Кому мир не дорог, тот нам и ворог.

Поговорка.

Отыскать воинское подразделение, которое было отправлено на войну от имени графов ши Денжеров, удалось не сразу. Хотя это было совсем не малое подразделение. Считай полк, а то и больше. Но, кругом творилась такая мешанина из войск и разных отрядов, что мы не раз путались и выходили к чужим флагам. И, чем ближе к ожидаемому месту сражения, тем больше и больше. Особенно днём. От такого обилия людей, закованных в броню, становилось жутковато. А вокруг сновали кавалеристы, на лошадях и на драконах, летали огромные огненные птицы, иногда плюясь сгустками огня, не иначе, как по магическому приказу, тащились переполненные обозы, шагали новые и новые отряды, вооружённые самым причудливым образом, одетые странно и вычурно, хлестали воздух огненные бичи тренирующихся магов, ревели стада коров, которых гнали на прокорм войску, короче, творилась самая настоящая вакханалия. И, чуть не через каждые два шага, какая-нибудь усатая, небритая морда орала, грозно выставив перед собой секиру:

- Стой, кто идёт? Пароль?!

Наконец, после долгих блужданий, вышли к нашему лагерю. Признаться, лагерь меня порадовал. Ибо был обустроен по всем правилам воинского искусства. Это был громадный четырёхугольник, окопанный со всех сторон, оставляя узенькие проходы в двух противоположных сторонах. С внутренней стороны рва, помимо земли, вынутой из траншеи, были поставлены телеги, положенные на бок, колёсами вовне, ровной стороной внутрь. Получилась мини-крепость. То есть, ни одна конница просто так ворваться в лагерь не смогла бы. Не говоря о пехоте. Ну, и конечно, по периметру лагеря бродили часовые, в полных доспехах, вооружённые алебардами, и всем приближающимся орали неизменное:

- Стой, кто идёт? Пароль?!

Вдоль одной стороны четырёхугольника тянулись палатки, идеально выровненные, разбитые на несколько рядов с широкими проходами между рядами, сгруппированные, как я понял, по принадлежности к своему барону. Во всяком случае, над каждой группой палаток реял свой небольшой флажок. Большой флаг ши Денжеров гордо высился строго посередине лагеря.

Ровно посередине проходов между палатками стояли буквой Л сооружения, к которым были прислонены пики и алебарды. То есть, в случае тревоги, воины, выбегающие из палаток, неминуемо натыкались бы на это сооружение, где могли схватить своё оружие. И это правильно. Не спать же с копьём в обнимку?

На противоположной от палаток стороне, в одном из углов четырёхугольника, было что-то, огороженное невысокой изгородью, явно недавно сплетённой. Судя по запаху – отхожее место. А судя по количеству рассыпанной рядом земли – там выкопана вполне глубокая траншея, где воины могли бы облегчить свои желудки и мочевые пузыри. Стоящие там солдаты видны были примерно по пояс, у сидящих торчали только головы.

В другом углу, подальше от отхожего места, расположилась кухня. Как я понял, одна на всех, а не своя у каждого отдельного отряда. Тоже правильно. Общая еда сближает. Представьте, что более богатый барон кормит своих солдат пшённой кашей с мясом, а другой, победнее, целую неделю варит солдатам один горох. Зависть, склоки, злобные взгляды и матерные разборки, считай, обеспечены! Нет, общий котёл – это верное решение! Рядом с кухней оказался навес, под которым белел врытый в землю грубо сколоченный стол. Хм! Дайте подумать! То, что все воины за этим столом не разместятся, даже в десять заходов, было видно сразу. Значит… нет, не разделочный стол, слишком велик. Ага! Это отдельный стол для господ офицеров! И, опять же, правильно! Разделить с кем-то трапезу, это, считай, почти подружиться! Во всяком случае, располагает к дружбе. И, конечно, перекинуться за едой парой слов – святое дело! Что, опять же, сближает. На сытый желудок ругаться, как правило, не тянет, а если не ругаться, то значит – дружить. Психология!

Огороженное рвом пространство было достаточно велико для того, чтобы там разместилась и коновязь для конницы, и загон для скота, всё на почтительном расстоянии от кухни. Широкое место было отведено для тренировочного поля. Как всегда, в землю были врыты жерди, к которым привязали соломенные и сплетённые из ивовых веток чучела, изображающие «врагов». Как раз, очередное подразделение, чеканя шаг, двигалось к этим чучелам.

- Держать строй! – зычно орал сержант, – Не увлекайся погоней! Враг может нас заманивать, чтобы, значит, надвое рассечь! Держать строй! Ещё… Ещё… Бей!!!

Четыре десятка копий слаженно ударили в солому. Будь я на месте какой-нибудь из мишеней, мне пришлось бы плохо. Когда копья бьют разом со всех сторон, ни одним щитом не защитишься!

