Познание атома – детская игра по сравнению с загадками детской игры.

Альберт Эйнштейн.

Я серьёзно задумался. Если я проиграю, отыграться мне не дадут. Сейчас в моих руках не только моя жизнь. Я опять пожалел, что не настоял о переносе друзей в замок. Нужно было идти в омут Кала одному. Чёрт с ней, с фелюгой! Зато не было бы страха за друзей. Нет, прочь эти мысли! Они мешают сосредоточиться. Итак…

- Кто над нами

Вверх ногами?

- Легко! – хмыкнул этот… это, – Космонавты, инопланетяне, самолёт делает фигуру высшего пилотажа…

- Нет, – сказал я, – Загадка достаточно старинная, когда о подобном и не слыхивали.

- Вот как? Хм… тогда… тогда пойдём логическим путём! Сидит, значит, глупый человечишка, вроде тебя, в избе и поднимает глаза вверх… хм… на потолок… а там… Да! А там паучок какой-нибудь!

- Муха, – понуро сказал я, – Правильный ответ: муха. Но паучок тоже не противоречит условию загадки.

- Это было легко! – небрежно сказал голос в голове, – Один-ноль. Давай следующую!

Я лихорадочно раздумывал над следующей загадкой. Надо что-то пародоксальное! Что-то, что вызывает недоумение. А недоумение мешает решению. Ну, это у людей так, а как у этого… этой… не знаю!

- Чем больше оттуда берут, тем больше становится! Что это?

Пауза. Это, которое неизвестно что, задумалось. И это замечательно. Теперь попробовать схитрить? Например, завести разговор. Да, я знаю, что Юлий Цезарь умел делать три дела одновременно. А этот? Умеет? Может, хоть на капельку наш разговор ему помешает сосредоточиться?

- А как у вас имя? – небрежно спросил я.

- У нас нет имени, – сообщила «икринка», – Имя нужно, чтобы разговаривать. Мне не с кем разговаривать. Я разговариваю сам с собой. А для этого имя не нужно.

- Разве вам при рождении не дали имя?

- Я рождаюсь сам от себя. Зачем нам самому себя переименовывать?

- Ага, то есть вы не то, что со мной сейчас разговаривает, а всё вот это, что передо мной находится? Всё сообщество?

- Нет, конечно! – снисходительно прозвучало в мозгу, – Мы гораздо больше. Мы раскидан по всей вселенной, отдельными кусочками. Но это не мешает нам общаться самому с собой. Твоя загадка имеет решение?

- Да, конечно. Но, мне интересно…

- Чем больше оттуда берут, тем больше становится… – задумчиво перебило меня эта… этот, – На ум приходит объём знаний. Чем больше узнаёшь, тем больше открывается непознанного. Но, это на границе знания и незнания. Это не само, загаданное, увеличивается… Хм… Что же может увеличиваться, когда оттуда берут? Ни одно физическое тело для этого не подходит. Метафизика? Дух, душа, эфир и всё такое прочее? Нет, не может быть… Что же это?

- Мне интересно, зачем вы разделился, – опять встрял я, пытаясь сбить существо с мысли, – И, опять же, как мне к вам обращаться? Если имени нет?

- Называй нас Краст, – в голосе, прозвучавшем в голове не было раздражения, какое обычно бывает у того, кому мешают сосредоточиться, – Когда-то давно, наше появление было предсказано мудрецами на одной из планет. Они дали нам такое имя – Краст. Но, ты твёрдо гарантируешь, что загадка имеет отгадку? Внятную, конкретную отгадку?

- Да, гарантирую.

- Хм… например, вселенная постоянно увеличивается. Становится больше. Но, из неё никто ничего не берёт… Что же это может быть?..

- Так всё же, Краст, зачем вы разделился? Неужели это неприятно, быть целым?

- Мы разделился, чтобы иметь больше знаний. И чтобы быть неуязвимым. Трудно предпринять что-то такое, чтобы мы одновременно погиб во всех уголках вселенной. А загадка… Хорошо! Я признаю проигрыш! Но, если это какая-нибудь…

- Это яма.

- Яма… – впервые я почувствовал, что в голосе проскочила эмоция. Пожалуй, это было удивление, смешанное с лёгким разочарованием, – Яма! Ну, конечно. «Чем больше оттуда берёшь…». И не сказано, что берёшь именно этого. Хорошо. Я буду более внимателен к словам. Один-один. Говори следующую загадку.

И опять мои мысли лихорадочно заметались. Мозгляк пискнул было, но тут же притих под моим гневным взором. Ему нельзя встревать. Условие было, что никто не пользуется информационным полем. Никто! А он отключиться от этого поля не может по определению. Значит, должен молчать. И всё же, какую загадку загадать? А, если…

- Рубль бежит, сто догоняет, а если пятьсот споткнётся, бесценный убьётся!

