Если хочешь быть покоен, не принимай горя и

неприятностей на свой счёт, но всегда относи их на казённый.

Козьма Прутков. Афоризм № 246

Я с ужасом смотрел, как совершенно обессиленный элементаль воды пытался выбраться из тела эльфийки, и у него не хватало сил. Другие элементали, сами иссохшие и истоньшившиеся, с трудом вытащили его, шатающегося на подгибающихся ногах.

- Надеюсь, всё будет хорошо? – спросил я с невольным страхом.

Бледный водяной элементаль сумел только слабо кивнуть головой, прежде чем растворился окончательно. Да и другие за ним вслед. А я понял, что меня ждёт трудный вечер. Кажется и Гай об этом догадался. Потому что глаза у него стали тревожные и он непроизвольно скосил взгляд на мой кинжал.

- «Откат» будет? – спросил он напряжённым голосом.

- Похоже, что да, – согласился я.

- Тогда ты, это… оружие отдал бы!

- Нет, – заявил я твёрдо, – Пора научиться себя контролировать. Не дело это, каждый раз при «откате» связанным сидеть!

- Я тогда с тобой буду, – быстро заявил Гай.

- Ни к чему, – хмуро заявил я, – Ты что, не видел никогда, как я рожу кривлю?

Я не буду описывать этот «откат». Не слабее и не сильнее предыдущих. Разница только в том, что я запретил себе думать о себе самом плохо. Я постоянно твердил себе, что если меня выбрали в друзья такие замечательные ребята, как Гай и Велль, то я не могу быть последним подонком, как мне настойчиво пытается внушить моё же тёмное «я». Я не подонок, и всё тут! Да, меня корёжило и крючило, и я готов был выть от беспросветной тоски, но я вырубил кусок толстой ветки и сунул его себе в рот. И закусил так, что зубы застряли в древесине.

Показалось или нет, но вроде бы «откат» на этот раз прошёл быстрее. Ещё не рассвело, а я уже пришёл в себя и мог трезво мыслить. Только слабость была такая, что меня ветром шатало. Кое-как я добрёл до костерка и плюхнулся на охапку веток.

- Отпустило? – нейтральным тоном, словно о чём-то, само собой разумеещемся, поинтересовался Гай.

- Отпустило, – согласился я, вытирая рукавом слюнявый рот, – А ты, я вижу, всю ночь дежурил?

- Пустяки! – отмахнулся Гай, – Я могу суток четверо не спать. А то и больше.

- Зря, – укорил я его, – Иди вздремни. Завтра его высочество захочет провести с тобой тренировочный бой. Ты должен показать всё мастерство!

- Захочет ли? – усомнился Гай.

- Ещё как захочет! – убеждённо сказал я, – Его высочество каждое наше слово проверяет. И про твоё мастерство проверить захочет. Не сомневайся.

- А ты как? Справишься?

- Конечно, – пожал я плечами, – Что может произойти? Мы на территории эльфов, людей здесь не бывает, а дикие звери к костру не выйдут, огня боятся. Иди спать смело!

- Ну, ладно, – нерешительно согласился Гай, – Если завтра и впрямь с его высочеством спаринг проводить, пойду я и впрямь вздремну.

Я сидел у костра, подбрасывал ветки в огонь, смотрел на незнакомые звёзды и думал. Вроде, всё в рассказе принца было складно. Один к одному. Но, что-то не давало мне покоя. Ладно, допустим, принц прав. Дальше-то что? Нет, чего хочет принц ясно: он хочет, чтобы мы сами – сами! – без его участия, догадались, что императора нужно сместить с трона. Изолировать. На неопределённое время, пока император не придёт в себя от злого колдовства этого неведомого мага тонких материй. Ну, а он, естественным образом, за императора в это время будет царствовать. Потка тот не одумается окончательно. Вот только мне ввязываться в эти политические дрязги совершенно не хотелось.

Освободить принца было легко. Потому что он уже был изолирован. Никого лишнего, только стража, персональная охрана принца и сам принц. То есть, тюремщики и заключённый. Во дворце императора всё будет по другому! Начни там такую же атаку – сотни безвинных людей ни за что полягут. Нет, можно, конечно, что-то придумать. Охоту, например. И, во время скачки за зверем, незаметно поменять одного на другого. Только я сильно сомневаюсь, что тот самый неведомый маг позволит императору выйти из зоны своего контроля. Даже на охоте. А мои мозги от воздействия магии тонких материй никто не зачаровывал! Он меня сомнёт, как ненужную бумажку, и вышвырнет. И буду я до конца дней своих ходить и хихикать неизвестно почему, на потеху окружающим. Не хочу!

Я ничего не услышал, ничего не унюхал… Вообще ничего! Однако, какая-то сила, словно толкнула меня в бок. Интуиция? Я резко вскочил, развернулся и поднял арбалет.

- Странно! – капризным тоном сказал принц, – Раньше я умел на охоте к зверю подкрасться так, что удавалось его рукой коснуться, прежде чем он меня почуял!

И он показал мне, как касается рукой зверя.

