Очень неожиданно закончилось ограбление

казино. Всю добычу поставили на семь красное.

Ю. Ахмедова.

- А?! – ошалело уставился на меня Клаус, – Почему?! Это же император Овальд!

- Это императорский брат Овальд, – поправил я его, – И император Фальц.

- Что?!!!

- Видишь ли… Жили-были два брата-близнеца. Императорские дети. Один был старше на две минуты, а второй, соответственно моложе. Старшего брата звали Овальд, а младшего Фальц. Пришло время и старший брат стал императором. Как велит закон и обычаи. Но – вот беда! – не по сердцу пришлось старшему брату вести жизнь императора! Ему бы охоты, балы, да пирушки! А приходится разбирать тяжбы, ссоры да междоусобицы. А второй брат как раз до императорской власти охоч оказался. И, понимаешь, мятеж усмирил, и законы обновил, и готов был кляузников всяких часами выслушивать… Но, короновали того, а не этого. По законам империи. Второй, собственно, и не претендовал. А первому это императорство, как раскалённый нож в горле. Даже сглотнуть, и то проблема.

Сели братья как-то рядышком, да потолковали меж собой откровенно. И, знаешь, что они решили?

- Что? – завороженно спросил Клаус.

- Они решили, что, конечно, юридически правильно будет официально передать власть от одного брата к другому. Да. Но, тогда начнутся такие внутренние раздоры в империи, что это потребует чрезмерного напряжения сил. У каждого брата к тому времени образовался свой круг приближённых. Которые оказывались лютыми врагами придворных другого брата. И, если просто передать власть, начнётся такая свара, эти приближённые так вцепятся друг другу в глотки, что империю ждут очень серьёзные потрясения. Такие, что могут сказаться на целостности всей империи! И это не шутки. Но! Какое прекрасное слово «но»! Оно стирает раздел между чёрным и белым и даёт шанс на компромисс. Так вот, но, братья были близнецами. И они решили, что если передача власти пройдёт не официально, а втихомолку, то это решит многие конфликты в будущем. Именно втихомолку один брат отрёкся от престола, а второй взял на себя обязанности императора. И именно тогда они дали друг другу клятву на крови. Не так ли?

С последним вопросом я обратился к братьям. Не скажу, чтобы вопрос их обрадовал. Между прочим, тот брат, который стонал, уже выглядел вполне осмысленным. Только бледным и слабым. Второй брат поглядел на нас ненавидяще, но всё же кивнул. Видимо, рыцарство и титул не позволяли ему нагло лгать. Клаус при этом кивке судорожно сглотнул и вновь уставился на меня.

- Дальше – проще, – продолжил я, – Став императором, Фальц стал потихоньку заменять приближённых Овальда на своих. И поползли слухи о подмене. Герцог Истодский первым сообразил, какие преимущества может это ему дать. Вот ты, Клаус понимаешь, какие преимущества может дать такое знание?

- Н-н-нет…

- Поэтому ты не герцог, а всего лишь граф! Хотя твой род принёс империи больше пользы, чем род герцога. Ты слишком блогороден, мой друг! Ты не выискиваешь для себя на каждом шагу прибыли и возможности шагнуть выше. А герцог выискивает. На каждом шагу. И, когда поползли слухи, он отправился к братьям. Опытному интригану не составило труда разобраться, что к чему. И он задал братьям вполне резонный вопрос: а что будет, если кто-то заметит, что татуировки на груди у них не те? И сам же предложил решение этой проблемы. Догадываешься, Клаус?

- Каррукус! – выдохнул парень, – Но он вне закона! Но осуждён имперским судом!

- Верно, – согласился я, – Каррукус. Только герцог Истодский не стал называть имени чародея. Он просто обещал братьям найти такого специалиста, который сможет отвести глаза всем присутствующим так, что они увидят не то, что есть, а то, что надо. Заметь, тому брату, который выбрал пиры и развлечения, такой специалист ни к чему. Никто не интересуется его татуировкой. Всем интересен тот, кто на троне. Потому что именно от него зависит политика, экономика, милости и императорская опала. Вот у этого брата никто не должен заметить никакой подмены. К нему и нужно, по идее, приставлять чародея. К нему его и приставили.