- Итак, – медленно и раздумчиво начал Краст, – бежит рубль, за ним сто, за ними пятьсот… хотя, нет, об этом ни слова, что пятьсот кого-то догоняет… Хм! Тогда начнём с конца! С хвоста, если языком загадок. Значит, бесценный убьётся… Скорее всего, это человечишка. Все человечишки считают свою жизнь бесценной. Бесценный убьётся, если пятьсот рублей споткнётся… Конь? Похоже, что конь. Конь, споткнулся, упал, всадник убился… Логично. Почему конь должен споткнуться? Потому, что бежит не по дороге. А где? Там, где сто рублей бегут за рублём. Сто рублей… В пять раз дешевле коня… Собака! Или собаки… Собаки бегут за рублём, а за ними скачет всадник… Это охота! Псовая охота, и скорее всего, на зайца! Которому цена всего-то рубль!

- Верно, – вынужден был признать я, – Всё верно.

- Два-один! – подвёл итог голос, и мне показалось, что я слышу затаённое удовольствие, – Между прочим, ты говорил что-то про поэзию. Так вот, в этой загадке поэзией и не пахнет! Метафоризм есть, меркантилизм есть, а поэзии нет. Скорее всего, и зависть есть. Я бы сказал, что загадку сочинил тот, кто завидовал, что другой человечишка может себе позволить гонять копеешного зайца со старублёвыми собаками.

- Не знаю, – пожал я плечами, – Загадка старая. Она встречается среди загадок, собранных Далем, а это было давно.

- Что следующее?

- Ну, давай. Как тебе:

Избушка есть – жильца нет,

Жилец появится – избушка развалится!

- Хм! Любопытно!

И я почувствовал, что ему и в самом деле стало любопытно.

- Послушай, Краст, получается, вашей расы не существует? Вы один и вы же множество всей вашей расы?

- Конечно. Избушка… жилище… место, предназначенное для жизни. Но, там жизни нет. Гроб? Он же домовина? Для жизни загробной? А появится в гробу покойник, и он… нет, не выходит. Гроб скорее сгниёт, чем развалится. Итак, в некоем жилище появляется жилец, и жилище разваливается… хм! Любопытно!

- Ну, хорошо, Краст, а как же вы все общаетесь? Если разные части по всей вселенной? Это же страшно долго! Вы хочешь что-то сообщить… э-э-э… себе же, и это сообщение тысячи лет летит?

- Ты сам себе ответил.

- Что?!

- Что мы хочу сообщить что-то себе же. Если себе, то никак не тысячи лет.

- Но, самое быстрое, что есть, это скорость света! А она конечна!

- При чём здесь скорость света? Мы говорю про мысль.

- А что мысль?

- Поле.

- Поле?

- А ещё спорил, что ты разумный. Тебе надо всё разжёвывать. Информационное поле. Оно тянется через всю вселенную. И передаёт информацию мгновенно.

- Так не бывает.

- Так есть. Возьми аналог: гравитационное поле. Оно тоже тянется через всю вселенную. Убери в любом месте вселенной одну-единственную звезду, и вся вселенная мгновенно это почувствует.

- Э-э-э, нет! Взорвётся какая-нибудь звезда, а астрономы только через тысячелетия вспышку видят!

- При чём здесь «взорвётся звезда»? При чём здесь «вспышка» и «увидеть»? Мы, что, сказал, что звезду надо взорвать? Мы сказал, если убрать звезду. Убрать. Мгновенно удалить её из реальности. Всю. А не разбросать её кусками по окрестностям. Если разбросать, то гравитационное поле всколыхнётся только в непосредственной близости. А, вот если убрать… Но, давай про избушку. Здесь чувствуется какой-то переход. Пограничное состояние. Нет жильца, избушка нужна. Есть жилец, избушка становится не нужной. Хотя внешне это выглядит не логичным. Получается, избушка нужна только до тех пор, пока в ней не появится жилец… И как только он там появился, избушка ломается. Стоп! Сама ломается? В загадке об этом ни слова. Может, жилец её ломает, когда там появится? Тогда… тогда… тогда мы знаю ответ! Это яйцо! Три-один!

И в голосе Краста прорезалось сдержанное ликование. В отличие от меня. Я откровенно скис.

- Я прав?

- Да, ты прав…

- Давай, что там следующее?

И опять у меня вихрем закружились загадки. Какую? Какую выбрать? Какая поставит проклятого Краста в тупик? Стоп! Однажды меня самого одна загадка в тупик поставила. Очень давно, ещё в глубоком детстве. Рискну!