- О, да! – в тон ему ответил я, отводя арбалет в сторону, – Я услышал не вас, ваше высочество, а во-о-он ту птицу, которая в кустах завозилась! Случайное совпадение, ваше высочество!

- Случайность? Странно! – повторил принц и, круто развернувшись, вернулся в свой шалаш. Шагая так, что ветки хрустели под его ногами особенно громко.

И, как только принц скрылся в шалаше, из-за дерева выглянула Велль со снаряжённым луком в руках. Подмигнула мне и опять растворилась среди ветвей. Мол, не дрейфь, Лёха, всё под контролем! Мы слышим, как трава растёт, а не то, что какой-то принц к нашему сторожу подкрадывается. Пусть только попробует нас уличить, мы его сами уличим! Так уличим, что ему не понравится! Значит, с ней и вправду всё в порядке. Ура!

Утро началось предсказуемо. Едва Гай высунул голову из шалаша, как принц деланно зевнул и небрежно спросил:

- А не размять ли нам кости, господин граф? Мне сказали, что ты отличный мечник!

- С удовольтвием, ваше высочество! – покорно ответил Гай, бросив на меня потрясённый взгляд.

Я в ответ лишь пожал плечами.

И следующие полчаса принц атаковал юношу, что было сил. Гай защищался безукоризненно. У принца не было ни одного шанса, даже призрачного.

- Почему ты, прах побери, не атакуешь? – запыхавшись, выдавил, наконец, из себя принц, – В обороне ты силён, спору нет, но почему ты не атакуешь?!

- Ваше высочество не отдавали подобного распоряжения. Вы выразили желание размяться, не более. Я не считал себя вправе на полноценный бой, – ровным голосом ответил Гай, – Однако, если ваше высочество желает…

- Желает! – с пылом подтвердил принц, – Ещё как желает!

После этого начался форменный разгром. Каждая атака принца приводила к его полному и неминуемому поражению. Каждая атака Гая – к тому же. Даже, ещё быстрее. Не более, чем через двадцать минут, принц с досадой бросил меч в траву.

- Прах побери! Ещё час назад я считал себя весьма хорошим бойцом! А теперь выясняется, что я не знаю, за какой конец меча нужно браться во время боя! Оказывается, я дилетант! А ты граф – самый искуссный меч империи.

- Не возводите на себя напраслины, ваше высочество! – примирительно возразил я, бросая бойцам полотенца, – Вот, возьмите, господа, они совершенно чистые. Я думаю, дело в том, что ваше высочество долго не имели возможности тренироваться, вот и всё! Две-три тренировки полностью восстановят ваше мастерство мечника, ваше высочество!

Принц бросил на меня злобный взгляд:

- Не надо меня утешать! Я знаю, что причина не в этом! И, кроме того, господин фе О’Дал, прошу учесть на будущее: членам императорской фамилии полотенца положено подавать. Подавать, а не швырять прямо в лицо! Элементарные нормы этикета должны знать даже простолюдины!

- Прошу простить меня ваше высочество! – искренне раскаялся я, – Подобного больше не повторится!

- Надеюсь! – проскрежетал принц, – Кстати, где ваша прославленная лучница? Где эльфийка Велль?

- Я здесь, ваше высочество! – прозвучал мелодичный голос из-за спины принца.

Тот оглянулся, как ужаленный.

Велль стояла в своём охотничьем наряде, свежая, ухоженная, улыбающаяся, с роскошной гривой волос, от неё пахло юностью, чистотой и острым чувством опасности. В руках у неё был неизменный лук с наложенной на тетиву стрелой. Стрелой со слегка голубоватым оперением.

- Мне господин фе О’Дал обещал фантастический выстрел! – вышел, наконец, приннц из оцепенения.

- Разумеется, ваше высочество! – улыбнулась ему эльфийка, одновременно ласково и хищно, – Какой выстрел вы хотели бы увидеть?

- Я спрятал среди деревьев монетку… – начал принц.

- Две, ваше высочество, – улыбаясь поправила его эльфийка, – Две монеты!

- Хм! Ну, ладно, две монеты! Одна из них видна отсюда, а другая далеко. Поэтому я сказал про одну монету. Итак, я хотел бы увидеть, как ты поразишь эту спрятанную монету, когда на линии выстрела будет стоять господин ши Денжер!

- Это легко, ваше высочество! – не переставая улыбаться, земетила девушка, – Вы сами определите мне и Клаусу места, или можно стрелять прямо сейчас?

Принц намурился, раздумывая. Потом решительно сказал:

- Я сам определю места! Ты, сударыня, встанешь тут, прямо на отпечатки моих сапог. Ты, господин Клаус, встанешь вон туда. Ещё правее… ещё чуть-чуть… стоп! Да, вот так. И не шевелись! Сударыня, прошу!

Эльфийка танцующей походкой подошла к принцу и встала точно на отпечатки его сапог. Улыбнулась.

- Немного не по направлению выстрела, ваше высочество, я бы встала иначе. Но это мне не помешает.

- Тогда, прошу!

Эльфийка перестала улыбаться и прищурилась. Потом достала из колчана вторую стрелу и наложила её тоже на тетиву. Подняла лук.