- Новая вводная! – сержант явно не давал подчинённым скучать, – Сзади на нас нападает вражеская конница! Кру-гом!

Строй слаженно развернулся. Только в одном месте произошла заминка. И в мгновение ока сержант коршуном налетел на оплошавшего воина:

- Опять? Пат, ты опять?! Макака бесхвостая! – палка сержанта начала лупить виновного, не выбирая места для удара. Виновный слегка поник.

- Я сколько раз говорил, что кругом поворачиваются через левое плечо? – брызгал слюнями сержант, не уставая хлестать палкой, – Через ле-во-е! Там, где щит! Чтобы, значит, и сам ни на что выступающее не наткнулся, щитом огородившись, и товарищам не мешал, поворачиваясь им в противоход! А ты?! Нет, ты издеваешься Пат, скотина!

- Запамятовал я… – тихим басом промычал бедный Пат, – Перепутал…

- Перепутал?! – взвился сержант, который уже, вроде бы, слегка притомился, – Я тебе перепутаю, овца безрогая! В бою такое «перепутал» может кому-то жизни стоить! И не одному! Ладно бы одного тебя, дурака, проткнули – одной ходячей проблемой меньше! Но и товарищей своих погубить можешь!

- Я буду стараться… – повесил голову провинившийся.

Сержант с отвращением посмотрел на свою палку, один конец которой совсем измочалился, и отшвырнул её в сторону. Подошёл к связке таких же и вытащил новую.

- Смотри мне, дятел! – погрозил он Пату, – Ещё раз так перепутаешь, и на экзекуцию пойдёшь! И плевать мне, что злого умысла у тебя, может, и не было!

Пат с тоской покосился в сторону. Я посмотрел туда же. Недалеко от отхожего места было оборудовано место для наказаний. И оно не пустовало. В специальных колодках, в которые просовываются шея и руки виновного, томился какой-то преступник. Колодки были вбиты в землю на такой высоте, что тот вынужден был стоять на коленях. Он был обнажён по пояс и видна была спина, вся иссечённая бичом. Над несчастным вилось целое облако мух, но тот не мог ни отогнать их, ни даже почесаться. Бр-р! Меня передёрнуло.

- Встань в строй! – смилостивился сержант над Патом, – Живо! А теперь все вместе, бараны двуногие, шагом… Все помнят, с какой ноги шагать надо? Пат, помнишь? Смотри мне, образина! Шагом… МАРШ!

Ощетинившийся копьями строй слаженно зашагал в нужную сторону. А к нам с Клаусом уже бежал кто-то в посеребрённых доспехах. Дайте вспомню… Да, именно он командовал войсками, когда они покидали замок. И зовут его… да, барон фе Грэкзиль.

Барон подбежал легко, словно и не было на нём тяжёлой амуниции. Словно и не в годах. А я вспомнил, что зря мы ахаем, вот, дескать, какие тяжести приходилось в бою таскать средневековым рыцарям! Эти самые рыцари ничем больше не занимались, кроме как подготовкой к ратным подвигам. И силушки им занимать было не нужно. Хроники утверждают, что юные рыцари запрыгивали в седло в полном рыцарском облачении, не используя стремени! С возрастом, конечно, силы уходили. Но, возрасту того было-то! Сорокалетний мужчина считался глубоким стариком. Так что, я не удивился, что фе Грэкзиль подбежал так резво, не запыхавшись, хотя в бороде его появились первые седые волоски. Я удивился выражению его лица. Оно одновременно выражало радостное облегчение и глубокую озабоченность. Как это смогло проявиться одновременно, вот, хоть убей, передать не могу. Но было именно так. Похоже и Клаус это разглядел. Потому что сразу же соскочил с коня, приветливо поздоровался с бароном и принялся нахваливать порядок, царивший в лагере. Фе Грэкзиль небрежно двинул плечом, вроде как, чему же тут удивляться? Опыт, как известно, не пропьёшь. Было видно, что ему приятно. Но, барон промолчал.

Я тоже спешился и пошёл чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к беседе.

Клаус похвалил барона, что не прекращаются тренировки бойцов. Барон молчал. Клаус высказался в лестных выражениях о содержании лошадей. И когда только разглядел их у коновязи? Что значит, профессиональный взгляд! Я давно замечал, что душа Клауса живёт на конюшне! Барон молчал. Клаус отметил, что чувствует аромат кухни и там явно готовят вкусно. И по внешнему виду солдат видно, что не голодают. Барон молчал.

- Господин барон! – не выдержал, наконец, Клаус, – Я вижу, что тебя что-то гложет! Что это может быть?!

