Анекдоты о сумасшедших, рассказанные ими

самими, внушают беспокойство – слишком уж разумны.

Станислав Ежи Лец

Что значит богатая одежда! Ни один охранник не посмел остановить меня, когда я вальяжно входил в замок. Лишь вытянулись в струнку и бодренько стукнули древками о мозаичный пол, дескать, бдим! Только один втихомолку метнулся за моей спиной куда-то вбок. Я успел досчитать до ста двадцати, когда услышал впереди торопливые шаги. «Много!» – подумал я, – «Две минуты это непростительно много!». И тут же передумал. Потому что вместе с управляющим ко мне спешил и сильный маг. Очень сильный. Он него так и несло за версту хищной магией. Я сделал морду кирпичом и зашагал ещё вальяжнее.

- Я управляющий замком… – начал управляющий, заступая мне дорогу.

- Некто барон фе Зейц, – закончил за него я, – Поторопись, барон, доложить обо мне господину герцогу!

Вообще-то я планировал, этак, небрежно, отодвинуть управляющего в сторону и говорить эту фразу, неторопливо продолжая путь. Но, мысленно оценив вес барона, я передумал. Небрежно я его не отодвину. А пыхтеть, отодвигая, это уже выход за рамки роли. Ладно, пусть сам убежит, сверкая пятками.

- Доложить о тебе? – остолбенел управляющий, – Как? В смысле, как о ком?

- А так и доложи, – зевнул я в лицо барону, – Посланец одного из членов императорской фамилии настаивает на личной тайной аудиенции.

- Ты требуешь личной и тайной аудиенции у самого герцога?!

- Не требую, – дипломатично увильнул я, – Не требую, а настаиваю. И не от себя лично, а именем одного из членов императорской фамилии.

- И ты думаешь, что эта наглость…

- Не тебе решать, – вновь перебил я его, – Твоя забота доложить господину. Решать будет он сам. И поторопись. Если через минуту господин герцог не будет уведомлен о моём посещении, то через две минуты твоя голова будет болтаться на одном из флагштоков! В назидание остальным глупцам и идиотам. Повторно говорю тебе фе Зейц, поторопись! Третьего предупреждения не будет!

Управляющий растерянно оглянулся на сопровождавшего его мага. Тот не менее растерянно пожал плечами.

- Жди здесь! – принял решение управляющий, – Я доложу господину герцогу. Жди здесь… э-э-э…

- Посланец, – ехидно подсказал я.

Ещё чего! Стану я называть свой титул перед всякимими управляющими! Да и герцог, услышав о никому не ведомом фе О’Дале, пожалуй, раздумает встречаться со мной. Рылом не вышел. Не посылают такого мелкого человечка посланником члены императорской фамилии. Тем более, к таким людям, как великий герцог. Разве что, если хотят нанести смертельное оскорбление?..

Пока я так размышлял, маг не сводил с меня бдительных глаз. Наконец, опять послышались торопливые шаги. Взмыленный управляющий выскочил из бокового прохода и почтительно выдохнул:

- Его светлость, великий герцог свен Калт Вейверский ожидает тебя!

«Он ожидает тебя, никому не известный бродяга!» – читалось в глазах управляющего. Я широко ухмыльнулся и пошёл за ним вслед. А за мной, неслышно ступая, следовал маг.

Герцог Калт, высокий, пожилой старик с умными, проницательными глазами, ожидал меня, сидя на троне, нетерпеливо постукивая по резному подлокотнику костяшками пальцев. Тронный зал оказался маленьким помещением, завешенным гобеленами и разукрашенным разными флагами и вымпелами. За одним из гобеленов я почувствовал чьё-то присутствие. И это был не маг. И это было… двое? Нет, пожалуй, даже, трое человек. Если моя интуиция не врёт, то вооружённых.

Управляющий, введя меня в помещение, коротко поклонился герцогу и исчез, а вот, маг остался позади меня.

- Я настаивал на личной и тайной беседе! – резко сказал я, – Без вооружённой охраны! Я не подосланный убийца, я могу положить своё оружие, хотя бы, на вон тот стол! А ваши люди пусть меня обыщут! Но при нашей беседе не должен присутствовать никто! Включая тех троих, за гобеленом.