- Загадка: на одной ямке ещё сто ямок с ямкою!

- ?!!

Краст ничего не сказал, но его недоумение было столь велико, что ощущалось на расстоянии, без слов.

- А скажи мне, Краст…

- Молчи!

Упс! Значит, действительно озадачен по самую маковку. Что радует. И тут я увидел, как ещё две «икринки», выкатили откуда-то из своих недр по глазу, и уставились на меня. А потом все трое начали переглядываться между собой. Он, что, подмогу позвал? Не по правилам! Хотя… он же говорил, что они все, это единый организм! Получается, всё по правилам. Блин!

Время шло, молчание становилось всё напряжённее. Ещё две «икринки» перекатили свои глаза наружу и теперь активно переглядывались. Потом ещё одна. Тишина затягивалась.

- В ямке? – уточнил неожиданно Краст, – Именно в ямке? Не в яме?

- В загадке – ямка, – согласился я.

Опять тишина. А потом неохотное:

- Мы признаю, что ты победил. Какой ответ?

- Это напёрсток, – сказал я небрежно, – Такая штука, которая на плец надевается при работе со швейной иглой. Понимаешь, он сам, словно маленькая ямка, и на нём…

- Мы знаю, что такое напёрсток! – рявкнуло у меня в голове, – Мы упустил из виду, что в загадке сказано «на ямке»! Не «в ямке», а «на ямке»! Это в корне всё меняет! А ты, хитрая тварь, на наш вопрос не подтвердил, что «в ямке», а подтвердил только, что речь в загадке про ямку!

Ого-го! А парень уже точно вышел из равновесия! К лучшему или худшему? Эх, знать бы! Надеюсь, к лучшему.

- Но вы спрашивал не про это. Вы спрашивал, ямка или яма. Про что спрашивал, про то я и подтвердил!

- Хорошо. Счёт три-два. Следующая загадка? – похоже парень взял себя в руки. Если этого Краста можно назвать парнем.

И вновь в мозгу вихрем закружились загадки. Какую выбрать? Есть же хитрые загадки, есть! На каких полях не растёт трава? На полях шляпы. Кто ходит сидя? Шахматист. Кто говорит на всех языках? Эхо. Живой бьёт мёртвого, а мёртвый во всё горло кричит? Колокол. Нет, нет, всё не то! Этот хитрый гад догадается! А у меня нет права на ошибку! Я должен победить дважды подряд!

- Хорошо, – сказал я, – Загадка:

Летит – молчит.

Лежит – молчит.

Когда умрёт – тогда заревёт!

- Повтори! – холодно приказал Краст, – Повтори так, чтобы мы слышал каждую букву! Мы не допущу ещё одной ошибки из-за рассеянности!

Я повторил. Опять тишина. Только глаза «икринок» играют в переглядки. О, похоже ещё несколько «икринок» отвлеклись от размышлений и приняли молчаливое участие в размышлениях. Какой я молодец, что предупредил о запрете пользоваться информационным полем! А играть не по честному этот Краст считает, видимо, ниже своего достоинства. Что мне на пользу.

- Скажи Краст…

- Молчи! Время разговоров окончено, человечишка! Между нами только наш спор!

Я замолчал. Однако, сам Краст вскоре опять принялся рассуждать вслух.

- Какие характеристики? Летит, лежит, может умереть, может молчать и может реветь. Реветь, это в смысле, кричать? Для рифмы? Хм. Очень похоже на птицу, кроме «лежит». Так про птицу не говорят. Она, даже когда спит, то сидит на ветке. Или в гнезде. Но, птица не кричит после смерти! Тогда, что это может быть? Конечно, умереть может и дерево, и цветок. Но, они не летают! Летать может зонтик одуванчика или семя клёна. Но, они не кричат, тем более, после смерти. Стоп. Начнём опять с «хвостика». Итак, кто-то может реветь только после того, как умрёт. Кто это? Для загадки «реветь» или «кричать», это равносильно «звучать». Например, музыкальный инструмент. Скрипка или барабан. Или гудок. Да, они звучат после смерти дерева, из которого они сделаны. И, когда дерево срублено, оно лежит и молчит. Но, деревья не летают! Что-то здесь не сходится! Повтори загадку, человечишка!

Я повторил. Тишина, только бешено переглядываются глаза «икринок». Их ещё прибавилось! И все играют в переглядки.

- Какой ответ? – у, каким раздражённым тоном!..

- Я победил? – уточнил я.

- Если ответ вменяемый, то да.

- Видишь ли, ты говорил, что в одной из моих загадок мало поэзии, помнишь?

