Коль что-то не сложилось – вычитайте!

Наталья Резник.

- Ну-у… вроде всё в порядке, – заметил я оглядываясь, – Кажется, никто сюда не входил. Всё на своих местах.

- Конечно, здесь кто-то был! – пренебрежительно ответила Велль, – Лёха, ты что, настолько ненаблюдательный?

- Ясное дело, кто-то был! – подтвердил Клаус.

- Разумеется, – согласилась Джулия.

- Почему? – не понял я, – Здесь нчего не изменилось!

- Лёха! – как маленькому принялась растолковывать Велль, – Нас сколько здесь не было? Почти три недели? А где же пыль? Значит, сюда, как минимум, приходила уборщица. Но, Джулия при мне запретила всем служанкам заходить в кабинет для совещаний. Даже для уборки. Значит?..

- Ну-у… э-э-э…

- Значит, кто-то приходил совсем недавно! И не мог не наследить. И, для того, чтобы скрыть свои следы, он полностью стёр пыль. Везде.

- Он?

- Он или она, какая разница? Кто-то, кому здесь быть не полагалось!

- Велль, ты говоришь об этом так уверенно, что можно подумать, будто ты знаешь, кто именно приходил!

- Разумеется, Лёшенька! – вмешалась Джулия, – Мы все об этом догадываемся. И ты догадаешься, если подумаешь. А если сомневаешься, поищи пергамент, где ты там его оставил? В какой-то книге?

- Вот в этой, – заявил я уверенно, – вытаскивая с полки тяжёлый том, – И, да, вы правы, друзья, здесь его нет. А теперь объясните мне, в конце концов, кого вы подозреваете? Кто похититель?

- Лёха! – Клаус уселся на стул, – Рассуди сам: кто знал вообще об артефактах Йоты? Только его ученики! И они никому не сказали бы об этом! Никому! Потому что им не нужны были конкуренты. А цена артефактов столь велика, что любой может пойти на самое страшное преступление, чтобы завладеть этим богатством. Только Тангус решился рассказать тебе о том, что случилось с Йотой и его учениками. И только потому, что он был полностью уверен в том, что лично тебе доспехи Йоты ни к чему. Твоя цель – покинуть этот мир. И перетащить с собой доспехи совершенно нереально. Правильно? Правильно. Ты рассказал об этом мне. Почему? Потому, что не придавал этому такого серьёзного значения. Не сознавал всей ценности подобных артефактов. А я понимал. И я настоял на том, чтобы ты никому больше не открывался. Правда, к этому времени, у нас появилась помощница из рода эльфов. Велль. И найти очередной артефакт, не объяснив ей сути происходящего, было нереально. Позже об артефакте узнала Джулия. Только потому, что она приняла участие в поисках. И потому, что все мы ей безусловно доверяем. Итого, четверо. Так? Так. Но никто из нас взять пергамент не мог. Ты сам перекинул нас к пристани, возле которой покачивалась фелюга. А теперь скажи мне, Лёха, кто ещё в этом огромном нашем мире мог знать, или хотя бы догадаться, что ты пришелец из иных миров, и что ты ищешь наследие Йоты. Кому ты был вынужден открыться? Кто достаточно могуществен, чтобы перед ним открыли двери, которые я приказал не открывать?

- Император! – потрясённо прошептал я, – Это мог быть только император!

- Верно, Лёшенька! – Джулия легонько чмокнула меня в затылок, – Но вряд ли император появлялся здесь сам. Скорее всего, он отправил сюда специального посланника, который мог бы быстро добраться до замка и вернуться обратно. Конечно, снабдив его соответствующими бумагами.

- Капуци! – дошло до меня, – Если Капуци спустится с небес на грифонах, вместе с другими патрульными магами, и потребует именем императора… никто не посмеет отказать! А кто посмеет, будет уничтожен, в назидание другим.

- Браво, Лёшенька! А говорил, что сообразить не можешь!

- Но, что же теперь делать?

- А вот это, Лёшенька, решать тебе. Это твою вешь похитили именем императора. А мы тебе поможем, какое бы решение ты ни принял.

- Тогда у меня вопрос, – сказал я, обводя друзей внимательным взглядом, – А не пора ли нам наведаться к его величеству? И обговорить размер императорской щедрости за то, что мы ему трон вернули? Я помню, что кто-то утверждал, что имеет мечту поговорить с императором тет-а-тет об очень серьёзных вещах? А попутно выясним и про пергамент! Кто за это предложение? Прошу поднять руки!

- Опять демократия? – проворчал Клаус, поднимая руку, – Ох, Лёха, не доведёт она тебя до добра!

- Единогласно, – подвёл итог я, – Берём перерыв ещё на два дня, чтобы окончательно прийти в себя от морского путешествия, и – вперёд! За это время, желающие могут как следует порепетировать свою речь!

На следующий день у нас с Клаусом состоялся любопытный разговор. Мы шли в конюшню, проведать своих коней и проверить их готовность к предстоящему путешествию, когда Клаус неожиданно спросил:

- Лёха, а почему ты запретил кланяться тому парню, Фариду?

- Мне неприятно, когда кто-то унижается, даже если передо мной, – рассеянно ответил я, думая о своём, – К тому же этот Фарид не просто кланялся, а целовал нам ноги. Это вдвойне неприятно. И, помимо прочего, несмотря на запрет, он всё равно ещё семь раз наземь бухнулся. Правда, каждый раз спохватывался и вставал, но факт остаётся фактом.

- Но, ведь это его обязанность! – возразил Клаус, – Мы дворяне, он простолюдин. Он обязан упасть на колени. А за такое проявление милости, как то, что ты подарил ему фелюгу, он, действительно, обязан целовать тебе сапоги. Так что, он только выполнял свой долг. Согласен, он выполнял его искренне и усердно, не то, что некоторые, но как ни крути, это был его долг. А ты ему запретил этот долг выполнять. Почему?!

- Ну-у… в моём мире это не принято. Видишь ли, мой мир ушёл на одну формацию вперёд. И чуть было не перешёл на вторую, но не до конца туда вскарабкался.

- Ага! – удовлетворённо заметил друг, – У вас другие отношения. Я так и подумал. Тогда расскажи мне, какие отношения у вас между правящим классом и простолюдинами?

- Преподать урок политэкономики? – приподнял я бровь, – Изволь!