- Я скажу! – круто развернулся на месте фе Грэкзиль, – Я скажу, граф! Оглянись! Вокруг нас масса войск! Сила, которой не собиралось со времён… и не упомню, с каких времён подобная сила собиралась. И эта сила подчиняется императору Овальду. А через реку собралась не меньшая сила, которая готова вцепиться нам в глотку по первому сигналу. И та, чужая сила, тоже подчиняется императору Овальду! Только другому Овальду. И, представь себе, никто – никто! – не может сказать кто из императоров истинный. Не поверишь, граф, ежедневно толпы войск маршируют по мосту то на одну сторону реки, то на другую. Наш сосед, граф Джакоб, уже шесть раз переходил со своими войсками мост, не в силах определиться, какой стороне служить! Твой сюзерен, герцог Лапута четырежды приказывал, чтобы эти войска присоединились к его армии! Я еле отбрехался, мол, «вассал моего вассала – не мой вассал», и стало быть, я не подчиняюсь непосредственно герцогу. Вот, мол приедет граф ши Денжер, он и прикажет чего надо. И, надо признаться, у меня гора с плеч свалилась, когда я увидел, что ты приехал. Но! Признаться, у меня на душе лежит тяжёлый груз. Впервые я не знаю, какой дать совет своему сюзерену. Я не знаю, какую из сторон следует поддерживать в предстоящей схватке. А схватка будет! Поверь носу старого вояки, он чует, что схватка будет! Да, такая, которая перемесит, словно тесто, всё, что было до этого. Всю империю! И великие низринутся, а малые возвысятся. В зависимости от того, чью сторону примут.

- А на какой стороне реки герцог Истодский? – вмешался я.

- На противоположной – мотнул головой фе Грэкзиль.

- Боюсь, тогда и нам нужно туда же, – вздохнул я.

- Как?! – обомлел Клаус, – Но герцог Истодский… в замке Рубус… мы же с ним…

И парень воровато оглянулся на фе Грэкзиля, не сболтнул ли лишнего. Старый вояка задумчиво смотрел вдаль, делая вид, что ни слова не слышит. Получалось у него, признаться, не очень, но он старался.

- Хорошо! – покладисто согласился я, – Мы посетим совещание военачальников, с участием императора, и с этой и с той стороны реки, а потом уже решим, на чью сторону податься. Так будет правильно?

- Пожалуй… – задумчиво почесал подбородок Клаус, – Да, пожалуй, это правильное решение! Господин барон! Не стоит афишировать, что я прибыл к войскам. Продолжай командовать, как командовали раньше. И продолжай вежливо отклонять попытки герцога Лапуты соединить войска. А мы, с велиром Лёхой, разведаем как следует, что к чему.

- Тогда вам следует поторопиться, – сухо ответил фе Грэкзиль, явно не слишком довольный тем, что бремя ответственности скинуть не удалось, – Очередное совещание под руководством императора на нашей стороне реки начнётся через четверть часа. А скакать туда рысью, как раз, не менее четверти часа.

- Тогда не будем медлить! – воспламенился парень, – Укажи куда скакать, и мы немедленно отправляемся!

Действительно, через четверть часа мы входили в палатку, где планировалось совещание. У-у-у! Не знаю, чувствовал ли это Клаус, а я продирался через магические щиты и заслоны, как свозь баррикады. Пока мы скакали, я всё раздумывал, как же так? Почему император допускает совещания с кем попало? Мы с Клаусом, при всём уважении к его титулу, всё равно, относимся к категории «кто попало». А вероятность покушения? Если с той стороны придёт кто-то, кто объявит себя перебежчиком, и захочет поприсутствовать на таком вот совещании, его тоже пустят. Пустят-пустят, если титул достаточно высок. А он – чик! – и метнёт ножик в нашего императора. Да ещё и отравленный. И всё, войне конец? Пока мы скакали, я вспомнил, что братья дали клятву на крови. А, значит, ни один из них не может прямо приказать убить соперника. А без прямого приказа вряд ли кто рискнёт взять на себя подобное кровопролитие. Это я так думал, до того, как вошёл в палатку. А переступив её порог, понял, что покушение – дело бесполезное. Здесь стояла такая магическая защита, что могла испепелить любого, кто просто взглянул бы в сторону трона с тёмными мыслями. И на императоре была кольчуга. Зачарованная. Она была под одеждой, но я её почуял. Именно потому, что зачарованная. Простую я мог бы и не заметить.