- Господин Клаус ши Денжер… – начала она протяжно, и быстро закончила, – Ты дурак!

- А? Что? – растерянно моргнул Гай, и именно в этот момент рядом с его шеей просвистела стрела.

- Ой, – сказал Гай, трогая мочку уха, – Кажется зацепило!

- Это оперением, – успокоила его эльфийка, – Я рассчитала так, чтобы наконечник в это время летел параллельно земле.

- Да, действительно, – согласился Гай, рассматривая пальцы, – Крови нет. А почему я дурак?

- Потому что ты не предложил его высочеству присесть! – вмешался я.

Нет, Гай и правда дурак! Что непонятного? Эльфийке нужно было, чтобы Гай не мотнул случайно головой. Иначе его могло и зацепить. Она его удивила. Так, что тот моргнул от удивления. И так рассчитала, чтобы в момент моргания пролетела стрела.

- Будете смотреть результат, ваше высочество? – эльфийка снова улыбалась. А на тетиве лежала очередная стрела.

- Конечно, буду! – брюзгливо ответил принц и первым пошёл к дереву, из которого торчало оперение, – А почему вылетело две стрелы?

- Так ведь было две цели! – пожала плечами девушка.

Принц замер столбом и медленно повернул голову.

- То есть… – медленно начал он, – Ты утверждаешь, что стреляла сразу по двум монеткам? И одна стрела летела рядом с шеей любимого человека?!

- Да, – тряхнула кудрями Велль, – Конечно, если бы было три монетки, было бы гораздо тяжелее…

- Это невозможно! – завопил принц, – Это колдовство! Это твоя работа, фе О’Дал!

- Увы! – развёл я руками, – И рад был бы помочь госпоже Велль, но я не знаю, где спрятаны монеты. Куда направлять стрелы? Нет, этот выстрел – целиком её заслуга!

Принц круто развернулся на каблуках и потопал в заросли. Думаю, не надо объяснять, что обе монеты оказались пронзёнными точно в середину? Фальц только кусал губы от досады.

- Теперь вы верите моим словам? – вполголоса спросил я, когда мы возвращались на поляну, – Ваше высочество?

- Теперь я тем более не верю! – вспылил принц, – Это невозможно!

- Значит, мы добились невозможного! – филосовски заметил я.

- Но, как? Как?! – продолжал неиствовать принц, – Как можно попасть точно в цель, если её не видеть?

- Знаете, ваше высочество, – поведал я ему доверительным шёпотом, – Я давно подозреваю, что у эльфов зрение устроено иначе, чем у нас! Видите ли… что люди, что эльфы, по сути это тоже зверушки! Да-да, ваше высочество! Умные, но зверушки! Гм, по крайней мере большинство. Прошу не относить этого на свой счёт, я не имел в виду вас! Так вот, зверушки приспосабливаются к жизни в том месте, где они обитают. Есть те, кто легко живёт в холоде и не может жить в тепле, а есть – наоборот. И это касается не только шкуры, ваше высочество! Взять, к примеру летучих мышей. Не поверите, но они видят в темноте ушами! Точнее, их уши улавливают отзвуки их собственного крика, отражающиеся от предметов, и у них в мозгу рисуется нужная картинка. Или змеи. Их зрение очень слабенькое. И, действительно, зачем им чёткое зрение, если они ползут среди травинок? Так они приспособились видеть… языком! Их язык необычайно чувствителен к температуре. И улавливает её малейшие перепады. И в мозгу змеи появляется изображение всех зверьков, которые есть поблизости, крупных и мелких. На мелких она охотится, от крупных старается уползти. Теперь подумайте, ваше высочество: раса эльфов издавна живёт среди лесов. Конечно, они приспособились к этой жизни! Подозреваю, что их зрение соединяет в себе и зрение человеческое, и зрение летучей мыши – не зря же у них такие уши! – и зрение змеи… и, вообще, неизвестно чего! Во всяком случае, я сам неоднократно видел, как эльфийка пускала стрелу, вроде бы, наобум, но неизменно поражала дичь. Вначале я думал, что она слышит шорох травы или листвы, который не слышу я. Но потом я убедился, что она так же легко поражает и затаившуюся дичь, которая не движется. И тогда до меня дошло, что их зрение отличается от нашего.

- Ты хочешь сказать, что эльфы более совершенны, чем люди? – нахмурил брови принц, – Что у них более совершенные слух, зрение, и всё остальное?!

- О, нет, ваше высочество! Не всё так просто! Мудрая мать-природа никогда ничего не даёт просто так! Что-то дав, она неизменно что-то отнимает!

- Что, например? – голос принца был, поистине, ледяным.

- Например, осязание, – тихо проговорила Велль, еле слышно появляясь сбоку от нас, – Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но вы правы, слух у эльфов отменный. Как и зрение с обонянием. А вот, осязание… Мне всегда удивительно видеть, как Га… как Клаус ши Денжер, после очередной заточки меча, всегда пробует его остроту пальцем. Я ничего пальцем определить не могу. А, вот, зрением – легко. Малейший изьян заточки! Быть может это потому, что наши пальцы загрубели от беспрестанной стрельбы из лука, может по иной причине. Судите сами.

