был я. Ну, я же специально так подставился. И взамен я выторговал наш пергамент. Подумайте, ведь он император! Он мог вообще не отвечать на мой вопрос, а выгнать нас взашей! Но, находясь в благодушном настроении после реплики о магическом суде, и не видя толку для себя в этом пергаменте, он с лёгкой душой отдал его мне.

Вообще говоря, я уверен, что после нашего ухода, император ещё несколько раз прокрутил в голове весь наш разговор. Есть такая привычка у каждого серьёзного властителя. И мне хотелось бы, чтобы у тебя, Клаус, она тоже была. Очень полезная привычка! Так вот, прокрутив всё в голове ещё несколько раз, император наверняка заметил все мои хитрости. Не надо думать, что я его одурачил надолго. Нет, герцогство он назад не отберёт, и от слова про вольности для эльфов не отступится. И согласия на брак не возьмёт обратно. Но следить за нами будет пристально. И каждый наш промах карать самым жестоким образом. Поэтому ошибаться нам нельзя.

- Я так и не понял, – задумался Клаус, – Почему герцогство? Зачем оно тебе? В смысле, мне? Взял бы это несчастное графство, где хочешь свой социальный эксперимент проводить, и всего-то делов. И императора дурачить не нужно. Неужели только потому, что выбранное тобой графство граничит с этими землями?!

- Причин было две, – рассудительно ответил я, – Даже три. Первая очевидна: я хотел сделать тебе роскошный подарок, которого ты, между прочим, вполне заслужил. Я уверен, ты справишься с этим герцогством блистательно. На зависть окружающим. Вторая причина менее очевидна, но тоже может быть просчитана. Став герцогом, ты вступаешь в большую политику. И начинаешь на эту политику влиять. Не скажу, что ты сразу же возьмёшь быка за рога, но со временем, с твоим словом начнут считаться. А мы с тобой решили двигать прогресс вперёд, разве не так? Вот и будешь двигать этот самый прогресс в меру сил! Тем более, если император и в самом деле учредит парламент. Ты первым возглавишь там какую-то фракцию, пока другие будут только соображать, что это такое, да как к этому делу подступиться. А став главой фракции, ты будешь влиять на политику ещё сильнее. Ну, и третье, совсем не очевидное, если не брать в расчёт людскую психологию. Я имею в виду масштаб действий. Понимаешь, если ты, будучи графом, начнёшь в своём графстве социальные эксперименты, тебе быстро крылышки обломают. Ибо, рылом не вышел и всё такое. Но если ты начнёшь такой же эксперимент, будучи герцогом, в одном из своих многочисленных графств, то те же люди, просто махнут на тебя рукой и скажут: «Вот чудак! Ну, пусть дурью мается, если казна позволяет!». Понимаешь? Здесь важен масштаб.

- Не думаю, что это будет так легко, – не согласился парень, – Не понравятся эти эксперименты императору, захочет он меня с лица земли стереть – раз! – и нет меня. Хоть я граф, хоть я герцог. Особенно, если он вспомнит, что я ему, якобы, обиду нанёс.

- Э-э-э, нет! – покачал я пальцем из стороны в сторону, – Не всё так просто, дружище! Я уж не говорю, что этот социальный эксперимент будет ползти годами, пока не наберёт силу, я не говорю о том, что император сорок раз подумает, прежде чем какого-то герцога, своего приверженца, как ты говоришь, с лица земли стирать. Но, если он и впрямь учредит парламент, на что я искренне надеюсь, он попросту не сможет этого сделать! Помнишь, я говорил, что именно парламент утверждает бюджет империи? А теперь представь: император входит в парламент, и, эдак, подбочась, заявляет: «Мы, император и самодержец, и прочая, прочая, прочая, решили открыть военные действия против мерзостного герцога свена Денжера!». А ему тут же: «Ваше величество, а на какие такие шиши? В бюджете этой статьи расходов не запланировано! На какие такие гульдены-тугрики вы будете снаряжать обозы и платить солдатикам?» И император такой – пф-ф-ф! – и сдулся!

- Лёха! – Клаус выглядел поражённым до глубины души, – Ты не просто интриган! Ты хитрож-ж… прошу прощения! Ты наглый и беспринципный интриган!

- Что есть, то есть! – с улыбкой подтвердил я, – Не зря меня в школе учили!

- Ну, хорошо! – опять Джулия, умница, заметила то, что не заметили другие, – Ты одержал победу номер один, два, три, четыре. И даже победу номер пять: император отдал тебе пергамент. Кроме того, ты говорил, что чуть не каждое слово ты продумал заранее. У тебя не было пустой болтовни. Зачем тогда ты просил у императора разрешения на географическое переименование? И что именно ты собираешься переименовывать?

- Хороший вопрос, – согласился я, стремительно бледнея, – Но поздно! Клаус, Велль! Вяжите меня! Верёвка сзади вас, я её заранее приготовил! А впрочем… зачем? Не нужно. Не нужно вам со мной возиться. Я… ой!

Это Клаус жёстко перехватил мою руку, тянущуюся к фруктовому ножу, и сдавил её железной хваткой. А Велль уже споро вязала на мне хитрые узлы. Джулия только моргала в недоумении, а я уже был упакован, словно почтовая посылка. Не дёрнешься.

- Дружище, прости, но я побуду сегодня с тобой! – проговорил Клаус, – Понимаю, что Джулии хотелось бы остаться с тобой наедине, но боюсь, она тебя, по доброте душевной, развяжет. А это вредно для тебя самого! Не взыщи, дорогой друг!

А я уже рыдал. Что я наделал?! Я подставил друзей под удар императора! Он не простит! А виноват я! Только я! И почему я не спросил совета у друзей, когда собирался идти на приём? Они бы меня наверняка отговорили бы! И правильно бы сделали! Нет, я как слон в посудной лавке, розворотил всё вокруг, перебив горшки и тарелки, а страдать теперь будут мои друзья! И кто я после этого? Нет мне прощения! Я заслуживаю смерти! Дайте мне умереть! Я хочу умереть! А-а-а-а!!!!

Это был чёрный вечер и чёрная ночь. Я бился в истерике и сердце рвалось в груди. Вот, вроде бы, научился контролировать эмоции, даже несколько «откатов» удачно пережил, но этот был поистине страшен. Друзья непрерывно держали меня, Велль за кисти рук, а Клаус за ноги, чтобы я не мог силой мысли нацепить на себя сапоги Йоты и ускакать в неизвестном направлении искать смерти, или призвать перчатки и разорвать с их помощью верёвки. Это они хорошо догадались. Потому что такие мысли у меня были. Джулия сидела рядом бледная, как простыня, и, плача, слегка поглаживала меня по груди. Может, поэтому сердце моё всё же не разорвалось? Может быть.

Только когда забрезжил рассвет, я впал в забытьё. И провалялся без чувств все следующие сутки. Мне, и вправду, нелегко далась это аудиенция.