Само совещание… глупость это была, а не совещание! Сначала долго и нудно перечисляли наши войска, типа, какие мы сильные, и всех победим одним левым мизинцем. Потом наскоро перечислили войска противника. Перечислили наскоро, однако оказалось, что силы практически равны. После этого посетовали, что если бы не наши перебежчики на ту сторону, мы были бы гораздо сильнее врага. При этом скромно умолчали про перебежчиков оттуда к нам. Потом с умным видом сделали вывод, что решающую битву начинать ещё рано. Как известно, атакующий теряет второе больше людей, чем обороняющийся, поэтому войска атакующего должны быть втрое больше. А, вот, когда из глубин подтянутся к нам ещё войска… вот тогда… Как будто к врагам тоже пополнение с окраин империи не подтягивается! Потом рассказали план будущего боя. Меня чуть слеза умиления не прошибла. Ага! Вот так, в присутствии возможных завтрашних перебежчиков, они реальный план на бой рассказали! Наивные-е-е! Да и план этот был прост, как зубочистка: эти войска идут вперёд, а эти шлёпают по их следам. Всё! Ни резервов, ни засад, ни обходных манёвров, ни сосредоточения сил на направлении главного удара… Тьфу, а не план! Между тем, втихомолку, вроде как ожидая пополнения, войска на нашем берегу реки расставили весьма грамотно. Непосредственно у реки – отряды лучников. Сразу за ними пехота. В глубине обороны конница. И это правильно. Если враги рискнут полезть на нас первыми, то конница у берега будет бездействовать, пока враг чуть до самого берега не переправится. А, вот лучники, половину врагов ещё на середине реки перебьют. Если врагов будет столько, что лучники не справятся, то пехота их, вылезающих из воды, остановит, а конница, разогнавшись, как следует, втопчет вражьи остатки в песок.

Всё это я отмечал краем сознания. Моё внимание было занято другим. Признаться, я очень внимательно наблюдал за слугами, которые сновали меж наших военачальников. Я уже упоминал, что совещание длилось долго и периодически слуги разносили по бокалу вина, промочить горло. Но то, что я хотел видеть, я не увидел. Зато внимательно разглядел палатку и усвоил, что такие совещания проводятся чуть не ежедневно, в одно и то же время. Какая-никакая, а тоже информация.

- Ты уверен? – помертвелым шёпотом переспросил меня Клаус, когда на обратном пути, как бы между делом, я сообщил ему, что решил переправиться на другой берег, – Ты понимаешь, что здесь это сочтут предательством? И, даже если ты вернёшься, отношение к тебе будет, как к предателю?

- Конечно, – легко согласился я, – Правда, это в том случае, если будет бойня и в бою я не смою это мнимое предательство кровью. Своей или чужой, неважно. Но, если мне в результате такого перехода, удастся эту бойню предотвратить, думаю, мне всё простится.

- Не знаю, – тяжело задумался Клаус, – Конечно, в каждой войне рыцари имеют право выбирать ту сторону, за которую им желается воевать. На то они и рыцари. Но, проигравшая сторона платит за ошибки более, чем жестоко!

- Ой, да брось! – скривился я, – Чем я могу здесь расплатиться? Ни земель, ни замков, ни подданных!.. Только, если казнят. Вот и вся расплата.

- А я?! – удивился парень, – Я-то рискую целым графством!

- А ты здесь при чём? – удивился я в свою очередь, – Я собирался переправляться через реку в одиночку.

- Ты думал, что я тебя брошу? – Клаус буквально оторопел, даже конь его остановился, чувствуя недоумение седока, – Лёха! Ты? Думал? Что я? Тебя? Брошу?!!!

- Э-э-э… – только и нашёлся я что сказать.

- Я – рыцарь! – жарко сказал, почти выкрикнул Клаус, – И я давал тебе рыцарскую клятву, помнишь? Один ты через реку не поедешь! Точка.

- Хорошо, – устало согласился я, – Может, так даже лучше будет. Только едем вдвоём, твои войска останутся, где были. Если что, отбрешемся, будто ездили на разведку.

- Вдвоём не солидно, – тут же возразил парень, постепенно смягчаясь, – Я же, как-никак граф! Что же я, как побитая собака, без приличествующего сопровождения?.. Нет, хотя бы десяток человек со мной должны быть. И, минимум пятеро из них, должны быть баронами. Я имею в виду, знатными баронами, а не просто пятыми баронскими отпрысками без права наследства.

- Ладно, – задумался я, – подбери себе приличествующую свиту. Только помимо знатных, обязательно включи туда, хотя бы одного, умного, преданного, молодого и решительного, который тебе жизнью обязан. На которого ты можешь надеяться, как на себя. Если мы найдём на той стороне то, что я ищу, этот парень нам сильно понадобится.

- Пожалуй, есть такой, – почесал маковку Клаус, – Да, точно есть! А, если я ему пообещаю, что он получит кусок земли, да с парой деревенек, он вообще для меня всю империю руками перекопает!