Брови герцога взметнулись вверх. А я деловито отцепил меч и кинжал и сложил их на отдалённом столе. Герцог посмотрел на мага за моей спиной и чуть заметно кивнул. И я почувствовал, как по моему телу, словно сканер, пробежал магический взгляд. Не хуже рентгена. А то и получше.

- Он чист, – негромко выдал заключение маг и, словно растворился в дверях.

- Таксор! Оставьте нас! – совершенно не повышая голоса, приказал герцог.

За гобеленом завозились и я почувствовал, что люди ушли.

- Дурачьё, какое! Правда? – усмехнулся я в сторону ушедшего мага, – Умный человек всегда придумает, как остаться вооружённым! Вот, к примеру, пара метательных кинжалов…

Я аккуратно отцепил от подошвы пару металлических полосок и не глядя швырнул их на стол с оружием. Эх, был бы поблизости какой-нибудь стул, я бы с удовольствием на него взгромоздился бы. И развалился. Пусть герцог чувствует, что я посланник именитых особ, а не хлебушка просить пришёл. Но стульев поблизости не было. Я небрежно прислонился к ближайшей колонне.

- Вообще-то я солгал, – признался я, – Никакой беседы мне не нужно. Я всего лишь имею сообщить, что сюда намерен прибыть человек, именующий себя его высочеством принцем Фальцем, братом императора.

- Именующий себя? – ухватил самую суть герцог.

- Вот именно, – подтвердил я совершенно серьёзно, – Он именует себя принцем Фальцем. И я убедительно прошу принять это как данность. Не вдаваясь в выяснение истинности этого утверждения ни у меня, ни, тем более, у прибывающего сюда принца. Подобная любознательность чревата самыми серьёзными последствиями.

Герцог Калт задумчиво пожевал губами, переваривая сказанное.

- Странное решение для принца, – проговорил он наконец, – Меня обычно причисляют к партии императора, а не к партии его брата…

- Любопытная пища для размышления, не правда ли? – подтвердил я, – Учитывая, что принц собирается прибыть сюда тайно.

- Действительно, – согласно кивнул головой герцог, не сводя с меня глаз – Особенно, если взять в расчёт циркулирующие, в определённых кругах империи, слухи.

- Будь я герцогом Вейверским, я не стал бы поминать эти слухи в присутствии принца, – дипломатически высказался я, – Всё, что нужно для понимания ситуации, его высочество сам расскажет.

- Гм… – нахмурил брови герцог, – То есть, ты косвенно подтверждаешь, что слухи не врут! Если бы в империи царили мир и спокойствие, принцу не было бы нужды посещать меня тайно. Ему вообще не было бы нужды посещать меня! Ему было бы достаточно отдать мне приказ явиться к нему. И я бы явился.

- Почтительнейше сообщив об этом императору, – закончил я его мысль, – О, да! В империи, действительно, не царят «мир и покой». Однако, повторюсь, я не уполномочен обсуждать насколько правдивы слухи. Я и так существенно вышел за рамки отданного мне поручения. Ну, я так понял истинное желание его высочества, не отданное мне прямым распоряжением. Аналогично советую поступить и тебе герцог: слушать, делать выводы, и поступать, руководствуясь не только, и не столько словами его высочества, сколько его желаниями. Стараясь не задавать вопросов. Ибо, не к месту заданный вопрос, может привести к тому, что замыслы его высочества рухнут. Дело чрезвычайной деликатности и щепетильности. Не терпящее праздных слов.

- Даже так? – озадачился герцог и глубоко задумался, подперев кулаком подбородок.

Я навалился на колонну плечом, скрестил руки на груди и ждал.

- То есть, ты утверждаешь… медленно проговорил герцог, что сюда явится человек, именующий себя принцем Фальцем… кстати, когда явится?

- Завтра, на утренней заре, – любезно ответил я, – Прямо во двор замка. Во всяком случае, встречать его нужно там. Тайно.