И я рассказал Клаусу о законах диалектики, об экономических формациях, о неизбежности смены одной формации другой, потому что это является исторической необходимостью и закономерностью. Развитие общества, развитие экономических отношений, требует обновления общественно-политического устройства. Я напомнил ему, что и в его мире рабовладение сменилось феодализмом. Почему? Потому что феодализм более выгоден правящему классу с экономической точки зрения. Раб работает плохо. Он не заинтересован в результате своего труда. Сколько бы он не наработал, больше обычной миски похлёбки он не получит. А его, Клауса, сельчане, как, впрочем, и замковая челядь, и горожане, они в результате своего труда заинтересованы. Кровно. Хотя и не в полной мере могут результатами своего труда распоряжаться. И, всё же, их производительность в разы превышает производительность раба, которому, помимо прочего, требуется надсмотрщик. Это, и только это, с исторической неизбежностью привело к замене рабовладения феодализмом. Но экономические отношения не стоят на месте. Общество развивается. И вот уже появляются зачатки новых отношений, буржуазных. Или капиталистических, кому как нравится их называть. Давайте положим руку на сердце и спросим: кто стал классом феодалов? И ответим: бывшие рабовладельцы. Правящий класс остался фактически прежним. Почему? Потому что именно в руках у правящего класса сосредоточены финансы и средства производства. Кто стал классом буржуазии? Бывшие феодалы. По той же причине. И общественная формация сменилась опять из экономических соображений. Из требований экономической целесообразности. Потому, что буржуи при новой организации экономических отношений стали получать больше прибыли, чем получали феодалы раньше. А класс простолюдинов, сменившийся классом пролетариата, опять повысил производительность труда, экономическую эффективность производства. Все сливки с которой, опять же, присваивает себе господствующий класс.

- Значит, – задумался Клаус, – если я переведу своих простолюдинов на новые экономические отношения, я опережу своё время и окажусь в выигрыше?

Теперь задумался я.

- Нет, – сказал я, наконец, с сожалением, – Ты действительно опередишь своё время, но именно поэтому в выигрыше не окажешься. История идёт своим чередом. Опережать ход истории – чревато. Идея о смене экономической формации должна вызреть в самом обществе. И только тогда, когда без смены производственных отношений уже станет не обойтись, тогда такая смена и произойдёт. Как правило, в кровавых революциях. Однако, неотвратимо. Прости, друг, но в вашем обществе таких предпосылок ещё нет.

Давай я тебе объясню, чтоб наглядней было. Философы считают, что есть такая общественная формация – коммунизм. И его принцип: от каждого по способностям, каждому по потребностям. В смысле, каждому столько, сколько он сам пожелает. Ну, представь, что есть такие железные люди, оживлённые магией, под названием «роботы», которые всё-всё за живых людей делают, и ничего за это не просят. И делают всего столько, сколько кому захочется.

Захочется тебе, к примеру, золотой трон, украшенный бриллиантами, высотой с самую высокую гору – пожалуйста! Даже лезть туда, на самую вершину, собственными ножками не нужно. Эти роботы тебя туда на ручках отнесут за секунду! Но, учти, что и любой другой может пожелать того же самого. И ему это тоже исполнится.

Представляешь? Тебе уже не нужны крестьяне. Тебе не нужны ремесленники. У тебя и так есть ВСЁ. И им не нужно работать в поле или в мастерской ради куска хлеба. Не нужно никому рыбачить, охотиться, торговать… У каждого есть всё, что пожелается. И двадцать четыре часа в сутки свободного времени.

А теперь скажи мне, Клаус, что произойдёт с людьми, если вот так взять, и дать им этот коммунизм?

- Сопьются! – Клаус раздумывал не более двух секунд, – Я понимаю, что ты хочешь сказать, Лёха. Открываются безбрежные перспективы для творчества. Кто умеет петь, пусть поёт, кто умеет рисовать, пусть рисует… Но, нет. Без стимула – сопьются. Все. И желания у них будут самые низменные, животные. Я прав?

Увы, дружище, но ты прав, – признал я, – Для того, чтобы достичь коммунизма, нужно соответствующее развитие общества. Такое, чтобы человек сам хотел развиваться, творить, учиться, стремиться к новым вершинам познания… А не опускаться до уровня диких зверей. Иначе – деградация и полное уничтожение цивилизации. Так же и с буржуазией. Её наступление неизбежно, но для этого нужны определённые условия. Прогресс шагает постепенно.

- А магия? Она не помешает прогрессу?

- А разве она помешала переходу от рабовладения к феодализму? – искренне удивился я, – Нет, Клаус, можешь отнести магов к особого вида ремесленникам, производящим специфичную, магическую продукцию. Но, как ремесленники, так и маги из простолюдинов, вынуждены служить вам, феодалам. Какой бы там запредельной силой они не обладали. И, как и ремесленники, маги вынуждены подчиняться законам своего «цеха», в виде магических академий, которые в свою очередь, находятся под прямым контролем императора. Какое уж тут особое влияние на смену экономических формаций?

Но, не унывай, дружище! Будет время, я набросаю тебе некоторые идеи из передовых, для твоего времени, технологий. Паровые машины, к примеру. Или объясню основы банковского дела. Глядишь, именно в твоих владениях появятся первые ростки нового буржуазного класса? Кто знает…

Клаус кивнул и пошёл в конюшню, а я задержался у входа. У меня появились новые мысли по поводу общения с императором. И это стоило обдумать как следует.

К императорскому дворцу мы подъехали важные, расфуфыренные в пух и прах. Как и положено, особые слуги кинулись к нашим коням. Мы тоже, как положено по нашему статусу, кинули удила в их руки, не глядя. А сами гордой поступью пошли к парадному входу дворца. Мы с Клаусом, придерживая левой рукой мечи в богатых, украшенных самоцветами ножнах, а правую предоставив своим дамам. Дамы, соответственно, взявшись левой рукой «под ручку» за наши локти, а правой небрежно покручивая летние зонтики, наимоднейший, дефицитнейший и стоящий бешеных денег аксессуар. Который начал входить в моду совсем недавно, с моей лёгкой руки. Дело в том, что когда мы собирались в морское путешествие, я машинально посоветовал Джулии не забыть летний зонтик.

- А что это такое? – удивилась девушка.