Наутро наш маленький отряд въезжал на мост. У-у-у, какими взглядами нас провожали! Если бы взглядом можно было убить, мы в несколько секунд уже истлели бы! Здесь было столько презрения, ненависти и отвращения, что поневоле хотелось сжаться в комочек, опустить голову пониже, и стать незаметной тенью. И всё же мы ехали гордо подняв головы. Ну, типа, это наш выбор, имеем право, а кто не с нами, тот дурак и уши у него холодные! Но, на душе было, ой как тяжело. А тут ещё погонщики ездовых драконов вздумали купать их прямо у моста. Случайно ли, или с тайным смыслом, не знаю. Но, кони упрямились, дрожали, тревожно прядали ушами и никак не хотели ступать на мост. Я бы тоже на их месте задрожал. Драконы были огромны. Пожалуй, с нашу пятиэтажку. Представьте себе живую пятиэтажку, у которой примерно четверть массы это голова. И, когда эта голова открывает пасть, выбрасывая раздвоенный язык, в эту пасть свободно пара грузовиков въехать может. И запах у них… не зря их, в общем, купали.

Кое-как, с понуканием, применяя шпоры и хлысты, мы заставили лошадей двинуться вперёд. Это, как-никак, боевые лошади, привычные к опасности. И тут одна из гигантских драконьих голов нависла над нами, поводя взад-вперёд огромным глазом с вертикальным зрачком. Не мигая. Если дракон захочет положить голову на мост, он просто раздавит нас всех в одну кровавую лепёшку.

- Они травоядные! Мы им не интересны! Они травоядные! – билась в голове только одна мысль, благодаря которой я ещё мог, хоть как-то, заставить себя принуждать лошадь двигаться вперёд, – О, господи! Они травоядные!

Подъезжали мы к мосту, хоть и маленькой, но стройной группой. Сейчас наш строй сбился в кучу и лошади топтались на краешке моста, мешая друг другу. С трудом, с великим трудом, кавалькада отъехала подальше от плещущихся исполинов и восстановила порядок. На другой берег мы съезжали уже не кучей, но небольшим отрядом, с развевающимися вымпелами и флажками. Хотя сердце у меня в груди всё ещё продолжало колотиться, словно сумасшедшее.

Дальше было проще. На той стороне нас уже встречали. Расспросили кто мы и откуда, с какими силами решили примкнуть к этому лагерю. Записали всё на бумажку, для доклада императору. Покривились, когда Клаус заявил, что его чуть не тысячное войско примкнёт к своему командиру позже. Но, спорить никто не стал, может быть, уже привыкли, что кое-кто мечется туда-сюда. Указали нам место, где будут размещаться наши люди, когда отряд перейдёт мост по команде юного графа. Рассказали о порядках в войсках. Ой, да такие же здесь были порядки, как и на той стороне. Так что, тем же вечером, мы присутствовали уже на совещании другого императора.

Дежа вю! Это слово первое пришло мне в голову, когда я переступал порог палатки для совещаний. Те же магические барьеры, те же надменные профили, почтительно склоняющиеся перед троном, те же высокопарные и бессмысленные речи. Те же слуги, разносящие бокалы с вином, дабы высокородные гости могли промочить горло. Даже император, казалось, тот же. Хотя умом и понимал, что это близнец. И всё же, кое-что было не так. Одна маленькая деталь. Никто её не заметил, кроме меня. Потому что я её специально искал. А другие – нет.

- Я решился! – заявил я вечером Клаусу.

- На что? – уточнил парень. Похоже ему передалась моя нервозность.

- Я решился похитить императора, – пояснил я.

- Что-о?!!

- Брось, дружище! Мы уже похищали его в замке Рубус. Не вижу, почему мы не можем похитить его ещё раз.

- Но, тогда мы спасали его из рук тюремщиков!

- Сейчас мы тоже будем его спасать. Хм! Можно сказать, что из рук тюремщиков. Точнее, тюремщика. Того, который отобрал у императора разум.

- Так ты… Ты уверен, что здесь тот, кого нужно похищать? Ну, чей разум в грязных лапах у тюремщика?

- Вот тут сложнее, – вздохнул я, – Разум под чужим контролем у этого императора. В этом я уверен. Но, похищать мы будем другого.

- Как? Почему?!

- Долго объяснять. Как-нибудь потом, ладно? Ты со мной?

- Конечно, – Клаус сказал это без раздумий, спокойно, как давно решённый для себя вопрос, – Конечно, я с тобой. До конца. До любого конца, если ты понимаешь, о чём речь.

- Тогда, прошу тебя, прикрывай мне завтра спину. Я всё сделаю сам, ты только прикрывай мне спину, ладно?

- Хорошо, – кивнул парень, – Я буду прикрывать тебе спину.

Утром я ещё раз подробно проинструктировал того парня, которого отобрал Клаус, и отправил его через мост в обратную сторону. Его задача была оповестить нас, что совещание на той стороне началось или дать сигнал, если такого совещания не будет.