Тут, понимаешь, вот какое дело. Новый император, который Фальц, женат на дочери герцога Истодского. Поэтому он доверял своему тестю. Сильно доверял, в твёрдом расчёте на то, что тот не может желать зла своему зятю, своей дочери и своему внуку. Он просчитался. Герцогу наплевать было и на зятя и на дочь и на внука. На всех ему было наплевать. Единственный человек в империи, на которого ему было не наплевать, это был сам герцог Манор свен Истодский. И колдуну Каррукусу были даны самые конкретные инструкции.

Те маги, которые строили защиту мозга императора от подобных проникновений, особые усилия применили для защиты мозга Овальда, поскольку императором был именно он. А Каррукус взламывал более слабую защиту Фальца. И взломал. С той поры Фальц стал послушным орудием в руках… кого?

- Каррукуса?

- Да нет же! Герцога Истодского! Каррукус сам каким-то образом оказался в полном подчинении герцога. Не знаю, как, но уверен в этом абсолютно. Может, какую-то нерушимую колдовскую клятву дал, или ещё что-то похожее. Но, политика в стране стала вершиться исключительно на благо герцога Истодского. Не на благо империи, а на благо герцога. И это не могло укрыться от Овальда. В конце концов, он просидел на троне достаточно долго для того, чтобы всё понять. Думаю, он не раз проклял тот день, когда поддался своей слабости и отрёкся от престола. Потому что очень скоро империя оказалась на грани раскола и гражданской войны. Итак, Овальд решил вернуться и повлиять на события. Он опоздал. Фальц уже не контролировал себя. И…

- И Овальда схватили, – печально закончил Клаус, – Схватили и заперли в замке Рубус, под присмотром того же герцога Истодского.

- Ну, герцог наведывался туда только время от времени, – поправил я, – Присматривали за ним другие люди. Те, которых мы с тобой… хм… нейтрализовали.

- Подожди! – до Клауса, похоже, только что дошло это соображение, и беднягу даже в пот кинуло, – Подожди! Но, если Фальц стал законным императором, значит мы все…

- Да, – согласился я, – Значит, мы все подлые заговорщики. Включая императорского брата Овальда. Мы все собирались устроить государственный переворот. Пусть по незнанию, по неведению, но факт остаётся фактом. И не важно, что Фальц не может сейчас по состоянию здоровья управлять империей. Он же не отрёкся? Значит, мы заговорщики!

- Отрекаюсь! – хрипло выговорил бледный Фальц, пытаясь гордо распрямиться и выглядеть достойно, – Отрекаюсь от императорской короны в пользу своего брата Овальда! В присутствии двух свидетелей. О-о-о, как больно! И, всё же, заявляю, что мои слова об отречении я произношу в здравом уме и твёрдой памяти! Мне гораздо легче, господа, чем было пять минут назад. Я уже контролирую мысли и поступки. Отрекаюсь!

- Я принимаю на себя обязанности императора! – глухо проговорил Овальд, всё ещё поддерживающий брата, – Заявляю это в присутствии двух свидетелей.

- Ну, вот! – улыбнулся я, – Всего две секунды, и мы уже не мерзкие заговорщики, а особы, приближённые к императору! Нам с тобой, Клаус, доверена величайшая честь присутствовать при передаче императорской власти в качестве единственных свидетелей! Теперь, оказывается, ты склонил колено правильно, перед истинным императором!

Знаете, есть такое древнее выражение: «Несть спасения во многом глаголании!». А я это как-то упустил. Я не подумал о многом. Например, о том, что теперь будет с герцогом Истодским? И рад ли сам герцог своей будущей судьбе? И что он предпримет, чтобы его эта будущая судьба миновала? Я радовался за Клауса, был счастлив, что дела в империи явно пойдут на лад, что мне удалось предотвратить бойню. В оправдание можно сказать, что я ещё не восстановился окончательно. Хотя, какие тут оправдания? Если быть до конца честным, гордыня это во мне играла. Вот, дескать, какой я умный! Как Шерлок Холмс. Хотите знать, почему дела в империи до гражданской войны докатились? Элементарно, Ватсон! Ну, вот я и выпендривался со своими разглагольствиями. Довыпендривался, дурак! Пока мы рассусоливали, герцог Истодский не терял времени зря.