Я объяснил. И тут выяснилось, что не то что летних, но и обычных зонтов ещё не изобрели. Но идея девушке так понравилась, что она потребовала немедленно сделать ей такое чудо. Я почесал репу и пошёл к плотнику. И нарисовал то, что должно получиться. Плотник долго отнекивадся и говорил, что это под силу только краснодеревщику, но я посулил ему небывало высокую плату: целый золотой тавлер. Это решило дело. Три дня плотник сидел в мастерской без сна, почти без еды, разбирая мои закорюки и вытачивая нужные рейки. И к концу третьего дня зонтик был сделан. Потом его сутки отделывал дворцовый ювелир с подмастерьями, а плотник беспробудно спал. И зонтик, в результате, действительно, получился очень миленьким. Джулия была в восторге. На следующие сутки плотнику поступил заказ ещё на десяток зонтиков.

Что значит, «для кого»? А вы не догадываетесь? Да, один для Велль. А остальные – в подарок. Мы нанесли визиты некоторым из весьма влиятельных лиц империи. И, конечно, они были вынуждены улыбаться и радушно принимать спасителей императора. Куда же им деться? Принимали, как миленькие! А наши девушки, уединившись с хозякой и дочерьми хозяина на «женской» половине, хвастались новой обновкой. И дарили любопытную штучку, а то и парочку, хозяйке. Они утверждали, что пожилые герцогини радовались, как маленькие девочки! И уже на следующий день те гордо выходили на рыночную площадь прогуляться, хотя раньше и шагу из кареты не делали.

Да, мы потратили лишних три дня на визиты. В результате в столице появилось девять летних зонтиков. Но, это тогда. А теперь, когда мы шли к парадной двери, я насчитал этих зонтиков не меньше пятнадцати, и это только возле дворца. Боже, как же не хватало, оказывается, средневековым женщинам модных течений! Всё отличие моды для них было только в выборе материала для пошива и раскраски этого материала. А крой оставался веками неизменным. Впрочем, женщины отрывались на украшениях. Вот уж, ни за что не поверил бы раньше, что можно столько всего блестящего на себя навешать! Увы, других способов подчеркнуть свой статус, у них, по сути, не было.

Кстати, и с зонтиками произошло точно так же. Те зонтики, которые были у Джулии и Велль, были сделаны из отполированного букового дерева, отделаны золотыми вставками и драгоценными камнями, а в качестве материала самого зонтика использовался шёлк. Разумеется, разноцветный, и с симпатичными висюльками на концах спиц. Ручка зонтика была загнута, наподобие ручки трости. Те зонтики, которые я сейчас видел, можно было бы считать точной копией этих, если бы не материал. Во-первых, отделка. Золото, серебро, перламутр, чередовались с немыслимой пестротой. Сами ручки были деревянными, золотыми, по всей видимости, пустотелыми, иначе не представляю, как хрупкие дамы таскали бы такую тяжесть, из слоновой кости, наборные из разных материалов… Помимо шёлка использовались лёгкие, ажурные ткани, простите, уж не знаю их названия. В качестве висюлек были драгоценные камни, жемчужины, золотые подвесочки и ещё черти что. Но ни одна дама не шла с зонтиком другой конструкции. Например, с прямой рукоятью. Или с другим количеством спиц. Или без висюлек. Или, хотя бы, другого размера. Но нет, не привыкшие к изменениям моды женщины, даже не задумывались о возможности изменения формы. Они её слепо копировали. А изгалялись над изменением отделки. Ну, что ж, у них ещё всё впереди.

Вот с такими мыслями я и шагнул в парадные двери дворца, между двух гвардейцев, раздвинувших перед нами свои тяжёлые, скрещённые алебарды. А сразу за дверью склонился в почтительном поклоне невысокий человек в тёмном плаще, без меча, но с кинжалом у пояса. И ещё, я словно в паутину попал. В ментальную. Столько было раскидано защитной магии. Ой, да и не только защитной. Но, защитной больше.

- Ваши сиятельства, вам назначено? – прошелестел человечек.

- Да, – согласился я, под недоумённые взгляды Клауса и девушек, – Я с друзьями записывался на приём к его величеству три дня назад. И его величество согласился уделить нам десять минут своего драгоценного времени. Ровно в одиннадцать.

- Господин граф ши Денжер с друзьями? – мгновенно вспомнил человечек расписание императора.

- Именно так. Только господин ши Денжер, вот он. А мы – друзья. И родственники.

- Я барон фе Озиль, дворецкий его величества императора. И, боюсь, что его величество...

- Не бойся, барон! – перебил я дворецкого, дружески хлопнув его по плечу, – Его величество будет рад видеть нас!

- Вот, как раз… – попытался барон вставить слово.

- Да! – вновь перебил я, – Как раз вина не помешало бы! Распорядись, благородный фе Озиль, чтобы во время беседы нам подали вина! Что же ты стоишь?

- Но, я получил самые строгие распоряжения… – гнул свою линию фе Озиль.

- Молодец! – одобрил я, широко шагая по направлению к королевским покоям, так, что друзья еле поспевали за мной, – Как бишь? Точность – вежливость королей? Слышишь, на ратуше часы бьют одиннадцать часов? Мы не имеем права задерживать его величество! Так, не забудь распорядиться, насчёт вина!

Перед самой дверью зала для приёмов, фе Озиль умудрился-таки вырваться чуть вперёд и встал перед дверью раскинув руки:

- Я не могу…

- Конечно, можешь! – улыбнулся я ему, толкая его в грудь. Я так точно рассчитал силу толчка, что он собственной спиной распахнул двустворчатые двери в зал и по инерции влетел туда, сделав ровно три шага, положенных по протоколу, – Конечно, можешь! Кто же, кроме тебя, представит его величеству новых посетителей?

Император резко обернулся на шум. Он и трое придворных стояли возле небольшого стола и рассматривали какую-то карту.

- Ваше величество! – низко склонились мы с Клаусом, а девушки низко присели.

- Что за… – начал император.

- Нам назначено, – улыбнулся я в ответ, – И мы прибыли.

- Бом! – ударили часы на ратуше в последний раз.

Император поморщился. Я продолжал лучезарно улыбаться. Клаус нахмурился. Похоже, он начал догадываться, почему я не давал вставить ни слова фе Озилю. И честному парню не нравились выводы, к которым он пришёл.

- Господа! – раздражённо сказал император, – вы видите, что я чрезвычайно занят…

- Война? – озабоченно перебил я, – Тогда дайте скорее руку, ваше величество! И мы мгновенно окажемся в самом безопасном месте на свете!

И я протянул императору руку. Тот поглядел на неё с отвращением.

- Нет, не война! – буркнул он.

- Тогда я не понимаю, ваше величество, – мелодичным звоночком подала голос Джулия, – Какое ещё столь же неотложное дело могло отвратить вас от приёма своих спасителей? Даже представить не могу!