На нашей стороне реки очередное совещание началось по расписанию. Опять магические щиты и барьеры, опять личная охрана императора, стоящая за троном, которая для отвода глаз и в тысячу раз более мощная охрана, в том числе из магов, под видом тех, кто слушает «совещание», а на самом деле зыркает по сторонам. Когда на той стороне реки бабахнуло, я отсчитал в уме три секунды и активировал сапоги Йоты.

Я как рассчитал? Между нашими палатками примерно с километр расстояния. Значит, звук взрыва будет лететь к нам примерно три секунды. И ещё три секунды я ждал. Итого – шесть. Что произойдёт за эти шесть секунд? Представьте, вы охраняете императора. В палатке для совещаний. И вдруг: БАБАХ!!! Первые две секунды вы пытаетесь заслонить императора своим телом и отчаянно крутите головой, в поисках источника неведомой опасности. На третьей секунде приходит понимание, звук был снаружи! Что за звук? Раньше таких не было! Часть охраны выскакивает из палатки для поиска виновного и определения реальной степени опасности. Ещё секунда, а то и две. А остальные охранники? Остальные напряжённо смотрят на выход из палатки, ожидая либо возвращения своих товарищей, либо в готовности отразить прорыв врага. Понимаете? Смотрят на выход из палатки! А не на императора. Вот тут-то я и появился возле трона. Схватил императора за руку и сиганул обратно. Доля секунды! И всё же, краем глаза отметил, как вслед мне зазмеилась фиолетово-голубая молния. Но, я успел раньше. Миг – и я опять в другой палатке. Рядом с Клаусом, который успел плавно сделать шаг в сторону. Мне за спину.

Поймите, я не собирался сделать тому, кто сидит здесь на троне, ничего плохого. И в мыслях не было! Если бы было, местные маги засекли бы меня в момент, но мои помыслы были чисты. Поэтому от меня никто не ожидал здесь никаких фортелей. Про ту палатку я уже объяснил. Меня там не ждали. Только поэтому мой манёвр удался. Я появился в палатке, держа второго близнеца за руку, и все единодушно выдохнули: «А-а-ах-х!!!». И, пока они ахали, я долбанул молнией в угол палатки. Колдун, незримо стоящий в том месте, вспыхнул, словно факел.

Нет, если вы думаете, что я его сразу убил, вы не знаете колдунов! Он только злобно оскалился и поднял руки. И началось!

Я задействовал всё, что у меня было, всех элементалей, и они творили ужас. То, что этот угол палатки в момент исчез, я молчу. И так понятно. Пыхнуло только разочек, и всё. Но теперь там бушевал ад. Земля бурлила и клокотала, в это место беспрерывно били молнии и заворачивались смерчи. А колдун, объятый пламенем, непоколебимо стоял и выплетал пальцами неведомые знаки. Я, конечно, не надеялся вот так, магией извести колдуна. Не тот уровень. Ну у меня был сюрприз в рукаве! И я сжал перчатку, представляя, как передавливаю его горло.

Колдун захрипел, глаза его страшно выкатились и побагровели. Но, он устоял! Я явственно чувствовал, как под моей рукой сминаются хрящи и жилы его шеи, как хрустят шейные позвонки, но колдун оставался на ногах. Он даже не пытася сбросить невидимую руку. Он просто уставился в мои глаза, сквозь пожирающее его плоть пламя. И я почувствовал, что я изнемогаю. Колдун пил из меня силы. Не магические, а просто жизненные силы.

Это хорошо, что в своё время Тангус бил меня по рукам, когда я пытался выставить руку, творя магию. Сейчас я не мог поднять руку. Да, чего там, поднять, я пальцем шевельнуть не мог! А элементали продолжали своё дело. Потом у меня подломились ноги, и я тяжко бухнулся на одно колено. Потом стало ещё хуже. Сзади, сбоку, и ещё где-то в стороне кто-то что-то кричал, кто-то куда-то бежал, кто-то пытался закрыть своим телом императора, но мне было не до этого. Мои ребята били колдуна уже вполне самостоятельно, но тот держался. И я понял, что первым сломаюсь я. Я не мог уже держать голову, шея сама клонилась вниз. Из последних сил я поднял взгляд на противника, и наткнулся на его холодный, цепкий, злобный ответный взгляд. Как приговор. Колдун оскалился, кривя губы в усмешке. А потом у него из груди высунулся окровавленный кончик меча.

Колдун удивлённо глянул себе на грудь, шевельнул губами. Кончик меча спрятался и тут же высунулся снова, уже у основания шеи. И у колдуна хлынула изо рта кровь.

- За-го-во-рённый!.. – сожалеюще выдохнул колдун и упал, прямо в лужу пламени. И тогда из-за его спины стал виден Клаус, опалённый, почерневший, сжимающий двумя руками меч. А ко мне стал возвращаться слух.