Знаете, какой самый страшный крик на войне? Нет, не «Ура, в атаку!», не «Отступаем!», не крики раненых, не предсмертные хрипы, не бешенное ржание коней, со всего размаху налетевших на копья обороняющихся, нет…

- Измена!!! – заорали совсем рядом, и палатка в момент исчезла. Словно ветром сдуло. А, может, и ветром. Магию никто не отменял. Мы, вчетвером, оказались в окружении сотен воинов.

- Измена!!! – надрывался всё тот же голос, – Это не император! Это не его брат! Это подмена! Маскировка! Измена! Бей их! На копья!

Первый миг воины глядели на нас недоверчиво. Я рванулся к братьям-императорам. Схватить, сказать Клаусу, чтобы он цеплялся, и – фьють! – мы уже за тыщу вёрст. Я оскользнулся. Оказывается, из этого проклятого Каррукуса натекло столько крови, что подо мной образовалась лужа. Вот в этой луже я и оскользнулся. Оба императора тем временем синхорнно выхватили мечи и встали в боевую стойку. Клаус тоже не отставал. Один я нелепо балансировал, чтобы не упасть.

Это всё рыцарские привычки! Если бы на крик про измену император сделал шаг вперёд, простёр руку и властным голосом объявил, что изменником является как раз тот, кто кричит, и мол, вяжите-ка его ребятки по ногам и рукам, всё бы обошлось. Но, тот кто кричал, знал, что рыцарские привычки возьмут верх. Если есть опасность, то сначала меч, потом разговоры. А у воинов, особенно у опытных, свои привычки! Сказали им, что это враг, а враг ощетинивается оружием! Значит, и впрямь враг! Бей его, ребята!

И вся сотня закалённых бойцов ринулась на нас. И пешие, и конные, и всякие. С криком. И теперь говорить что-то было совершенно бесполезно. Уже никто ничего не услышит. Я едва успел выпрямиться, когда Клаус перерубил первое древко копья, нацеленное мне в грудь. И во мне забурлила злость. Я вспомнил про перчатки.

- ХРЯСЬ! ХРАЯСЬ! ХРЯСЬ! – Нападавшие отлетали с помятыми доспехами, внося сумятицу в свои же ряды. А это я ещё по воздуху бил! На расстоянии.

Сбоку прорвался какой-то всадник. ХРЯСЬ! Конь завалился на бок, подминая под себя седока, создавая затор. Но к нам бежали со всех сторон. ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! Двое латников отлетели назад с расплющенными щитами, сбивая с ног своих товарищей. Я резко крутнулся на месте. Позади меня рубился Клаус. Молча и страшно. После каждых его трёх ударов один из противников падал. Ага! Падал один, а на его место вылезали двое! Эх! Было бы пространство для манёвра, было бы куда медленно отступать, можно было бы перегруппироваться и я бы успел отправить нас всех в безопасное место. Но не было ни секунды передышки. Наоборот, с каждым мгновением нам приходилось всё хуже и хуже. Я уже не слышал кто и что кричал. Всё слилось в единый гул. А жаль! Потому что тот, кто орал про измену, продолжал управлять этой схваткой со своей стороны. Мы себе этого позволить не могли. Мы только отчаянно отбивались, понимая, что рано или поздно у нас кончатся силы и нас поднимут на копья. Без вариантов.