Император скреженул зубами. Императоры не любят вспоминать тех, кто оказал им благодеяние. Они любят вспоминать тех, кому благодеяние оказали они. Как, впрочем, и все люди. Но императоры – в особенности.

- Хорошо, – бросив убийственный взгляд на фе Озиля, мгновенно покрывшегося потом, император попытался изобразить улыбку, но у него не получилось, скулы свело судорогой, – Я готов вам уделить десять минут, как и обещал. Излагайте своё дело, господа, я слушаю.

- При свидетелях? – уточнил я, – Мы просили отдельной аудиенции!

Император бросил короткий взгляд через плечо.

- Это мои доверенные министры, – заметил он, – Я не вижу необходимости что-то скрывать от них. Тем более, что господин Главный казначей…

- А если я заявлю вам, что один из них замышляет заговор? – небрежно спросил я, вновь непочтительно перебивая императора, – Кстати, это не предположение. Это правда.

- Что?! – император выглядел потрясённым, – Кто? Кто из них? Откуда сведения?

- Ещё раз спрошу: мы будем обсуждать это в присутствии свидетелей?

- Все вон! – коротко бросил император, и принялся нервно расхаживать взад-вперёд.

- Господин фе Озиль! Не забудь вина! – успел я крикнуть в спину дворецкого, первым юркнувшего за дверь.

- Ну? – спросил Овальд, останавливаясь напротив нас.

- Пройдёмте подальше от дверей, ваше величество! – предложил я, подхватывая императора под локоток, – При приватных беседах, лучше держаться подальше от тех мест, где нас могут подслушать!

Проходя мимо разложенной карты я бросил на неё мимолётный взгляд. Да, что-то такое и ожидалось.

- Ну? – повторил император, опускаясь в глубокое кресло.

Нам он сесть не предложил. Ничего, мы не гордые. Постоим… пока.

- Господин лорд-канцлер, – вздохнул я, – Если вы помните, ваше величество, он занял должность по повелению вашего брата. А, по сути, по желанию герцога Истодского. И он очень боится слухов, что вы собираетесь отправить его в отставку, а его место готовы предложить графу ши Полиню.

- А откуда ты… – растерянно начал император, но осёкся, – Гм! Действительно… Но, где доказательства?

- Он разослал по всей стране специальные отряды, – пояснил я, – С задачей найти семью вашего покойного брата. Вы же помните, что накануне войны и вы, и ваш брат, отправили свои семьи в такие места, про которые другим было совершенно неизвестно? Так вот, господин лорд-канцлер надеется, что когда он найдёт семью Фальца, он сможет уничтожить вас и объявить императором малолетнего сына Фальца. А самому при нём стать регентом. И, знаете, ваше величество, у него есть вероятность успеха. В конце-концов, именно Фальц был законным императором.

- Но он в последнюю минуту отрёкся от короны в мою пользу!

- А кто это слышал? Вы, я и граф ши Денжер. Всего-то свидетелей! Тьфу и растереть!

- Гм! – император глубоко задумался.

- Ерунда, ваше величество! – махнул я рукой, – Я бы посоветовал вам поступить проще: самому отправить за семьёй своего брата почётный эскорт, привезти их в столицу, окружить почётом и уважением, организовать торжества по этому случаю, сделать так, чтобы вдова принца Фальца вместе с вами участвовала в открытии памятника, а потом, после того, как шум поутихнет, опять же с почётом и уважением отправить их в подаренный им замок неподалёку от столицы. И окружить самыми преданными придворными. Вам преданными, если вы понимаете.

- Золотая клетка? – понимающе кивнул Овальд, – Вопрос за малым: где эта семья?

- Ерунда. В замке Белизор.

- Откуда ты… ах, да! Вы же… гм!

- Кстати, по поводу лорд-канцлера. Я не советовал бы вам его менять, ваше величество. Мужик он толковый.

- Но он замышлял измену! Он хотел короновать герцога Истодского!

- Ну и что? Замышлял? Замышлял. Но, фактически, ещё ничего изменнического не совершил. Хотел короновать? А, может, и не хотел, а действовал по принуждению? В условиях, когда о спасении законного императора ещё никто не знал? Я бы пожаловал ему хороший кусок земли и солидную сумму денег, в знак своего благоволения, и он перестанет замышлять измены. Ему это станет невыгодным. Повторюсь, он мужик толковый. Такого лучше иметь в союзниках.

- Гм!..

- А, хотите начистоту? – я ногой подвинул себе другое кресло и плюхнулся в него, напротив императора. У всех присутствующих глаза стали размером с блюдца. Такого небрежения этикетом они не предстваляли даже в самых страшных кошмарах, – По моему мнению, ваше величество, подошла пора менять систему власти. Полностью. От абсолютной монархии переходить к монархии дуалистической.

- Что?!!! – это был единодушный выдох, вырвавшийся у всех присутствующих.

- Поясни, Лёшенька, – умница Джулия не стала спорить огульно, а пытается разобраться. Одно слово – молодец!

- Да вы садитесь! – махнул я рукой друзьям, – Разговор долгий будет. А в ногах правды, как известно, нет.

- Прошу садиться, – выдавил из себя Овальд. Сквозь зубы и неохотно.

И я принялся рассказывать, что такое дуалистическая монархия. По возможности простыми словами и подробно.

- То есть, – задумчиво сказал в конце концов Овальд, – Я издаю конституцию, собираю парламент… на кой ляд мне парламент? У меня есть свой совет!

- Совет, это хорошо, – согласился я, – Но совет предлагает решения, выгодные только совету. А парламент – это всестороннее обсуждение проблемы. И решения он предлагает, выгодные всем. Или, во всяком случае, принимаемые всеми. И, опять же, только если они утверждены императором. Вами, ваше величество!

- Ну, ладно, я понял, не дурак… Собираю я парламент, так чтобы в него попали представители всех королевств…

- И всех сословий, желательно, – уточнил я, – В разных пропорциях, разумеется.

- Что?! И ремесленники, и маги, и – тьфу-тьфу-тьфу! – и простые пилмены?!

- И даже крестьяне. Пусть тоже будут. Если они будут знать, что их проблемы кто-то защищает перед самим императором лично, стольких крестьянских бунтов можно будет избежать! Пусть будут. К примеру, пять представителей, из пятисот парламентариев. Погоды они не сделают, зато польза будет. А по поводу магов… Вы помните, чем закончилась последняя война с магами? Вы уверены, что хотите её повторения?