Магический бой скоротечен. Вряд ли моя схватка с колдуном длилась более двух секунд. Ну, может две с половиной секунды. Что может случиться за две-три секунды? Оказалось, что многое.

- О-о-о-о! – раздался позади тяжкий стон, – О-о-о-о!!!

С трудом я оглянулся. Картина стоила того, чтобы быть запечатлённой! Хотя, вряд ли такую картину приобрели бы для императорской картинной галереи.

На троне императора не было. Видимо, увидев двойника, он вскочил с места и бросился к своему брату. Теперь они стояли вдвоём, рядом, и было совершенно невозможно определить какой из них «наш», а какого я только что похитил. Хотя я догадывался. Один из братьев ухватился ладонями за виски, побледнел и, раскачиваясь из стороны в сторону, громко стонал, второй бережно держал его за плечи и старался заглянуть ему в глаза. А, вот остальные присутствующие!.. Хаос, это самое корректное сравнение. Броуновское движение. Чистая анархия. Ну, что-то такое, думаю, вы поняли. И все что-то орали.

То, что я умудрился разобрать, звучало примерно так:

- Это же проклятый колдун Каррукус!

- Как он мог здесь оказаться?! Он осуждён имперским судом на пожизненное изгнание и заточение!

- Может, это не он?!

- Он, точно он! Я видел его магическую ауру!

- Нет, это точно не он! Не похож!

- Кто из императоров наш?

- Думаю, сами разберутся! Наша задача обеспечить охрану! Обоим!

- Почему император так бледен? Медика! Срочно медика!

- Какой к лешему медик? Мага-целителя императору! Живо!

- С дороги! С дороги! Дайте дорогу имперскому магу! Дай выйти, кому говорят!

- Ты кто, сукин сын?! Подосланный убийца?

- Сам ты убийца! Я министр!

- Врёшь, гнида! Притворяешься!

Прочитали? А теперь представьте, что всё это не говорят, а кричат, причём одновременно! А ещё суетятся, бегают взад-вперёд, кто-то выскакивает из палатки, кто-то забегает внутрь, все сталкиваются друг с другом, с криками, воплями, хватанием друг друга за грудки, охрана пытается выстроиться вокруг императоров живой изгородью, но у них не получается, потому что все мечутся и сбивают друг друга с ног.

А я стою в уголке, рядом с догорающими остатками колдуна, рядом со мной, прикрывая меня, стоит Клаус с обнажённым мечом, и я пытаюсь отдышаться. Водяной давно нырнул в меня и я чувствую, как медленно, толчками возвращаются силы. Пожалуй, можно попробовать встать.

И тут раздался властный, холодный голос:

- Молчать!

И все замерли. Кто где стоял, там и замер. Даже охранники. Только один из братьев продолжал стонать, хотя уже еле слышно.

Император, который держал своего близнеца, оглядел присутствующих из под нахмуренных бровей и приказал коротко:

- Все вон! Оставьте нас вдвоём!

И в голосе было столько уверенности, твёрдости, столько железной властности, что никто не посмел ослушаться. Все заспешили к выходу.

- Охрана тоже! – прозвучал приказ.

Сумятица у выхода ещё усилилась. А я… краем глаза я заметил мелькнувшую тень в углу палатки.

- Вот он! – мысленно обратился я к своим, – Вот он! Держи!

Мои элементали выглядели потрёпанно, но бросились по призыву без раздумий. Кроме водяного, конечно, который копошился в моих внутренностях.

Клаус бережно подхватил меня под локоть, помогая встать. Я удержался на ногах. Спасибо водяному! Я быстро прихожу в норму! Но, когда парень попытался аккуратно направить меня к выходу, я воспротивился. Ну, нет! Пока ещё моё место здесь!

Элементали окружили незнакомца. Огненный раскинул вокруг пылающее кольцо, воздушный накрыл всё это прозрачной, но плотной сферой, вроде воздушной линзы. Земляной пытался ухватить за конечности и обездвижить незнакомца. Теперь я смог разглядеть его лучше. Омерзительное зрелище! Что-то вроде ожившего мозга без черепной коробки. Розово-серый, мокрый, бесформенный комок, собравшийся хаотичными складками. Не разобрать, где перед, где зад, где бока. По всему телу пульсируют красные и голубые вспышки. Два фасеточных, как у насекомого, глаза, которые блуждают по всему телу, перетекая от одного положения в другое, то вместе, то врозь, то вообще, попеременно. Снизу, как у осьминога, несколько щупалец с присосками, только в отличие от осьминожьих, двигаются быстро и проворно. Вон, мой земляной успел ухватить только три из восьми, а он старается вовсю! И он уже опытный боец!