Мог ли я сбежать? Один? Мог. А вы можете представить, какими глазами я смотрел бы в глаза Джулии, сестры Клауса? Мог ли я схватить Клауса и сбежать вместе с ним? Вдвоём, без императоров? Мог. Но я твёрдо знал, что парень мне этого никогда не простит. Никогда и нипочём. Потому что рыцарь до мозга костей. Потому что ему в тысячу раз легче пасть мёртвым, защищая братьев, чем спасти свою жизнь и жить в бесчестье. Мог ли я спасти и себя и Клауса и императоров? Нет, не мог. Мне для этого понадобились бы целых две секунды. Не меньше. Где же взять такую прорву времени, когда каждый миг занят боем? Поэтому я сцепил зубы и бился. До конца. ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Нет, элементали не дремали, и не ждали моего понукания. Если бы не они, нас в первые же мгновенья, числом задавили бы. То, что элементали устроили вокруг нас, можно было назвать одним коротким словом: ЖУТЬ. Выскакивали зелёные побеги, хватали нерасторопных за ноги и утаскивали вглубь земли, тут и там вокруг нас появлялись зыбучие пески, в которых увязали кони и люди, плясали воздушные смерчи, подбрасывая нападающих в воздух, свистели бури, наполненные бесчисленными песчинками, не позволяя открывать глаза, из глубин земли выплёскивалась магма, и огненные молнии били с небес. Может, и не армагеддон, в чистом виде, но ЖУТЬ! И всё это бушевало вокруг нас, не мешая нам рубить тех, кто прорвался сквозь этот ужас.

На какой-то миг я поверил, что мы выкрутимся. Вот, нарубим врагов побольше, так, чтобы горой валялись, чтобы пролезть к нам нелегко было, тогда схвачу я всех и как сигану!

И тут же понял: не успеем. Вражьи маги тоже не дремали. Как бы там мои элементали не подросли, не окрепли, против элементалей магов, которые по пятьсот-шестьсот лет магией занимались, они выглядели откровенно слабенько. Не выдержат.

- Клаус! – заорал я отчаянно, – Попробуй хр-рр…

На середине фразы меня словно тараном под рёбра ударило. Я посмотрел и с ужасом увидел торчащее из живота оперение. Арбалетный болт! Нас принялись обстреливать из арбалетов! От этого воздушный щит не поможет! Арбалетный болт слишком тяжёл. Пройдя сквозь воздушный щит, он отклонится от цели, да, но не отрекошетит, как обычная стрела. И, если дать залп сотней арбалетчиков… Это конец. Окончательный и полный.

Водяной что-то отчаянно заверещал у меня внутри. Я не расслышал. Я падал. Клаус подхватил меня свободной левой рукой, правой продолжая отбиваться от наседающих врагов. Он тоже что-то кричал. Я не мог разобрать. В глазах у меня всё смешалось и завертелось ярким калейдоскопом.

* * *

Я моргнул. Зрение восстанавливалось. И первое, что я уведел перед собой, это была бутылка пива. Обычная стеклянная бутылка пива, по которой медленно сползала капелька конденсата. Что за?.. Я перевёл взгляд чуть в сторону. Ещё одна бутылка! А рядом… Я сперва не поверил сам себе. Я уже отвык видеть такие вещи. Это же… монитор компьютера! И, оглушительной догадкой обрушилось: это же мой компьютер! Я у себя за столом! В той же позе, в которой садился за игру! Я дома! Да, точно, я помню, что когда садился, я достал из холодильника две бутылки пива, но открыть их не успел. В полной прострации я протянул руку и потрогал бутылку. Холодная. То есть… то есть те, считай, два года, которые я провёл в игре, здесь промелькнули в одно мгновение?

Я вскочил на ноги. Потом вспомнил, что я насквозь проткнут арбалетным болтом. Посмотрел на живот. Фу-у! Ну, нафиг! Какой ещё арбалетный болт? Это всё там, в игре! Здесь у меня на животе не было ни царапинки.

И только теперь накатило окончательное понимание: всё кончилось! Мне не потребовались «ворота выхода»! Да, для меня всё кончилось!

Стоп! А Клаус? Он сейчас рубится с толпой врагов, одной рукой поддерживая моё бессознательное тело. Конечно, бессознательное. Моё сознание сейчас здесь, со мной, а не там, в игре. И элементали мои сейчас растворились. Нет меня – нет моих элементалей. Но я точно знаю, что они моё тело там не бросят. Умирать будут, а не бросят. Ни Клаус, ни элементали. А я… Твою мать! О чём я думаю! Это же игра! Ну, подумаешь, убьют какого-то юнита, защищающего мёртвое тело? Делов-то!