- Ну, допустим… Итак, я собираю парламент. И?

- И пусть они обсуждают проблемы империи. Пусть ругаются меж собой, пусть даже морды друг другу бьют. Главное, что решения, которые примет парламент, будут такими, которые окажутся согласованными всеми заинтересованными сторонами. И, если будут недовольные, то они будут недовольны не вами, ваше величество, а своими представителями в парламенте! Ведь вы только утверждаете их решения! Или не утверждаете. Если считаете их вредными для империи.

- Ага! Я, кажется, начинаю понимать! Император оказывается чуточку в стороне от всех межклановых дрязг?

- Именно! Вы ухватили самую суть, ваше величество! Вы же понимаете, что приверженцы принца Фалька никуда не делись? Они остались в империи. Почему они вообще были против вашего величества, а за вашего брата?

- Потому что невозможно всем дать всё, – отчётливо произнёс Овальд, – При любом распределении земель, наград, почестей, людей, императорских милостей, да чего угодно, даже самом справедливом распределении, всегда останутся недовольные.

- Да, – согласился я, – Всё так. Но, теперь вы оказываетесь ни при чём. Пусть фракции парламента бодаются сами с собой. Теперь никто не скажет, что вы поддерживаете герцога такого-то в ущерб герцогу сякому-то. Хотя, на самом деле, вы именно это и делаете. Но, внешне, вы только утверждаете решение парламента. Если оно на пользу герцогу такому-то. И не утверждаете, если оно на пользу герцогу сякому-то. А причину, по которой вы не утверждаете, можно придумать самую убедительную! Вам ли этого не знать, ваше величество?

- Гм! Мне это начинает даже нравиться! И ты гарантируешь, что это не пойдёт во вред единоличному правлению?

- Врать не буду, – вынужден был признаться я, – Этот парламент тоже требует присмотра. Для чего у императора должны быть в парламенте свои, прикормленные люди. Которые всегда будут голосовать так, как им посоветует монарх. Иначе, в один прекрасный день, парламент может решить, что вместо дуалистической монархии не худо бы перейти к парламентской монархии. А это прямая угроза монархизму! Император становится зависимым от парламента, а не наоборот. А там и до парламентской республики недалеко. Но, если власть императора держать крепко и за парламентом присматривать зорко, то это всё же считается более прогрессивным способом правления, чем абсолютная монархия.

- Я подумаю, – император задумчиво облокотился на кулак, – В твоих словах есть разумное зерно.

- Да, – небрежно добавил я, – Чтобы парламент чувствовал, что и он имеет значение, а не просто балаган с шутами, нужно ему бросить какую-то жирную кость. В моём мире, это утверждение бюджета государства. Без утверждения парламентом, бюджет считается не принятым.

- Что?! – подскочил император, – Ни за что! Это значит, что парламент может держать императора за горло!

- Вы забыли, ваше величество, что в конституции будет записано самым жирным шрифтом, право императора в любой момент распустить парламент, – ухмыльнулся я.

- Ах, да! – император тоже криво ухмыльнулся, – Оказывается, конституция не такая уж глупая штука!

Овальд снова задумался. Часы на ратуше принялись бить полдень. Император вскинул голову.

- Как? Уже двенадцать? Мы уже целый час беседуем? Гм! Хорошо, господа. Я полагаю, что у вас есть… просьбы. И, положа руку на сердце, должен признать: я ваш должник. Прошу высказываться, господа!

Всё это он высказал с весьма кислым выражением лица. Видно было, как не хочется императору признавать, что он чем-то кому-то обязан.

- Вы наверняка помните, о чём я вас просил ещё вблизи острова Такарелла? – Клаус почтительно склонил голову, – Моя просьба не изменилась, ваше величество!

- После той памятной схватки, когда погиб мой брат, я чувствую себя… иначе, чем раньше, – хмуро пробормотал император, – Я не всё помню, что было раньше. Напомни мне, кстати имя этого наглого велира…

- А?!!

У Клауса отвисла челюсть. У Джулии и Велль округлились глаза. Я сделал вид, что беззвучно аплодирую.

- Учись, Клаус, дружище! Какая виртуозная игра словами! Иногда такое нужно для дворцовых интриг. Даже Велль не услышала ни капли лжи. Потому что её нет. Но! Его величество сказал три фразы. Кто говорил, что эти фразы связаны между собой? Первая фраза: «После схватки, во время которой погиб мой брат, я чувствую себя иначе». Конечно. Близнецы очень часто чувствуют друг друга даже на расстоянии. Его величество действительно чувствует себя сейчас иначе, чем раньше. Вторая фраза: «Я помню не всё, что было раньше». Ну и что? Император, к примеру, не помнит день когда он появился на свет. И раньше не помнил. Я уже отмечал, что вторая фраза может быть не связана с первой. И, наконец, третья фраза, по сути, распоряжение: «Напомни мне имя этого велира». Заметь, император не сказал, что он не помнит моего имени. Он попросту сказал тебе напомнить ему это имя ещё раз. Всё! И ни слова лжи! А вы навоображали себе бог знает что.

- Чересчур ты умный, велир Лёха! – буркнул Овальд.

- Я прошу разрешить мне брак с эльфийкой по имени Велль! – твёрдо сказал Клаус.

- Это невозможно!.. – возразил император, – По законам империи…

- Империя в данный момент – это вы! – позволил я в очередной раз перебить императора, – Вы и есть главный закон империи. Как вы скажете, так и будет!

- Но…

- Вы хотите видеть в нашем лице ваших недругов? – удивился я, – Уверяю, ваше величество, это не лучшее решение!

- Ты смеешь мне угрожать?! – взбеленился император.

- О, нет, – мягко и любезно улыбнулся я, – Зачем бы мне? Я предупреждаю. Кстати, вы же прекрасно знаете, что по всему дворцу развешаны охранные чары. По этикету дворяне должны являться на аудиенцию опоясанными мечами. Но, любой, кто посмеет обнажить меч, будет немедленно испепелён. Неважно, почему он это сделал, для угрозы, или попросту похвалиться клинком, или даже, чтобы принести на этом родовом мече клятву верности. Всё равно, его мгновенно испепелит. Ведь так?

И я с улыбкой вытащил меч из ножен. Император слегка побледнел. Он явно не ожидал, что кто-то сможет, вот так, словно играя, обойти такие мощные заклинания. С той же ласковой улыбкой я вбросил меч обратно в ножны.