- Какой ответ?!

- Я исправился. Эта загадка очень поэтична! Очень.

- Какой ответ?!!!

- Это снег. Летит – молчит. Лежит – молчит. Когда умрёт, то есть, когда придёт весна и снег растает, тогда он превратится в бурлящие, ревущие ручьи.

- Да, – неожиданно спокойно согласился Краст, – Это поэтично. Счёт три-три. Ты доволен, человечишка?

- Очень, – сказал я вполне искренне, – Значит, у меня есть шанс. Можно считать, что мы начинаем всё заново. Только вместо семи загадок, всего одна. Единственная и решающая. И это будет…

- Да?

- Когда нужен, его бросают, когда не нужен, поднимают.

- Лю-бо-пыт-но!

Глаза «икринок» опять безмолвно забегали. Я молчал. Или пан или пропал. Какие тут ещё могут быть слова?

- Значит, – рассуждающе послышался в голове голос Краста, – Это что-то приносит пользу или удовольствие, когда его бросают? Камень? Но, зачем его поднимать, когда он не нужен? За пазухой таскать? Смешно. Нет, тут что-то другое. Мячик? Нет, когда он не нужен, его тоже не берут. То, что загадано, приносит пользу брошенным, а когда этой пользы не нужно, его поднимают… для чего? Для того, чтобы быть в готовности бросить! Значит… Значит, это что-то постоянно носят при себе, чтобы бросить в нужный момент. Или возят? А если…

У меня сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

- Это якорь! – торжествующе закричал Краст в меня в голове, – Это якорь!

- Да, – прошептал я непослушными губами, – да, я проиграл…

Это конец. Простите меня, друзья. Простите, дурака Лёху. И то, что у меня было мало времени подготовиться, это только отговорки. Я слишком понадеялся на себя, на свою хитрость, на изворотливость, на везение, в конце концов. И я проиграл. Простите. Надеюсь, вы умрёте быстро. Да, надо попросить этого Краста, пусть он меня мучает, как угодно долго и ужасно, но пусть он вам подарит лёгкую смерть. Вы с ним пари не заключали. Это я во всём виноват. Один.

Я поднял глаза. Все «икринки» уже вновь закатили свои глаза внутрь самих себя, только та, первая икринка, ещё разглядывала меня, холодно и равнодушно.

- Послушай, Краст… – голос у меня был хриплым, и словно чужим.

- Молчи! Мы выбрал место на этой планете так, чтобы никто не отвлекал нас от раздумий о смысле бытия. Мы окружил это место такими тварями, которые отпугивают всех человечишек. Но, ты, червяк, посмел явиться сюда и нарушить наше раздумье! Ты, человечишка, посмел вызвать нас на спор и заключить пари! И ты посмел сделать так, что мы проиграл!

- А?!..

- Да! Для себя мы решил, что ни за что не допустим более одной ошибки. Мы умный! Но ты заставил нас ошибиться трижды! Мы считаю сам для себя, что это проигрыш. Но ты тоже не выиграл. Ты утверждал, что мы не отгадаем больше половины загадок. А мы отгадал. Так что, ты тоже проиграл и по условиям, должен умереть. Но и мы проиграл! Мало того! Теперь перед нами возник новый вопрос: а не является ли смыслом бытия отражение в информационном поле этого самого бытия в поэтической и метафорической форме? Иными словами, не является ли вершиной разума и венцом творения то, что называется словом ПОЭТ? И это чрезвычайно сложный вопрос, который требует очень тщательного раздумья. Ты стал нам помехой, человечишка. Убирайся прочь, и забирай с собой друзей. Мы примем меры, чтобы ещё сильнее оградить наш покой. А ты – прочь!

- Но, как же…

Поздно! Я почувствовал, как невидимая сила со страшной скоростью начала возносить меня вверх. Как скоростной лифт. А может, и ещё быстрее. Водяной страшно заверещал, упираясь изо всех сил в пузырь сверху, но пользы это не принесло. Скорость только возрастала. Всё вокруг слилось в одну чёрно-серую полосу, в которой невозможно было ничего разглядеть. Так, вот какую смерть определил для меня Краст? Жестоко. Жестоко, но… справедливо. Я проиграл. Надеюсь, друзья выживут. В условиях пари, в случае моего проигрыша, оговаривалась только моя смерть. Если друзья увидят меня мёртвым, надеюсь они догадаются немедленно удрать из проклятого омута Кала. И есть шанс, что они останутся жить. Есть шанс! В голове у меня помутилось, перед глазами заплясали огненные, разноцветные круги, из носа хлынула кровь, и я потерял сознание.