- Нет, – сказало мне подсознание, – Это не «какой-то юнит», это Клаус. Мой друг.

Нет, серьёзно? То, что привиделось мне в игре, это мой друг?

- Да, – ответил я сам себе, – это друг. Это такой друг, которого не каждому удаётся за всю жизнь встретить.

Я вскочил и нервно заходил кругами по комнате. Что сделал бы на моём месте Клаус? Нет, я знаю, что сделал бы Клаус. Но, что сделаю я?

- Ага! – язвительно шепнуло в уме подсознание, – Выходит, какой-то средневековый Клаус более благороден чем ты, человек двадцать первого века? Он бы не раздумывал!

- Это же мираж! – крикнул я подсознанию в ответ, – Галлюцинация! Иллюзия, химера, вот что это такое! Призрак! Лезть опять в это дерьмо, чтобы спасать иллюзии?!

- Клаус полез бы, – ровным голосом сказало подсознание и отвернулось, скрестив руки на груди.

Я снова в растерянности рухнул в кресло перед компом. Эй, тут что-то написано! Ага! «Время использования демоверсии окончилось»… Вот, значит, почему я оказался здесь. Просто окончилось время демоверсии. «Если вы хотите продолжить игру, внесите на счёт… сумму…». Смешная сумма, говоря между нами. Ну, да, ну, да… Новая игра, льготный период. Я помню, читал об этом. Два года назад. Нет, пару минут назад. Твою мать! Я уже сам не понимаю, когда я это читал. Но, помню, что читал. «Как только вы внесёте требуемую сумму, вы сможете продолжить игру с того момента, на котором остановились в демоверсии…».

Я опять вскочил. Сел. Вскочил. Что же делать, что же делать? Нет, так дело не пойдёт! Надо сосредоточиться!

И в ушах, словно сам собой, зазвучал холодный, насмешливый голос преподавателя философии:

- Вы неверно сформулировали вопрос, уважаемый студент Быков! Правильно сформулированный вопрос уже содержит в себе половину ответа! А, иногда, и весь ответ полностью! Учитесь формулировать вопросы, студенты!

Значит, говоришь, правильно сформулировать вопрос? Я попробую! Вопрос мой будет звучать так: если я не вернусь и брошу Клауса погибать, смогу ли я смотреть в лицо ДРУГИМ своим друзьям? Предавший раз способен предавать постоянно. И я сам себя буду теперь постоянно подозревать в способности предательства? Бросить Клауса – это предательство? Да, увы, это предательство! Это предательство перед самим собой!

Прав был Денис Давыдович, правильно сформулированный вопрос содержит в себе ответ. По крайней мере, половину ответа.

Я сцепил зубы. Я знал теперь правильный ответ. Не могу сказать, что он мне нравился, но я знал правильный ответ. Я сел к компу и положил руки на клаву. На какой счёт, говорите, деньги положить?..

Я едва дождался сообщения о том, что могу продолжать игру. Перед глазами почему-то всё время появлялась картинка, как Клауса, на всём скаку, протыкают тяжёлым, рыцарским копьём. Императоры? Плевать мне на императоров! При мысли о Клаусе у меня дыхание перехватывало!

Наконец, нужное сообщение появилось. Я сел и дрожащей рукой нажал на кнопку. По монитору побежали разноцветные квадратики, треугольнички, спиральки. Иногда убыстряясь, иногда замедляясь, порой меняя направление. Я тупо смотрел и понимал: что-то не то! В прошлый раз, помниться, глядя на эту ерунду, я почувствовал себя пролетающим сквозь трубу. А теперь такого нет. Что за?..

Минут десять я добросовестно пялился в монитор. Потом появилась надпись: «Если вы ещё не в игре, значит, у вас настроение не соответствует требованиям. Попробуйте войти в игру ещё раз!».