- Угу. Завтра, на утренней заре, ко мне во двор явится человек, именующий себя принцем Фальцем… а учитывая моё положение при дворе и личное знакомство с импеераторской семьёй, это будет действительно принц Фальц… либо кто-то очень на него похожий… явится один, без свиты и тайно… к человеку, которого все считают любимцем императора, а отнюдь не принца… и расскажет мне некую историю, с одной стороны, подтверждающую, что в империи не всё благополучно, но с другой стороны опровергающей общепринятые слухи… и я должен сразу, без рассуждений, принять эту историю, как истинную правду… и я должен принять некие меры, в соответствии с услышанным, которые даже превышают отданные мне распоряжения принца, но соответствуют его тайным желаниям? Я ничего не упустил?

- Браво! – сказал я совершенно искренне, – Я не смог бы выразить этого более полно и ясно! Отныне всем и каждому буду утверждать, что герцог Вейверский – политический гений!

- Может быть, может быть… – не повёлся на мою лесть герцог Калт, – Одноко, всё это откровенно попахивает изменой!

- Ни в коем случае! – решительно возразил я, – Думаю, выслушав принца, ты согласишься со мной. В конце концов, если это будет подстрекательство к бунту, ты можешь схватить принца и даже убить его… например, во время его отчаянного сопротивления. Учитывая, что принц прибывает один и без свиты. Правда, после этого я буду вынужден сравнять этот дворец с землёй, вместе со всеми его обитателями… Жаль! Весьма красивая постройка!

Я выразительно обвёл глазами потолок, словно проникая взглядом сквозь камни, и закончил свою мысль:

- Да, будет жаль! Но другого мне не остаётся!

- Ты настолько могущественный? – улыбнулся герцог.

- Безгранично! – подтвердил я, серьёзно глядя ему в глаза.

- Тогда почему ты не решишь ту проблему, с которой собирается прибыть сюда принц… или человек, называющий себя принцем?

- Потому что я слишком много знаю, – серьёзно ответил я, – Я задавал чересчур много вопросов, от которых предостерегаю тебя. Мне принц это простил. А вот тебе… не уверен, что простит. Не вопроса, нет. А упущенной возможности.

- Вот, даже, как?! – оторопел герцог, – Ну, что ж. Насколько я знаю, ни один человек ещё не отказывал, когда особа императорской крови выказывала желание посетить этого человека. Как-то это не принято в обществе. Да и для здоровья вредно. Не буду и я нарушать традиций. Я с удовольствием встречу завтра на заре своего троюродного племянника! И, конечно, выслушаю всё, что его высочеству будет угодно мне сказать. А вот дальше… Гм! Дальнейшее будет зависеть от того, насколько глубоко я смогу проникнуть в тайные желания его высочества и насколько эти желания будут совместимы с честью дворянина и преданностью императору!

- Тогда моя задача завершена, – подвёл я итог, – Мне осталось только выразить глубочайшее почтение…

- Не только, – перебил меня герцог, – Ты так и не назвал себя. И мне крайне любопытно, кого выбрал мой троюродный племянник в качестве своего посыльного?

- Вообще-то посыльным я стал случайно, а не по воле его высочества, – возразил я с достоинством, – Однако… ведь случайности не случайны? Пусть обо мне расскажет его высочество. Если сочтёт нужным.

Я поклонился, насколько мог изящно, и исчез. Перенёсся в лагерь. Думаю, его высочество тоже плавно обойдёт тему моего статуса. Ибо нефиг!

Принц Фальц старательно затирал свои чертежи. Я не выдержал и фыркнул. Принц в гневе обернулся в мою сторону.

- Прошу прощения! – церемонно поклонился я, – Просто… детский сад какой-то! Вот я и не сдержался. Взгляните, ваше высочество!

Принц оглянулся. Все чертежи на земле были первозданной свежести. Принц побелел от гнева.

- Клянусь! – поднял я вверх правую руку, ладонью вперёд, в торжественном жесте древнеримского центуриона, – Клянусь, что не буду восстанавливать этих чертежей и рисунков в ваше отсутствие! А сейчас я их уже уничтожил. Вам стоило бы сразу обратиться ко мне, ваше высочество!

Принц оглянулся вновь. На том месте, где он чертил свои схемы, мирно произрастала травка. И никаких следов.

- Что с герцогом Вейверским? – всё ещё пылая гневом, спросил принц.

- Будет ждать ваше высочество завтра на рассвете во дворе своего замка. Тайно. Лично. Всё, как требовали вы, ваше высочество.