- Нет, – притворно вздохнул я, – Иметь нас в числе недругов, это, действительно не лучшее решение!

- Хорошо, – вымученно выдавил Овальд, – Я даю своё императорское согласие на этот брак. Чья просьба следующая? Или, это ближе к требованию?!

- Я! – звонко сказала Джулия, – И это, действительно, требование! Я требую, чтобы нас официально восстановили в наших правах! Меня и Клауса. После того, как графом ши Денжером признали Спаута ши Фёгля, а нас объявили государственными преступниками!

- Ну, теперь-то вы знаете, что это было решение моего бедного брата, чей ум был помрачён усилиями проклятого колдуна Каррукуса?

- В данный момент это не имеет значения! Это было объявлено императорским указом. И этот указ ещё имеет силу! Независимо от того, что нас принимают в самых влиятельных семействах, официально тот указ не отменён. Так вот, я требую…

- Понятно, – вздохнул император, – Я занимаюсь пересмотром тех указов, которые были изданы в то время… ну, вы понимаете. Я бы и сам отменил тот указ, однако, по всей видимости, ещё не дошёл до него. Обещаю, тот указ будет отменён.

- Этого мало! – не повелась Джулия, – Нужно не просто отменить тот указ, а именно восстановить нас с братом в правах!

- Да-да, я понимаю. И сделаю всё необходимое. Сегодня же. Кто следующий?

- Это не всё! – Джулия не сдавалась, – Я прошу ваше величество заранее одобрить мой брак с тем, кого я сама выберу себе в мужья! Я знаю, это не совсем в традициях Империи. И, тем не менее. Хотя это и не часто практикуется, однако есть подобные прецеденты. Я могу привести в пример вашему величеству…

- Не надо, – устало махнул рукой Овальд, – Я и сам прекрасно знаю все ваши примеры наперечёт.

Император пристально посмотрел на меня. Я сделал морду кирпичом.

- Ладно, – слегка покривился император, – Даю своё одобрение. Кто дальше?

- Я! – это уже Велль, – И у меня тоже требование! Я требую, чтобы эльфов уравняли в правах с людьми!

- Совершенно невозможно! – ощетинился император, – Как только я объявлю об этом, немедленно начнётся бунт! Только бунтов мне сейчас не хватает!

- А известно ли вам, ваше величество, – я опять был само обаяние, – что во время недавних событий, расколовших империю, совет эльфийских старейшин постановил поддержать именно вас, ваше величество? И, если бы они могли покинуть территорию резервации, их войско присоединилось бы к вашему?

- Гм! Это правда?

- Чистейшая! Как и то, что среди ваших министров, двое – это на самом деле эльфы!

- Что?!! Не может быть!

- Это так, ваше величество. На самом деле эльфы имеют весьма распространённую сеть информаторов среди людей. Не стоило бы ждать, пока они захотят взять свои права силой. Я бы не советовал. Я не говорю, что эльфы победят, нет. Но это будет такая война, после которой опустеют земли империи. Оно вам надо?

И ещё одно. Госпожа Велль не требует признания эльфийских прав немедленно. Ведь так? Давайте начнём с малого. Объявите, что эльфы имеют право свободного передвижения… ну, хотя бы в пределах королевства Жарвелла. Пока. И пусть имеют право строить в лесах, расположенных вблизи городов, свои небольшие селения. Ну-у… скажем, до пяти тысяч чело… я хотел сказать, до пяти тысяч эльфов. Или, даже, ещё меньше, до трёх тысяч. Пусть люди привыкнут, что эльф, это не гадкое лесное чудище, а обычный житель, очень похожий на человека. А я гарантирую, что не пройдёт и трёх лет, как все лучники империи будут хваствться друг перед другом самыми прекрасными эльфийскими луками. Ведь, их луки лучше человеческих, не правда ли? А там, лет через десять…

- Я понял, – буркнул император, – Я подумаю.

- Не надо думать, надо действовать! – поторопил его я, – В конце концов, кто в этой империи власть? Вы или мышиный хвостик?

- Но, эльфы сидели в резервации столетиями!

- Вот и хватит им там отсиживаться! Особенно, учитывая, что налоги они не платят. А, когда выйдут, то будут платить. Они же будут приравнены к обычным жителям? Вам же выгода, ваше величество! Там полупак, здесь полупак, глядишь, на полновесный золотой тавлер и набежало!

Овальд пристально посмотрел мне в глаза. Я лучезарно улыбался.

- Как-то уж очень круто поворачивается политика в стране, после… ну, вы поняли!

- Именно! Вы объявите всем, что именно после недавних событий, вы вынуждены были пересмотреть существующее положение дел и именно поэтому вынуждены пойти на некоторые мелкие политические преобразования!

- Ничего себе, «мелкие»!

- Назовите их мелкими! Чтобы ваши вельможи не так боялись нововведений.

- Хорошо! – император обречённо кивнул головой, – Я обещаю, что издам соответствующий указ в течение месяца. Мне надо как следует всё обдумать и выбрать подходящий момент.

- Не только этот указ, – ласково напомнил я, – Но и последующая политика в отношении народа эльфов.

- Да-да, обещаю, – Овальд совершенно не выглядел обрадованным. Зато обрадовалась Велль. А мне её радость дороже, чем императорская, – Обещаю, только дайте мне хотя бы пятнадцать лет. Для политики такой великой империи, как наша, это смешной срок, господа, поверьте!

- С удовольствием, ваше величество! – склонил я голову.

- Твоя очередь, велир? – император подозрительно смотрел на меня.

- Всё просто! – улыбнулся я самой любезной улыбкой за сегодня, – Всё очень просто! И традиционно. Земли, замки, люди, титул.

- Почему-то на этот раз, твоя, слащавая до приторности, улыбка, велир, выглядит особенно ехидной! – скривился император, – Наглой и гадкой! Мерзкой! А ещё мы помним, что раньше тебе не требовалось ни того, ни другого, ни третьего. Ну, да ладно. Мы даруем тебе титул графа, а что касается земель…

- Нет, – чётко выговорил я.

- Что «нет»?

- Титул графа, это мелко. Мне нужен титул герцога.

И в зале сразу стало тихо-тихо. У императора раздулись ноздри.

- Странное желание для человека, ещё недавно утверждавшего, что ему вообще ничего не надо! – выдавил, наконец, Овальд, – И где же я найду тебе лишнее герцогство?