И эльфийка опять растворилась среди окружающей листвы.

- Вот как?! – сказать, что принц был озадачен, это ничего не сказать.

- А теперь представьте, какие у них могут быть дети! – шепнул я совсем тихо.

Принц Фальц дёрнулся, но промолчал.

Разговор он начал только вечером, за ужином. Опять же, предсказуемо. И, должен признать, весьма убедительно. Хорошо, что я предупредил своих друзей, чтобы помалкивали. Иначе, они могли и согласиться. Уж, больно медоточив был принц.

Начал он с печальной констатации того факта, что император неадекватен. Не по свой вине, боже упаси! Всё происки злого колдуна тонких материй. Но, помочь императру нужно, как полагается честным гржданам страны! Мы молчали. Принц в очень аккуратных выражениях пояснил, что он имеет в виду, что если императора на некоторое время изолировать, как его, принца, даже не как его, а гораздо мягче, отправив не в заключение, а в почётную изоляцию, то у императора должно наступить просветление. Тогда император придёт в себя, осознает что есть что и кто есть кто. И нам почёт и уважение. Н-да, конечно, как дипломатично заметил принц, империя не должна заметить отсутствия императора. И он, Фальц, готов заменить на время отсутствующего императора. На время, только на время! И исключительно во благо империи! Мы молчали.

Принц начал сердиться, но быстро взял себя в руки. Он только заметил, что в случае с императором не понадобится лобовых атак и штурмов. Он знает императорский дворец, как свои пять пальцев. Достаточно ночью подменить… э-э-э… объект подмены, и никто ничего не заметит. Делов-то на две минуты! Зато почёт и уважение на всю жизнь! Богатство и слава! Мы молчали. Ладно, заметил принц, можно и не во дворце. Во дворце, действительно, опасно. Этот подлый чародей может лично ночевать в комнате императора, будучи невидимым. Тогда он сделает так, что мы друг друга сами перережем! Вползёт нам в мозги и прикажет резать. А, если во время охоты? Император обязан, по статусу, периодически устраивать охоту. Подловить его, когда он увлечётся погоней и… э-э-э… выполнить задуманную операцию? Мы молчали.

Принц в досаде стукнул кулаком по ладони. Хорошо, заметил он, пусть охота тоже считается сложным вариантом. Есть способ ещё легче и проще! И безопаснее! Ежегодный императорский бал! Который должен состояться через пару недель. И принц объяснил, что ежегодный императорский бал – это довольно обременительное, но совершенно необходимое мероприятие государственного масштаба. На которое собираются все высшие дворяне империи. И продолжается бал, по традиции, ровно сутки. Понятное дело, танцевать целые сутки немыслимо! Однако, правила этикета требуют присутствия императора в зале для танцев все эти сутки. Приходится придумывать возможность исчезнуть из зала, хотя бы на пару минут. Например, теми же правилами приличия не возбраняется, если император, взяв под ручку кого-то из дам, прогуляется с ней по коридорам замка. Недолго. Ну, действительно, интимные разговоры не для ушей остальных придворных. Но, как правило, выйдя в коридор, император бросает свою подвернувшуюся пассию и стремглав мчится в те места, гда он может облегчить… э-э-э… ну, вы понимаете, господа? А через пару минут возвращается, подхватывает девушку под руку и возвращается, довольный, обратно.

- Понимаете, господа? – принц посмотрел на нас невинным взглядом, – Никто не может предугадать, когда императору потребуется… минутка отдыха. Если заранее занять то место, куда стремится император в такие минуты, то можно застать его совершенно без охраны! Ибо охрана остаётся снаружи! И, если в это помещение войдёт император, а выйдет принц, в той же одежде, никто не заподозрит подмены! Никто!

- Кроме мага тонких материй, – заметил я, – Ибо для него подмена будет совершенно ясна. И ещё пары дюжин людей, с которыми император вот только что разговаривал, и вдруг – вдруг! – совершенно забыл тему разговора и то, о чём он только что с таким пафосом вещал!

Принц опустил голову.

- Скажите, ваше высочество, – спросил я, – А клятва на крови была обоюдной?

- Разумеется! – раздражённо бросил принц.

- Я так и думал, – кивнул я головой.

- О чём ещё ты так и думал? – рявкнул в раздражении Фальц.

- Об этом.

И я пояснил. К сожалению, принц не может призвать нас прямо к похищению императора. По понятной причине. А мы, в свою очередь, без прямого указания принца не можем предпринимать никаких мер. Ибо это покушение на главу государства. А мы не мятежники, в конце концов! Но, выход есть! Есть, повторяю я вам!

- И, какой же? – подозрительно покосился на меня принц.