Впрочем, судьба этого монстра предрешена. Вон уже земляной дотянулся до четвёртой щупальцы, намертво зажимая её в земле, вот огненный рывком сузил своё кольцо, обжигая и высушивая чахлое тельце врага. А потом два глаза этого комочка перекатились и уставились на меня. Я до хруста стиснул зубы. Если он сейчас возьмёт верх над моим разумом…

- Почему?.. – раздался хриплый, отчаянный шёпот в моих ушах, – Почему ты не поддаёшься?!.. А! Артефакт!

И глаза монстра перекатились в сторону Клауса. Лицо парня окаменело. Меч в его руках вздрогнул и начал подниматься.

- Не успеешь! – зло прорычал я, – Огненный!

Пылающее кольцо возле чахлика ещё более сжалось.

- А-а-а! Сдаюсь! Не надо! Больно! – заорал голос в ушах, – Сдаюсь!!!

Клаус уронил руки вдоль тела и принялся с недоумением оглядываться. Огненный слегка отступил.

- Я приказал всем убираться! – громыхнул холодный голос за спиной.

Я оглянулся. В палатке остались только оба брата и мы с Клаусом. Клаус вздрогнул и хотел сделать шаг к выходу. Я ухватил его за рукав.

- Не думаю, что это хорошая идея, – не менее холодным тоном ответил я, – Если вы ещё не поняли, то помочь вашему брату могу только я. Я, и никто другой!

Несколько секунд мы сверлили друг друга глазами.

- Я не думаю, что кто-то вообще может помочь! – вдруг с болью выкрикнул император, опять бросив взгляд на близнеца, – Мой брат безумен!

- О-о-о! – эхом откликнулся второй близнец, не переставая раскачиваться и не отрывая ладоней от висков.

- Я – могу! – твёрдо заявил я, хотя и не был до конца уверен в успехе.

И опять наши взгляды скрестились, словно копья.

- Если поможешь – проси что хочешь! – выкрикнул император, – Любое желание! Но, если окажется что ты лжёшь, или сделаешь ещё хуже…

Он ничего не добавил, но кулак его сжался с такой слой, что, пожалуй, мог бы раздавить камень в мелкий песок. Но, я его уже не слушал.

- Ну, – мысленно обратился я к пленному, – У тебя два выхода. Ты можешь выбрать героическую смерть и мой огненный элементаль будет тебя медленно поджаривать, пока ты не станешь этаким румяным колобочком. А можешь пойти со мной на сотрудничество. Тогда… да, тогда я не дам тебе развеяться в твоей стихии – какая там у тебя стихия? – а позволю оставаться возле меня. Ну, вроде как, будешь одним из моих элементалей.

- Горячо! Я сохну! – пискнуло у меня в ушах. Я кивнул и огненный отступил ещё дальше. Зато земляной успел ухватить остальные щупальца.

- Опять в рабство? – горько проговорил пленный, – Ты предлагаешь мне рабство? Если у тебя есть благородство – убей меня! Только без мучений. И я растворюсь в моей стихии, в информационном поле Вселенной. Тебе хватит рабов и без меня!

- У меня нет рабов! – холодно заметил я, – Элементали подчиняются мне, да, но делают это по собственной воле. Потому что считают меня лидером. Командиром. Командиром, а не рабовладельцем! И ты, как раб, мне не нужен. Не хочешь жить – не надо. Обойдусь. Но, насчёт благородства вопрос дискуссионный. Если ты откажешься помочь вон тому, который стонет, я засуну своё благородство подальше и буду тебя пытать! Пока не согласишься помочь. И, знаешь, мне кажется, что ты слишком изнежен, чтобы сопротивляться долго.

Пленный помолчал, разглядывая своих мучителей. Элементали в ответ глядели решительно и сурово.

- Ты клянёшься, что отпустишь меня… потом? – оба глаза существа разглядывали меня, но на этот раз насилия над собственным разумом я не чувствовал.

- Как пожелаешь, – пожал я плечами, – Захочешь – уходи, захочешь – оставайся. Со мной интересно, вот, хоть у кого спроси!

- Пусть меня отпустят, – попросил пленный, – Я не убегу… клянусь!

Я кивнул. Элементали приняли обычный вид бравых парней и встали, скрестив руки на груди. Пленный что-то заскрежетал, и быстро семеня щупальцами, подбежал к стоящим в обнимку братьям. И уставился на них своими странными глазищами.

- О-о-о! – всё так же стонал один из них. А потом поднял глаза, – О-о-о… Овальд?!

- Узнал! – радостно воскликнул второй и порывисто обнял брата, – Он узнал!

- Ваше императорское величество! – Клаус пал на одно колено и склонил голову.

- Не перед тем, – мягко поправил я его, – Надо перед этим.