- Я сказал что мне? – удивился я, – Это досадное недоразумение! Я имел в виду графа ши Денжера с сестрой. Им я прошу вас даровать титулы герцога и герцогини. А герцогство есть. Ведь есть же герцогство бывшего государственного преступника герцога Истодского?

- Мы не объявляли герцога Истодского государственным преступником! – холодно заметил Овальд.

- Так объявите! – пожал я плечами, – И, уверяю вас, герцог свен Денжер справится с управлением этими землями гораздо лучше герцога Истодского. Во всяком случае, предательства с той стороны можете не ждать!

- У меня были свои планы на это герцогство – упрямо заявил император.

- Поменяйте их! – посоветовал я, – Поменяйте ваши планы. Как бы ваши планы не выглядели привлекательно, поменяйте их! И тогда, – вот увидите! – действительность будет ещё привлекательнее.

- Не вижу для этого причин, – процедил Овальд, – Не вижу, почему какой-то наглый барон может манипулировать императором?! Я, между прочим, не забыл, что ты посмел обращаться к императору на «ты», когда я томился болезнью в замке ши Денжеров! От меня не ускользнуло твоё хамское поведение, когда ты посмел сесть без моего на то соизволения! И, если ты думаешь, что миператор будет исполнять любой твой каприз…

- Прошу вас, дышите ровнее, – посоветовал я, – Иначе вас хватит сердечный приступ и мне это будет неприятно.

- Неприятно?! – взревел император, – Тебе будет НЕПРИЯТНО?!

- Да, мне это будет неприятно, – со вздохом согласился я, – Всё же я вынужден признать, что императорская власть в ваших руках лучше, чем в ещё чьих-то. А что касается рода Денжеров… Знаете, ваше величество, я ознакомился со множеством документов в библиотеке моего друга Клауса. И у меня сложилось стойкое убеждение, что этот род императорская семья… э-э-э… не то, чтобы принижала, но не давала ему заслуженного. Не позволяла вырасти и окрепнуть. Я долго раздумывал: почему? Ведь род Денжеров достаточно близкая родня императорской семье. И заслуги этого рода будут побольше заслуг иных родов. Но, не оценены. Почему же?

И я сделал для себя вывод: кое-кто панически боится усиления Денжеров. И делает всё, чтобы это усиление всеми силами притормозить. Не дать шанса. Потому что усилившиеся Денжеры могут оказаться реальными конкуретнами этим «кое-кому». И по древности рода. И по праву печатать монету. И по наличию золотых рудников. Редких в этих местах, между прочим. И потому, что этот род всегда пользовался безусловным авторитетом у вассальных баронов. И, если дать им шанс усилиться, где гарантии, что это усиление не станет угрозой кое-кому. Сказать вам, кто эти «кое-кто»?

Император молчал, пристально глядя на меня.

Очень может быть, что этот «кто-то», именно из-за нежелания получить конкурента, предпринял попытку заменить род Денжеров родом Фёглей, сохранив за ними родовую фамилию Денжер. Дескать, Денжеры остались, но бояться их уже не нужно. Эти Денжеры вполне управляемы. Так вы всё ещё не желаете, чтобы я назвал этих «кого-то»?

Император молчал.

- Ну, хорошо, не буду говорить, – покладисто согласился я, – Но, ведь это не вы, ваше величество? Вы же легко согласитесь дать Клаусу титул и владения герцога Истодского? Не так ли? Вы же не боитесь своего спасителя?

Император молчал. Зато весь подобрался Клаус. Теперь он смотрел на императора прищурив глаза. Наконец, Овальд не выдержал.

- Я поздравляю тебя, барон! – гневно заявил он, – Теперь, по твоей милости, я не могу отказать ши Денжеру в титуле герцога! Иначе я получу злейшего врага, и хорошо, если отделаюсь просто ножом в спину! Не зыркай глазами, новоявленный свен Денжер, я сейчас в фигуральном смысле. Я знаю, что ты чересчур благороден, чтобы действительно ударить в спину ножом. Все мои замыслы – псу под хвост! Из-за чего?! Из-за нелепых подозрений какого-то безродного велира, которому я же присвоил титул барона!

- Не жалейте, ваше величество, – негромко заметил я, – Поверьте, вы обрели больше, чем потеряли. А что до нелепых подозрений… полагаю, дать титул и земли оказалось легче, чем развеять эти подозрения? Не так ли?

- Не так! Я отметаю все эти глупые подозрения, как безосновательные! Однако, чтобы их опровергнуть, по-настоящему опровергнуть, с фактами и документами в руках, со ссылкой на историческую перспективу, потребуется, действительно много времени и усилий. Проще показать делом ложность этих измышлений! И я это делом показал.

- Благодарю, ваше величество! – я встал и склонился в глубоком поклоне, – Вы великий монарх! Вы выполнили все свои обещания, и вы воистину наградили нас с императорским размахом! Благодарю!

- Мы ещё не договорили по поводу земель для тебя, – брюзгливо проговорил Овальд.

- Для меня? Для меня не надо земель!

- Надо. Я уже сказал, что дарую тебе титул графа. Поторопился! Но, императоры своих слов назад не берут. Ни при каких обстоятельствах. Теперь надо подумать, какие земли дать тебе в качестве графства…

- Тогда я прошу у вас земли, бывшие землями графа Фёгля! Там и замок есть, кстати. И, очень хорошо, что эти земли прямо примыкают к землям ши Ден… прошу прощения, свена Денжера. А земли, кстати, дрянь! Не плодородные. Сплошной суглинок. Поэтому бывший граф Фёгль всё беднел, да беднел, и в конце концов, был вынужден искать покровительства вашего брата, чтобы поправить дела.

- И зачем тебе эти земли? – подозрительно спросил император.

- Ни за чем! – пожал я плечами, – Просто потому, чтобы хорошие земли остались у вас, мало ли кому ещё нужно будет оказать почёт и уважение, явить императорскую милость? Пусть уж это будут ценные земли! А мне и такие сойдут.

Император с минуту буравил меня подозрительным взглядом. Я смотрел в ответ чистым, младенческим взором.

- Хорошо! – император круто развернулся на месте, – Аудиенция окончена! Соответвующие указы будут изданы на этой неделе. Копии указов будут вам высланы незамедлительно. Не задерживаю вас, господа!

Мы четверо почтительно поклонились и пошли к выходу.

- Ах, да, ваше величество! – остановился я у самых дверей, – Последняя просьба!

- И почему же я не удивлён? – проворчал себе под нос Овальд, – Ну, что ещё?!