- Очень простой выход, – пояснил я, – К сожалению, с нами он не пройдёт, поскольку мы уже в курсе. Но, достаточно принцу явиться к кому-то из влиятельных герцогов и выдать себя за императора… А императора за принца… Как о том, кстати, подозревают все окружающие… Тогда принц может потребовать свержения узурпатора… принца! Заметьте, в его требовании не будет ни слова про свержение императора! Клятва крови безмолвствует! Что будет дальше? Герцог, покорный императорскому приказу, тайно собирает войска и, в один прекрасный день, осаждает столицу. Требование одно: прямые переговоры с тем, кто сидит на троне. И даже палатка поставлена для переговоров, посреди поля, между враждующими войсками! Что предпримет император? Он тоже связан клятвой крови! Он не может объявить, что в нападающем войске самозванец, которого нужно казнить! Тогда он тоже умрёт! Что же он предпримет? Скорее всего, пойдёт на переговоры.

Я победно поглядел на принца. Принц ошарашенно молчал. И я продолжил.

- Итак, император, окружённый пышной свитой, приезжает на переговоры, после того, как соблюдены все формальности, даны гарантии, взяты заложники и всё такое прочее. Подходит к шатру для переговоров. А тут сюрприз! В шатёр пропускают только одного императора! Без свиты, в которую, без сомнения, затесался и подлый маг. А в шатре сидит только один принц. Тоже без свиты. И охраняют вход в палатку весьма сильные маги. Такие, что у наглого мага тонких материй нет шансов. Хоть злись, хот не злись, а в палатку хода нет. Ладно, думает про себя этот негодяй, пусть император с принцем разок побеседуют! За один раз моё колдовство не убудет! Чтобы оно выветрилось, по крайней мере, неделя нужна. А то и две.

Я перевёл дух. Принц напряжённо глядел мне в лицо. Я делал вид, что не замечаю.

- Император, кстати, в палатку зайти не боится. Принц не может сделать ему ничего плохого. И он заходит в палатку. А через полчаса они выходят из палатки. Оба. И оба хмурые. И оба отдают своим парламентёрам приказ – немедля сесть за стол переговоров и в течении недели выработать условия почётного мира! После чего император садится на коня и уезжает в столицу, а принц, выдающий себя за императора, уезжает к войскам. А всех парламентёров, – всех, включая подлеца мага! – ведут под охраной в ближайший замок и запирают в местном аналоге темницы. На две недели. Да-да, на две недели, а не на одну. Дескать, условия мира не настолько проработаны, чтобы их принять. И всем становится хорошо. Я не уточнил одной маленькой детали. В палатке принц был не один. С ним был маг, ставший невидимым. То есть, тоже маг тонких материй. Когда император и принц остались в палатке, этот маг показывается императору и поясняет, что может лишить его жизни, если тот не примет неких условий. И, конечно, жизнь и трон императору сохранят, если условия будут приняты. И, самое главное, принц к этой угрозе отношения не имеет, а следовательно, не пострадает. Условия просты: братья меняются одеждой и на две недели разъезжаются по враждующим армиям. Принц, временно, поддерживает порядок в империи, а император убеждается, что его брат не замыслил его свержения. И освобождается от магии колдуна. Через две недели братья опять встречаются в той же палатке, оба с чистым разумом, опять переодеваются и подписывают вечный мир. Играют фанфары, блещет солнце, все веселятся. Из темницы выпускают арестантов, кроме подлого колдуна, устроившего весь этот переполох. Тот остаётся в тюрьме. Даже, если попытается стать невидимым. Справедливость торжествует!

- Да… – неопределённым тоном протянул принц, – Да, уж!..

- Повторюсь, ваше высочество, наша группа не может принять в этом участия. Мы в курсе всей затеи. Нужен кто-то, король или великий герцог, который поверит, что вы – это император, и будет повиноваться приказам беспрекословно. И он должен быть настолько влиятелен, чтобы выполнить своё предначертание, собрать войско, подобрать магов нужной квалификации и всё такое прочее. Думаю, что лучше обратиться не к вашим сторонникам, ваше высочество, а к сторонникам, именно, императора. Назовите такого человека, и мы доставим вас к нему! Остальное будет в ваших руках и в руках проведения!

Принц долго раздумывал, иногда вставал и начинал бродить возле костра, иногда останавливался и чертил кончиком меча на земле какие-то закорючки. Снова садился и впадал в задумчивость. Опять вставал и бродил. Никто из нас не проронил ни слова. Глубоко за полночь принц остановился перед нашей группой и отрывисто произнёс:

- Я принял решение, господа! Прошу доставить меня в герцогство Вейвер, к свену Калту Вейверскому! Но, не под именем императора, как ты предлагал фе О’Дал. Пусть я останусь, как есть, принцем Фальцем!

- Как вам угодно, ваше высочество! – склонился я в поклоне.

Вот почему на следующий день мы с Гаем покрывали версту за верстой широким намётом. И опять начали свой путь от полянки Йоты. Так оказалось ближе. Велль осталась с принцем, обеспечивая ему охрану и защиту. В первую очередь, от других эльфов. Не стоило забывать, что наш лагерь находился на эльфийской земле. Гай был мрачен, молчалив и то и дело подхлёстывал своего коня. Поздним вечером я посмотрел на его озабоченную морду, вздохнул и предложил ему перенёсти нас на ночь обратно в лагерь. Моя интуиция подсказывала, что всё в порядке, что беспокоиться нет повода. Но, разве это обьяснишь влюблённому юноше? Я счёл, что лучше переночевать в лагере. А утром продолжить путь.