- Как прошёл разговор?

- Я бы сказал, конструктивно, ваше высочество. Герцог Калт Вейверский показался мне весьма разумным человеком, который понимает больше, чем сказано вслух. И умеет отделять зёрна от плевел.

- Я тоже считаю его человеком умным, – проворчал принц.

- И дальновидным! – тактично поддакнул я.

- Хорошо! На утренней заре отправляемся! – принц резко развернулся и бросил через плечо, – Я сам тебя найду, перед отправкой! А сейчас мне ещё есть над чем поразмыслить.

И я с чистой совестью отправился к ребятам. Гай помешивал кашу в котелке деревянной ложкой с длинной ручкой, а Велль уютно свернулась комочком на охапке хвороста и слушала, прикрыв глаза.

- И вот, представь, шторм, буря, ветер паруса рвёт, – вдохновенно продолжал Гай, не замечая меня, – людей по палубе, словно щепки, швыряет, чтобы за борт не упасть все себя верёвками к мачте привязали. Сама мачта, словно тонкая былинка гнётся. А я всё слышу что-то вроде детского плача. И никак понять не могу, что же это? Детей на судне не было! Я и так слух напрягаю и этак, да разве в такой буре хоть что-то разберёшь? Ощущение такое, что со всех сторон этот плач слышен! Волны за бортом, словно горы, с каждым разом всё выше и страшнее, корабль, как поплавок, когда рыба за крючок дёргает, то выскочит над водой, то почти полностью в воду ухнет. А я всё думаю, откуда же этот плач?! И вот, в очередной раз, совершенно случайно, сшибает меня волна, и я в позе морской звезды скольжу по палубе. И со всей дури врезаюсь в мачту. Обнял я её всеми четырьмя конечностями и держу. И тут – что ты думаешь? – вроде бы этот плач или писк слышнее стал! Э, думаю я, а плачет кто-то, видно, у самой мачты! Тут наш кораблик взлетает на гребне очередной волны под самые облака. Я смотрю туда-сюда: никого нет! А плач совсем явственный! Даже не знаю, кто меня надоумил, словно шепнул кто-то, заглядываю я в самый степс …

- Куда заглядываешь? – перебила эльфийка.

- В степс. Это такое специальное гнездо в палубе, куда мачта устанавливается. Мачту потом специальными растяжками укрепляют. А я заглядываю, значит в промежуток, между этой дырой, степсом, и мачтой, – пояснил Гай, – И что ты думаешь, я там вижу? Котёнок! Как он туда, дурашка пробрался? Не понимаю! Сидит, мокрый, напуганный, шёрстка к спине прилипла, глаза по медному мерчеру. И орёт дурниной, по-своему, по-кошачьи. Только, из-за свиста ветра, не слышно почти ничего. Ах, ты, думаю, глупыш! Ведь, вот-вот раздавит тебя! Смотрю, а из-за урагана, часть доски палубы в этом самом степсе надломилась. И между мачтой и палубой появилась дыра. Не то, чтобы большая дыра, но руку сунуть можно попробовать. Только момент нужно подходящий выбрать. Потому что основание мачты ходуном ходит. Сунешь руку не в тот момент – хорошо, если без пальцев останешься. А то и без руки. И вот, значит, кораблик по волнам пляшет, я вокруг мачты обернулся и всё примериваюсь, как бы это чудо половчее достать. И котёнка жалко, и руку свою, между прочим, тоже жалко! Нас бросает в самых странных направлениях, а я, словно лиса у мышиной норки, всё момента жду.

Гай аккуратно попробовал кашу, подумал, добавил щепотку соли, и вновь принялся помешивать в котелке.