- Мне бы хотелось, чтобы вы вернули пергамент Йоты.

- Но, у меня его нет!

- Учись, Клаус! Опять ни слова лжи! И в то же время неправда! – шепнул я, довольно громко, и продолжил нормальным голосом, – Ваше величество, я не имею в виду, что он у вас в руках, и прямо сейчас. Я имею в виду, что этот пергамент у вас где-то лежит. Верните его мне. Мне он нужнее.

- Это попахивает дерзостью! С чего ты взял, что он у меня вообще есть?

- Признаки косвенные, – вынужден был признать я, – Но их несколько. Во-первых, когда я сказал, что семья вашего брата находится в замке Белизор, вы сперва, вроде как, удивились, но потом пробормотали: «Ах, да!», словно вспомнили о чём-то. Между тем, замок Белизор находится в королевстве Дебел на острове Согор. Иными словами, легко предположить, что вы знали о нашем путешествии на этот остров, и подумали, будто я получил какую-то информацию во время этого путешествия. На самом деле это не так, но не будем отвлекаться. Во-вторых, у вас на столе лежит карта, на которой изображено море Зюзь возле острова Согор. То самое, где расположен омут Кала. Что вы могли обсуждать со своими министрами по поводу этого моря, находящегося чёрт знает как далеко от столицы и политических интриг? Логично предположить, что вы узнали о нашем посещении этого места и рассуждали о возможности изменения маршрутов торговых кораблей, в случае, если мы победили тех чудищ, которые выбрали себе местом обитания злополучный омут. Увы, это заблуждение. Чудища всё ещё там. Нам удалось вырваться случайно. И, буквально в тот же день, в омуте пропали ещё три корабля. Благо, что все три были пиратскими. Хоть это радует. Но, этот район всё ещё не судоходен. Вопрос в другом, откуда вы могли узнать, что мы там были? Ответ очевиден: у вас пергамент, и на пергаменте проступила новая запись. Поэтому вы подумали, что место очищено. Но, чтобы убедиться в этом, планировали послать разведку. Не так ли? Были ещё косвенные признаки, но и так всё понятно. Отдайте пергамент, ваше величество!

- Да, забирайте! – проворчал император, – Всё равно, никто, в здравом рассудке, не сунется туда, куда ведёт очередной стишок! А если ты сунешься, то так тебе и надо!

Овальд выдернул из книги заложенный туда листочек и протянул его мне. Я почтительно склонился, принимая пергамент.

- Так ты говоришь, что этот, председатель парламента, не будет мнить себя равным императору? Мне не стоит этого опасаться?

- Нет, ваше величество! – я скосил глаза на лист в руке. Да, это тот самый пергамент, сомнений быть не может, – Видите ли, ваше величество, император – это титул, а председатель парламента – должность. Причём, выборная должность. Какое уж тут, позвольте вас спросить, равенство?

- Ну-ну… Я подумаю.

- А ещё одну просьбу позволите?

- Ещё?! Тебе всё мало?!

- Лёгкая просьба, ваше величество. Легчайшая. Пустяк, а не просьба.

- И это самое подозрительное! Ну, говори…

- Мне скоро подходит срок, когда я должен явиться для разборок в совет магов при императорском дворе. Дело-то в сущности плёвое: не нарушил ли я закон, когда помогал графу Клаусу замок отвоёвывать? Учитывая, что вы, ваше величество, традиционно председательствуете на этом совете…

- То я с радостью выслушаю твои оправдания! – повеселел император.

- А не являться туда мне можно?

- Конечно, нет! Ха-ха! Ты объяснишь каждый свой шаг, и если ты действительно нарушил законы империи, наказание будет справедливым и по всей строгости! Ха-ха!

- Спасибо, ваше величество! – уныло сказал я, – Премного благодарен! Тогда, может быть, другая милость?

- Какая?

- Я хотел бы увековечить своё имя! Меня здесь уже не будет, а имя останется! Вот, к примеру, переименовать омут Кала в омут Лёхи? Хотя, нет, это не лучшее решение. Там такое водится… бр-р!!! Ну, что-нибудь другое переименовать? Замок? Или речку в моих новых землях? Представляете: река Лёхи? Наверное, красиво! Или нет, тоже не очень хорошая идея. Все привыкли к её названию, путаница начнётся. Ну, что-то другое, не столь важное, вы позволите мне переименовать? По своему усмотрению?

- Давай! – рубанул рукой Овальд, – Переименовывай! Но на совет магов явиться обязан! Слышишь? И постарайся не погибнуть до этого времени.

- Я постараюсь, – мотнул я головой, – Благодарю вас за беседу, ваше величество!

И мы выскользнули за дверь. Упс! А тут уже целая очередь! Мы, действительно, заняли чужое время. Пардоньте, господа, пардоньте! Не виноватые мы, император сам нас оставлял, еле вырвались! А, кстати, господин Озиль, где же вино, которое я заказывал для беседы? Что? Император не терпит, когда во время беседы кто-то пьёт вино? Что-то я не замечал этого во время долгих военных совещаний! Ах, это военная традиция? Ну, так и быть, обойдёмся без мордобоя. Просто, запишите себе выговор, господин фе Озиль! Ладно, ладно, шучу! Нервный стресс у меня, после беседы! Очень важные вопросы обсуждали и очень важные решения приняты! Какие? Ну, господа, опережать решения императора, это моветон! Нет, нет, и ещё раз нет! Разве что, сам император объявит. Если захочет, конечно. До свидания, господа! Удачного дня, вам. Всех благ!

Мы еле выдрались из этой толпы. Лично меня слегка потряхивало. Удалось! Ей богу, удалось! Всё, что задумывалось, прошло, как по маслу. А могло пойти и наперекосяк.

- Лёшенька! – голосок ласковый, но кроется за ним… ох, лучше и не представлять!

- Да-да, Лёха! Мы хотели бы выслушать некоторые объяснения.

- В замке, друзья! – попросил я, – Всё расскажу! Но, не здесь. И, лучше, не сейчас. Дайте мне хотя бы четверть часа, чтобы в себя прийти!

- Ну, хорошо, Лёшенька. Только знай, ровно через четверть часа я умру! От любопытства! И моя смерть будет на твоей совести!

- А вы пока погуляйте вокруг, – посоветовал я, – Вот время и скоротаете. Пока я мысли в порядок приведу.

- Мы прогуляемся, – серьёзно сказала Велль, – Ровно четверть часа!