- Мы в землях, где запрещено колдовство, – нахмурился Гай, – Если мы вернёмся в лагерь, то утром, когда мы перенесёмся опять сюда, нас здесь уже будет подждать патруль магов. Нет, лучше до замка свена Калта Вейверского колдовства не применять!

И Гай в досаде отвернулся. Я видел, что он всей душой стремился к своей эльфийке, и решение остаться далось ему с трудом. Тем больше уважения к парню!

Со своей стороны я мог только скакать без передышки, не обращая внимания на одеревеневшую спину. И то, что пониже спины. Шестидневный переход мы покрыли в четыре дня. Когда мы вплотную достигли замка, я решился. Несмотря на возражения Гая я перенёс его в лагерь. Вместе с лошадьми и имуществом. А сам вернулся.

Я рассчитал просто. Не может быть, чтобы магический выброс фиксировался магами с точностью до метров. Это маги, а не спутниковые навигаторы. Вероятнее всего, они фиксируют эти выбросы по принципу «где-то здесь!». И накрывают карту местности широкой ладонью. В моём случае, они крепко задумаются, в замке было колдовство, или в окрестностях замка? И в первую очередь начнут проверять замок. Я бы сам так поступил. Почему? Потому что колдовство внутри опаснее.

Не забудьте, что этот замок принадлежит не кому-нибудь, а свену Вейверскому. И сами маги сидят, скорее всего, в этом же замке. Значит… значит, какое-то время у них уйдёт на разборки, не намагичил ли чего-нибудь кто-то из них? Пока они там друг перед другом не поклянутся, что это не они, пройдёт какое-то время. Потом они насторожатся и испугаются. В замке кто-то колдует, а они не знают! В замке неизвестный маг! И они прошерстят весь замок в поисках неизвестного колдуна. Да так, что по одному и тому же месту два, а то и три мага пройдёт! И, только после этого, они рискнут предположить, что выброс магии был вне стен замка.

Что это значит для меня? Фора во времени и ничего больше. Ареста я не опасался. Точнее, опасался, но не слишком. Я был в сапогах, а следовательно, почти неуязвим. Зато я успею придумать, как пробраться в замок, и выполнить свой план, прежде чем меня схватит магический патруль.

Забегая вперёд скажу, что мои опасения оказались напрасными. Так же, как и самопожертвование Гая. Колдовство артефаков Йоты совершенно не вызывало колебаний магического фона. Артефакты работали по другому принципу. Маги в замке вообще ничего не почувствовали. Однако, узнал я об этом позже.

Мне повезло. Хотя… случайности не случайны? Не знаю, не знаю! Во всяком случае, не прошло и часа, как я заметил довольно внушительную отару овец, которая пылила по направлению к воротам замка. Я тут же прыгнул в лагерь и лихорадочно переоделся подмастерьем. Я бы оделся ещё беднее, но ничего подходящего не оказалось. И опять прыгнул к замку, в ближайшую рощу. Вовремя. Я успел сделать вид, что иду своей дорогой мимо перекидного моста, где как раз и встретился с отарой. Случайно. И остановился поглазеть.

Пастухов было всего двое. И четыре собаки. Довели отару до места они довольно ловко, не отнять. А вот загнать овец на перекидной мост у них получалось плохо. Овцы разбредались кто куда и совершенно не хотели идти на мостик. Собаки метались вокруг и не позволяли овцам разбрестись слишком уж далеко. Но загнать отару на мостик у них всё же не получалось. Оба пастуха бегали в мыле, погоняя своими длинными посохами глупых животных, но овцы упрямились. Я наблюдал за этим, делая вид, что не замечаю, как со стены наблюдают за мной самим. Вакханалия у мостика всё нарастала.

- Помочь? – вроде как «на выдержал» я.

- А ты кто таков? – поднял на меня взгляд один из пастухов.

- Студент я, – ответил я совершенную правду и невольно вздохнул, – В университете учусь. А сейчас домой тороплюсь. Но, чтобы помочь тебе, время найду. Всего за пару мерчеров!

Люди редко верят в бескорыстную помощь, но охотно доверяют тем, кто требует за помощь деньги.

- Два пака! – буркнул пастух.

- Четыре! – тут же воскликнул я, вспомнив незабвенного Кралона.

- Три, – поморщился пастух.

- Значит, три с половиной! – подвёл итог я, как само собой разумеющееся, – Семь полупаков, и я тебе помогаю отару в замок доставить!

- Ладно, – скривился пастух, – Только, ты сразу же и назад из замка! Нечего в замке бродягам делать!

И он в очередной раз с сомнением оглядел мой костюм. На бродягу я не походил. Но и доверять он мне не доверял.

- Меня дома ждут! – заявил я гордо, – Чего мне по замкам шлятся? Что я, замков не видел, что ли?