- Оглядываюсь я, – продолжал он, как ни в чём не бывало, – И вижу, что нависла над нами такая волна, какой я ещё никогда и не видывал. Сказать, что гора, так это всё равно, что ту волну обидеть. Горища! Горушеща! Ну, думаю, вот шанс! Сейчас эта волна на нас навалится, и мачту в мою сторону придавит. Потому что силы та волна неимоверной. А конец мачты, значит, в это время от меня отодвинется. Ровно до той поры, пока мы под водой будем. А, когда выскочим, значит, мачта, сразу же, отскочит. И руки моей там быть не должно. Под палубой. Потому что тогда вообще руки у меня не будет. Сообразил я это и жду. И вот, волна это – хрясь! – наваливается со всей дури. И прижимает меня, как будто я под телегой лежал, нагруженной мешками с мукой, а кто-то одним разом у той телеги все колёса выдернул! Тяжко, сил нет! А рука уже автоматически в эту дыру, в этот степс опустилась и котёнка там ищет. А котёнка нет! Я и тут шарю, и там, нет котёнка, да и всё тут! А чувствую, что давление от волны на убыль пошло, значит, уже всплываем! Вот-вот вынырнем. И тогда, прощай рука! И тут чувствую, не то загривок, не то хвост. Я – цап! И руку из-под палубы выдёргиваю. И в тот же миг – хрясь! – мачта наклоняется в другую сторону и своим штопором, это тем концом, который внутри палубы, бьёт ровно по тому месту, где мгновение назад моя рука была! И котёнок, тоже. Да такой силы удар, что мачта пополам треснула. Я котёнка сразу за пазуху. А меня самого опять по палубе швырять начинает. Только я теперь на спине ездить стараюсь. Потому что за пазухой котёнок. Катаюсь я по палубе, пытаюсь за леера ухватиться, это такие верёвки, которые корабль ограждают, а сам чувствую, что котёнок этот как-то подозрительно затих. Эх, думаю, что-то тут не так! Изловчился, цап за леер, и жду, когда корабль кверху подбрасывать начнёт. И только палуба вверх качнулась, я этого котёнка из-за шиворота выхватил. Гляжу, а у него глаза закрыты, голову не держит, не царапается. Как есть мёртвый! Видно, от той большой волны нахлебался. Что делать? Бросил я леер, схватил котёнка и в ноздри ему дую. Изо всех сил. Вроде помогло. Дёрнулся котёнок, в руки вцепился. А тут корабль до самой верхней точки дошёл и меня с палубы ка-а-ак швырнёт! В общем, хорошо, что я привязанный был.

Гай опять попробовал кашу на кончике ложки, удовлетворённо кивнул и снял котелок с огня.

- В общем, на палубе я удержался. Только недолго. Ещё два-три скачка, и корабль наш на подводные скалы напоролся. Да так, что днище пополам треснуло. Ну, тут всё, что было, одним махом в море смыло. И верёвка, что меня держала, лопнула. Глазом моргнуть не успел, а я уже в воде с головой. Выныриваю, а вокруг бочки, доски, разбитые в хлам шлюпки, куски парусины и столько мусора, что и представить сложно. Я, было, подумал сначала, за пустую бочку ухватиться. Бочка лучше на плаву держится, чем бревно. Но за бочку хвататься сложнее. Нет, думаю, бревно надёжнее будет. Ухватил одно бревно, кое-как взгромоздился на него, гляжу, а у меня в руке всё ещё тот самый котёнок! Почему я его не выпустил, как не раздавил в суматохе, и сам не понимаю. Но, вот, держу. А тут ещё одно бревно подвернулось. Я до него еле дотянулся. Но, зато, когда дотянулся, да обрывком верёвки с пояса оба бревна вместе связал, совсем хорошо стало. Плот, право слово, плот!

Гай поднял на меня глаза.

- О! Лёха! А я тут опять байки рассказываю!

- У тебя получается, – призал я.

- Не то слово! – пробурчала Велль, – Веришь ли, Лёха, я так к его байкам привыкла, что перестала различать, когда он врёт, а когда говорит правду!

- Да, будет вам, – заторопился Гай, – Байка, она и на острове Чизь, байка! Велль, я тебе потом расскажу, как мы, семеро спаслись, и этот котёнок нас, семерых мужиков от голодной смерти спас. Он нам мышей ловил! Представляешь? Приносит котёнок мышь, а тут семеро голодных мужиков думают, как эту мышь на всех поделить? Ну, делили же как-то… Мы, если хочешь знать, долго думали, как этого котёнка назвать. Хотелось что-нибудь этакое, морское. И, знаешь, как назвали? Килькой! Потому что худой был, словно килька! Ну, а потом, когда уже все окончательно спаслись, этого кота так откормили, что он стал на шар похожий. Не поймёшь, где бока, а где морда. И пришлось новое имя придумывать. Назвали Боцманом. Потому что, знал я одного боцмана… да что я всё об этом! Лёха, рассказывай, как у тебя дела.