Мать, мать, мать! Я вспомнил! Нужно, чтобы я был в гневе и злости. А я в тревоге за друга. Не тот настрой! И, что?.. Что делать? Стоп! А как я пришёл в прошлый раз к нужному настрою? Ага! Попробуй, вспомни, что именно произошло два года назад, когда я к монитору подсел! Да, именно два года назад! Потому что моя память забита событиями, которые произошли за это время. Так, помнится, что-то было со штанами. Точно! Утром я пролил на них кофе, и заменил на чистые, а днём какой-то козёл вновь обрызгал меня, проезжая на машине по луже. Итак? Бежим на улицу? Ищем лужу? Ну-у… как вариант…

В волнении я выскочил на улицу. Так, куда теперь? Ага, совсем рядом. Перейти двор по диагонали и вот, через эту подворотню. Вперёд!

Я заскочил в подворотню и даже остановился. Не может быть! Этого не может быть! Они стояли, перегородив проход. Четверо. Один чуть потолще, другой тощий и повыше, третий коротышка. Четвёртый, самый крепкий, по всей видимости, был за главного. Наглые, до невозможности.

- А мы тебя искали! – улыбнулся толстенький.

- Ребята! – пробормотал я в растерянности, – Как вы… Как же вы…

Я не мог правильно сформулировать.

Толстый неожиданно сделал резкое движение в мою сторону. Я дёрнулся.

- Саечку за испуг! – гнусно захохотал он. И протянул руку к моему подбородку.

Есть такая штука, суггестопедия. По простому – обучение во сне. Ну, не совсем во сне, скорее, в состоянии, близком к гипнозу. В этом состоянии человек способен изучить иностранный язык в десятки раз быстрее, чем обычно. Открываются особые резервы организма. Не знаю, может и у меня, пока я в этой Игре жил, открылись какие-то способности. Я, ведь, тоже был в похожем состоянии. Про мышечную силу не скажу, не пробовал, даже в голову не приходило. Но, вот скорость реакции у меня оказалась, как у профессионального бойца. И само тело, как выяснилось, помнило все уроки, которые мне в своё время Тангус преподал.

Толстенький протянул ко мне руку и я резко качнул головой ему навстречу. Целясь лбом ему в переносицу. ХРЯСЬ! С диким криком толстенький схватился за то место, где секунду назад у него был нос. Теперь там была только кровавая лепёшка. Я легко толкнул его в грудь, и когда он невольно сделал шаг назад, подбил его своим кроссовком под опорную ногу. Шмяк! Один готов. Он встанет, но не скоро. И я моментально развернулся к другому.

Долговязый уже бил мне в лицо кулаком. Я не задумывался. Сама моя левая нога сделала коротенький шаг в сторону, уводя меня с линии атаки и разворачивая, а правая рука перехватила кулак и потянула его ещё чуть дальше, по направлению удара, чтобы рука противника вытянулась во всю длину. ХРЯСЬ! Это я своей левой рукой ударил в вытянутую руку противника снизу, со стороны локтя. Как ожидалось, там эта рука и сломалась, нелепо вывернувшись в локтевом суставе. Теперь орало двое. Я воспользовался тем, что длинный не защищается, а орёт, и его рука всё ещё поднята. И саданул его в незащищённый живот. Долговязый согнулся пополам и ткнулся носом в асфальт. Два – ноль в мою пользу. Я развернулся к коротышке.

Тот подскочил и пытался ударить ногой. Снизу вверх. Умный, какой. Это в фильмах ногами бьют куда попало. В настоящей драке противнику ногой в брюхо не ударишь. Слишком долго нога будет двигаться. Либо противник отпрыгнет, либо, что хуже, перехватит ногу. Ибо руки в четыре раза быстрее ног. Коротышка в живот и не целился. Он целился мне под коленку. Страшный удар, если хорошо попасть. И место очень болезненное. И опять моё тело сработало на автомате. Я чуть приподнял ногу, в которую он целился, пяткой вперёд. Теперь не он попал мне ногой по коленке, а наткнулся своей ногой на мою пятку. Которышка коротко взвыл. Да, это больно. Но, ждать пока он опомнится, я конечно, не стал. ХРЯСЬ! Это я ударил его в ухо. Длинным ударом, разворачивая руку костяшками пальцев к противнику. Удар называется «свинг». Кто не в курсе, что это такое, может поискать в интернете. Страшный удар, если получится. Сразу отправляет человека в нокаут. У меня получилось. У коротышки закатились глаза и он шмякнулся на асфальт. Три – ноль. Теперь четвёртый. Который крепыш.