А потом я встал возле входа на перекидной мост и принялся хватать овец за шкирку, точнее за шкуру, и забрасывать их чуть не на середину моста. Не заботясь, об их нравственном или физическом здоровье.

Вот, не зря есть такое сравнение, «тупой, как овца». Овцы шмякались на доски моста, вставали и покорно отряхивались. Не бежали вперёд, не бежали назад,, а только жалобно мекали, оглядываясь вокруг. Ну, меканья и без того хватало.

- Ты что делаешь?! С ума сошёл? Ты же им ноги переломаешь! – налетел на меня пастух, с которым я торговался.

- И что? – хладнокровно спросил я, – Разве ты их сюда не на убой пригнал? А на выпас? Подумаешь, через пять минут зарежут целую овцу или хромую! Какая разница?

Пастух осёкся и задумался. Я его понимаю. Он сюда эту отару, может, не один месяц вёл, о каждой овце заботился, что вдруг захромает и не дойдёт. А теперь его мир перевернулся вверх тормашками. Я продолжал швырять овец. Теперь получалось, что овцы приземляются не на доски, а в толпу таких же овец. Вы думаете, те овцы, на которых падали их соседки, хотя бы подвинулись? Как бы не так! Они тупо смотрели, как новые и новые их товарищи падают им на спину и только недовольно мекали. И только, когда граница кучи достигла всей ширины мостика, некоторые стали отбегать от края. Недалеко.

- Так! – выдохнул я, – Гоните эту группу в замок! А я пока ещё набросаю!

Пастух понимающе кивнул и побежал по мостику, размахивая своим длинным посохом. Пинками и ударами палки, криками и тычками, он, наконец, придал этой кучке овец нужное направление. Овцы затрусили к воротам. А я принялся за новую партию.

На самом деле это было нетрудно. Собаки не давали овцам разбежаться, гнали их плотнее друг к другу. Получалось, что, когда я выдёргивал одну овцу из отары, её место тут же занимала другая овца. Мне не приходилось бегать и ловить их. Я только наклонялся и бросал, наклонялся и бросал. Когда овец на мосту скопилось ещё под три десятка, вернулся из замка чабан. И тут же принялся пинать эту кучу в нужном направлении. Я подождал, когда место на мосту освободится и принялся швырять новую порцию.

Дело нехитрое. Наклоняешься, хватаешь двумя руками овцу за шкуру, одной рукой в районе загривка, другой в области крестца, распрямляешься, поднимая эту тварь за счёт становой силы спины, одновременно слегка раскручивая тело в сторону броска, и швыряешь эти шестьдесят-семьдесят килограммов в ту сторону, куда раскручивался. Овца шмякается, иногда на спину, иногда на бок, и скользит по доскам до той кучи, которая уже сформировалась на мосту. И там начинает сучить ножками, пытаясь подняться. А ты уже наклоняешься за следующей. Одним словом, рутина.

И вот, наклоняюсь я за очередной овцой, хватаю её за шкирку, поднимаю и… овца поворачивает голову и говорит мне: «ГАВ!!!». И щёлкает зубами, прямо перед моим носом!

У меня от испуга разжались руки. А пастушья собака ловко упала на все четыре лапы, встряхнулась и посмотрела на меня укоризненно, мол, экий ты братец, невнимательный! Смотреть надо, куда руки протягиваешь!

Нет, на самом деле, это счастье, что пастушьи собаки такие умные. Такой пёс одним движением челюстей способен перекусить сразу обе руки. Лечись потом! Однако, собака поняла, что я не ворую овец, не пытаюсь сделать им плохо, а помогаю её хозяину, пастуху. Поэтому только предупредила меня, по-своему, по-собачьи. А кусать не стала. Вильнула хвостом и исчезла, подгоняя ко мне новых и новых овец.

Я вытер пот. Нет, не оттого, что много овец уже перекидал. И принялся швырять уже медленнее и разборчивее. Предварительно проверяя, есть ли у очередной овцы рога. Если есть, тогда швыряю.

Наверное, собаки тоже поняли, что близко ко мне подбегать не стоит. Они подпирали стадо по краям, не давая разбежаться. Больше ни одной собаки мне в руки не попалось.

Не скоро, совсем не скоро удалось переправить отару через мостик. Я вымотался как следует. Пару раз, на заре моей юности, когда возникала внезапная нужда в карманных деньгах, и не к кому было обратиться за ссудой, я подрабатывал со своими товарищами, такими же оболтусами, на погрузке и разгрузке вагонов. Так вот, сегодня было тяжелее! Несмотря на то, что в последнее время я стал гораздо сильнее и выносливее. Когда всё закончилось, я стоял тяжело дыша и с трудом пытался унять колотящееся в груди сердце. Пастухи загоняли в замок последнюю партию овец. Я догнал того, с кем торговался и положил ему руку на плечо.

- Давай расчёт! – выдохнул я, – У меня путь дальний.

- Где же я тебе денег возьму? – как и ожидалось, воскликнул пастух, – Вот, когда со мной управляющий замком рассчитается…

- Вместе пошли! – потребовал я, – А то, знаю я вас! Спрячешься в замке и будешь ждать, пока я не уйду!