Я рассказал. Воцарилось молчание.

- Н-да! – выдал, наконец, Гай, – Значит, завтра мы сбагрим принца с рук…

- Императора, – поправил я.

- Что, «императора»? – не понял Гай.

- Мы сбагрим с рук не принца, а императора. Это император Овальд.

- Но, он же сам сказал, что он принц!

- Он обманул.

- Зачем?!

- Вот этого я не знаю, – нахмурился я, – Может быть, не вполне нам доверял вначале, а потом не хотел признаться, может, чтобы иметь возможность не давать официального согласия на твой брак с Велль, может, считал для себя недостойным и позорным, что попал в плен и кто-то видел его пленённым… Это, кстати, самый невыгодный для нас вариант.

- Но, ты уверен, что это император? – как-то жалобно уточннил Гай.

- Да, – уверенно тряхнул я головой, – Помнишь, когда я подарил ему меч, а он встал в оборонительную позицию, в какой руке он держал меч? В правой! А принц – левша.

- Но, он говорил, что любой рукой сражается одинаково! И, когда со мной бился, он периодически меч из руки в руку перекладывал! Проверял, в какой стойке со мной ловчее биться, в правосторонней или в левосторонней!

- Я тоже так подумал, – кивнул я головой, – Но, обратил внимание, что у нашего гостя есть привычка, в минуты раздражения бить себе кулаком по ладони. Правым кулаком по левой ладони. Как поступают все правши. Тогда я решился на ещё одну проверку. Я кинул в него полотенцем. А он это полотенце поймал. Правой рукой.

- Так ты это нарочно? – раскрыл рот Гай.

- Да, – признался я, – Нарочно. И убедился, что это император.

- Я тоже слышала в его словах ложь, – негромко сказала Велль, – Только не могла понять, к чему эта ложь относится. Думала, что он привирает про условия плена.

- Так вот, почему ты не согласился принять его торжественную клятву от имени наследного принца! – дошло до Гая, – А настоял, чтобы он поклялся рыцарской честью!

- Да, – кивнул я, – Именно поэтому. И, именно после этого император понял, что его тайна раскрыта. И он не может играть ту роль, которую он себе придумал, чтобы вернуть трон. По сути, я предложил ему именно то, что он собирался сделать с нами: так обмануть своё окружение, чтобы все верили, что он принц. И, что он подбивает их выступить против императора. В соответствии с клятвой на крови, император может призывать выступить против императора. Император не может призывать выступить против принца!

- Но ты намекнул герцогу Вейверскому…

- Да. Именно намекнул. После того, как убедился, что герцог умный человек. Чтобы тот не полез с ненужными распросами. Чтобы до всего дошёл сам, своим умом. Подозреваю, что втайне император надеялся на это. На то, что я намекну.

- Значит… значит, император никогда не даст мне разрешения на свадьбу? – с болью в голосе воскликнул Гай.

- Я думаю, что даст, – медленно сказал я, подбирая слова, – Если, конечно, он умудрится вернуть себе власть, и вы с Велль будете к этому времени живы. И на свободе. Но, мы же постараемся выжить? Не правда ли?

- А что же нам теперь делать? Я думал, спасём императора, с почётом вернём его во дворец, тот в благодарность выделит войска и издаст указ о восстановлении меня в правах графа, мы торжественно возвращаемся в Денжер, изгоняем моего дядюшку, я сочетаюсь браком с Велль, отыскиваю свою сестру Джулию, мы набираем ещё войск из добровольцев, штурмуем объединёнными войсками орочью твердыню, город Тарга, отыскиваем очередной артефакт Йоты, ну а дальше я уже не загадывал. А теперь что будем делать?!

- Гай, – мягко сказал я, положив руку ему на плечо, – Неужели ты подумал, что мы застрянем здесь? Навечно? Да ни за что! То, что не может нам дать император, мы возьмём сами! И никто ним не преграда! Приключения продолжаются!

- Да! – поддакнула Велль.