Четвёртый выхватил нож и выписывал им в воздухе восьмёрки. Идиот! Как говорил Тангус: «Ножом или бьют, или не бьют. Все остальные движения излишни и приводят к поражению». Тут дело в том, что человек, который делает ножом сложные движения, чересчур сосредоточивает своё внимание на своём же ноже. В ущерб всему остальному, что может быть использовано в бою или драке. Я громко топнул ногой, вроде бы, делая шаг вперёд, делая вид, что нападаю. Предсказуемо, он дёрнул ножом в мою сторону, отражая мнимое нападение. Именно ножом. Если бы он не был так сосредоточен на ноже, он мог бы защищаться свободной рукой, выжидая момент для удара, но я уже говорил, все его мысли были там, на кончике ножа. Я перехватил его руку, одновременно уходя с линии удара. Я даже нож выбивать не стал. ХРЯСЬ! Это я ударил его локтем в лицо, между верхней губой и носом. Очень слабое место. Крепыш сразу потерял сознание. Он упал плашмя, как доска. Четыре – ноль.

Я огляделся. На меня оторопело смотрел сквозь очки какой-то старичок-пенсионер. Похоже, он зашёл в подворотню с другой стороны, и ему открылась увлекательная картинка. Да, уж!

- Э-э-э… – начал я.

- Не беспокойтесь, молодой человек! – правильно понял меня старичок, – Я сам вызову и медиков и полицию. И подожду, чтобы дать показания о том, как они на вас напали. Я не спешу.

- Но…

- Увы! – вздохнул старичок и поправил очки на переносице, – Я буду вынужден описать полиции вашу внешность. Да, я так и скажу: «Худощавый, рост около ста восьмидесяти сантиметров, рыжий, с тонкими усиками, на левой щеке небольшой шрам».

Вот, ни разу это описание на меня не похоже! Я обалдело посмотрел на старичка. Тот понимающе улыбнулся.

- Да, кстати, если спросят про одежду. Хм… Ну, значит так: «Тёмные спортивные штаны, кроссовки, голубая тельняшка, как у десантников».

Я был одет в джинсы и футболку.

- Значит, тельняшка? – переспросил я.

- Глупость сказал, – понимающе улыбнулся старичок, – На десантника эти отморозки не полезли бы. Ну, тогда синяя клетчатая рубашка!

- Спасибо, отец! – искренне сказал я, – Я не боюсь этих подонков, но возиться с ними мне некогда.

- Иди-иди, я позвоню, – повторил старичок, доставая мобильник.

- Может, позвонишь и тоже пойдёшь? – осторожно спросил я, – Зачем тебе-то в эти разборки? Вон у этого, коротенького, телефон из кармана выпал. Вот с него и позвонить?

- Нет! – неожиданно твёрдо заявил старичок, – Пусть в полиции знают, что эти негодяи на людей нападают. Наверняка найдутся другие, кто от них пострадал. Кто согласится заявление написать. Авось, посадят мерзавцев. По заслугам. Я останусь.

- Спасибо, отец! – повторил я.

Домой я почти бежал, бережно поддерживая в себе разгоряющиеся гнев и злость. Нет, в самом деле, какие гады, подонки, мерзавцы! Ну, ладно я, взрослый парень. Но эти отморозки, наверняка, пугали и подростков и девушек. Сеяли вокруг себя страх. Ублюдки!

Когда я вбежал в квартиру я пылал от ярости так, что от меня можно было прикуривать. Не помню, замкнул ли я за собой дверь. Я рухнул в кресло перед компом.

- Подлецы, отморозки! – бормотал я, пытаясь, трясущимися от гнева руками, попасть курсором в кнопку «Старт» игры, – Сукины дети! Драконье дерьмо вам возить, чтобы знали, как шоблой по подворотням шастать!

Наконец, курсор ткнулся в нужную кнопку. Замелькали знакомые квадратики и треугольнички. Сознание померкло и я увидел себя летящим в трубе.

- Я иду к тебе, Клаус, держись, дружище! – успел подумать я.