- Да ты что? – начал было пастух, но потом посмотрел пристально мне в глаза и покорно кивнул, – Ладно, пошли. Но, сразу после рассчёта – вон из замка!

- И не больно-то хотелось! – проворчал я, втайне ликуя.

Я вошёл во внутренний двор и скромно встал возле ворот. Под зорким приглядом стражников. Впрочем, и пастухи не посмели идти далеко от ворот. Овечек уже угоняли вглубь двора расторопные слуги, а перед пастухами стоял толстенький мужичок, весьма изысканно одетый и в четвёртый раз пересчитывал серебро. Пастухи переминались с ноги на ногу, не решаясь побеспокоить такого важного человека. Наконец, мужичок убедился, что лишнего не отдаст и, с тяжким вздохом, пересыпал серебро в руки пастуха. Теперь принялся пересчитывать деньги тот. Тщательно, монетка за монеткой, считая про себя и шевеля губами от напряжения. Наконец поднял глаза.

- Всё в порядке, твоя милость! Только… не во гнев тебе будь сказано, нельзя ли один мерчер полупаками разменять? Мне нужно вот этому парню семь полупаков заплатить, а тут, как на грех, всё крупные монеты!

- Твои проблемы, ты и думай! – презрительно бросил толстенький, которого я про себя назвал управляющим, – Я с тобой честно рассчитался! Вон из замка! И скажи барону фе Гюйвесту, что следущую партию овец я жду через два месяца! Вон!

- Пошли, – поднял на меня пастух печальные глаза.

- Пошли, – согласился я. Всё, что мне было нужно, я уже увидел.

Мы шли по подьёмному мосту и пастух тяжело вздыхал. Другие пастухи с собаками шли чуть сзади.

- Вот что, парень, – вздохнул пастух, – Придётся тебе с нами до ближайшего села идти. Там я денежки разменяю и с тобой рассчитаюсь. Сам видел, не дали мне мелочи. Медный мерчер – самая мелкая. А это на пять полупаков больше, чем мы с тобой договаривались. Нет, придётся тебе с нами прогуляться.

- Подожди-ка, – попросил я, роясь за пазухой в поисках кошеля, – Ага! Так, надо посмотреть… Есть! Есть пять полупаков сдачи! Вот два пака и один полупак! Можешь с чистой совестью мне мерчер отдать.

Вообще-то, если бы пастух заглянул в кошель, он бы сильно удивился. Он бы вообще обомлел. В кошеле денег было больше, чем он получил за всё стадо овец. Много больше. Но я, конечно, предусмотрительно не дал ему возможности этого сделать. Даже одним глазком, случайно.

- Ишь ты! – удивился пастух, – А у тебя, оказывается, деньги-то были! Зачем же ты на такую работу подряжался? За гроши?

- Денег много не бывает! – дипломатично заметил я, – А силу куда-то девать всё равно надо! Ты мне зубы не заговаривай, ты мне мерчер отдавай!

Пастух ещё раз внимательно пересмотрел каждую монетку, и со вздохом, сунул мне медный мерчер в руки. И я сразу стал прихрамывать. А чего? Мне надо вон до той рощи, что невдалеке, дойти так, чтобы не вместе с пастухами. Пусть идут своей дорогой. У меня свой путь. И не надо, чтобы они его видели.

До рощи я доковылял, уже отставая от них шагов на сорок-пятьдесят. И, как только скрылся среди листвы, тут же скакнул в лагерь. Скинул с себя обноски и с наслаждением окунулся в реку. Хорошо! Хорошо-то как! А теперь зачерпнуть со дна ком ила и хорошенько намазаться. Вместо мыла. А теперь… тёплый душ! О! То, что нужно! И нырнуть в прохладу!

Когда я вышел на берег, я был умиротворён, и полон сил. Порыскал среди тюков и нашёл богатую одежду, в которой щеголял в Чиндаме, во время турнира. Оделся и пошёл искать принца. Что-то мне подсказывало, где я могу его найти.

Я оказался прав. Весь день принц провёл в тяжких раздумьях, вычерчивая в отдалении какие-то сложные схемы.

- Ни шагу больше, барон! – выкрикнул он, когда я пошёл в его сторону.

Я пожал плечами. Глупости какие! Что я, не догадываюсь, что там начерчено? Если он так думает, то он не разбирается в людях. С другой стороны, мне, действительно, не полагается знать некоторых деталей.

- Я хотел только уточнить у вашего высочества, когда мне назначить встречу между вами и герцогом Вейверским? – почтительно спросил я, останавливаясь, – Ибо я намереваюсь с ним сейчас встретиться.

- На утренней заре, завтра, – подумав, ответил принц, – Мне надо ещё продумать некоторые идеи.

- В замке герцога или возле замка? – уточнил я.

- В замке! – решил принц, – Если я назначу встречу возле замка, герцог может подумать, что это ловушка, и приедет не один. Как минимум, не один. А то и с целым отрядом. А мне нужна приватная встреча и приватный разговор. Так что, назначай встречу в замке.

Я молча поклонился и отступил назад. Принц повернулся к своим схемам.